Элегия О жизни... о смерти...

Elegos – скорбная песнь (греч.)


   Теперь я невольно думаю только о том, чьё пламя погаснет раньше...  Эти странные для меня мысли возникали и в далеком прошлом. Далёком по прожитым годам и близким по глубине и яркости воспоминаний…. А теперь я знаю, чье пламя…
Тогда…давно… среди запаха гари и тротиловых дымов, среди тошнотворной вони разлагающихся трупов умирал мой друг — брат по войне — с которым мы прошли сотни часов, многие дни кровавого «долгостроя». Он тихонько «вытекал» на выжженной земле, а я уже ничем не мог ему помочь.

    Смерть — это всегда спектакль одного актёра, а весь круг общения, знакомые и полузнакомые люди сидят в партере зрителями. Родные — в первых рядах, остальные дальше, теряясь в темном зале театра под названием «жизнь». Но все внимательно наблюдают, как это случится.  Одни с похолодевшими от скорби сердцами, другие с нетерпением поглядывая на часы. У одних в руках мокрые от слёз платки, у других —картонки с попкорном.

    Лицо моего друга постепенно становилось серым, а губы чернели. «Придёт время, и ты будешь завидовать мне», — слабо улыбнулся он и спокойно закрыл глаза.
Долгое время, десятилетия я не мог осознать смысл этой фразы. Теперь каждый вечер, готовясь ко сну, я смотрю на свою постель как на смертный одр; теперь, когда условное понятие «старость» обрело реальный физический облик, я начал понимать смысл последней фразы моего друга…. Только теперь я постепенно осознал, что тот кровавый «долгострой»» и был пиком моего земного существования.
 
 Остальные долгие десятилетия всего лишь бессмысленным сроком дожития. «Дней лет наших — семьдесят лет, а при большей крепости — восемьдесят лет; и самая лучшая пора их — труд и болезнь, ибо проходят быстро, и мы летим...» (псалом 89) Оказывается, нет ничего горше умереть в своей постели.

   Я благодарен судьбе, что такой пик в моей жизни был и сожалею, что он не оказался моим концом. У иных срок дожития начинается сразу после рождения — для этого надо всего лишь жить, как библейские персонажи, которые «…расширяют хранилища свои и увеличивают воскрилия одежд своих. Также любят предвозлежания на пиршествах…» (Евангелие от Матфея гл. 23)

   Старость определяется не количеством прожитых лет и даже не количеством болезней, а отношением к жизни, где единицей измерения служит тягость.

   Через распахнутую форточку в моей комнате слышались счастливые детские голоса, щебетанье птиц, но это был мир уже чуждый мне, хотя и радующий мою душу. Внезапный порыв ветра захлопнул рассохшуюся оконную раму, и нахлынули воспоминания.

   Что наша прожита;я жизнь? Что есть наши успехи и неудачи, достижения и падения, обретения и потери?  Всего лишь череда цветных картинок прошлого. Но именно по этим фрагментам земного существования, возникающим в нашей памяти, Господь оценит состояние души, а итогом станет финальный кадр нашего сознания…