Дусин дневник. 40

…Когда  утром я пришла в церковь и определилась с местом, меня почему-то начали толкать со всех сторон. Оглянулась, места вокруг – полно! Интересно, почему всем нужно идти именно здесь?..  Отошла к окну подальше от прохода. Но и там началось то же самое. «Да что же это такое, а?!!»

Какое-то время всё так и продолжалось, а я недоумевала и возмущалась про себя.
Но потом в памяти всплыла одна мысль, прочитанная в одной из тех книг, что давал мне Андрей. И там говорилось о том, что существуют такие силы, которые ну очень не хотят, чтобы мы ходили в храм и потому всячески препятствуют этому: у кого-то  вдруг заболело что-то, кто-то разглядывает окружающих, кого-то вообще что-то раздражать начинает или, чего хуже, - в голову всякое непотребство  лезет...  В общем, им всё равно, каким образом чинить препятствия, но главное, чтоб человек не молился, а ещё лучше - не захотел больше сюда приходить. Особенно если человек делает первые шаги к Богу…

И тут я всё поняла! Это что получается… Значит: я всё правильно делаю, раз кому-то плохому это не нравится?!!  «Ходите, дорогие, где вам удобно, раз такое дело! – вопила я про себя в восторге, - неужели вот так быстро всё происходит после того, как узнаёшь что-то новое, и прямо тут же случаются какие-то вещи, подтверждающие твои новые познания?!». Стояла я и изумлялась такому явному откровению и никак не могла поверить, что всё это происходит со мной, а не с героиней какой-нибудь приключенческой книги.

В какой-то момент я, будто очнувшись, обнаружила, что меня больше никто не толкает. «Неужели отстали? Неужели отстали потому, что сейчас я ликовала от событий, которые совсем недавно меня разозлили?..» Стояла я, тихонько радуясь, и было удивительно, что поделиться переполняющими меня чувствами  ни порыва у меня нет никакого, ни мыслей о том, кому бы это пойти рассказать… Чудеса… «Надо у батюшки при встрече спросить, отчего так произошло». И за своими размышлениями  я не заметила, как служба уже закончилась.

Решила я не откладывать эту беседу, а вот прямо сейчас подождать священника и выяснить всё, что так сильно меня волновало. «Как его зовут, интересно», - подумала я и подошла к женщине, поправляющей свечи.

- Здравствуйте! – вполголоса обратилась я к ней.

- Чего вам? – как-то не по-доброму ответила она.

- Скажите, пожалуйста, как батюшку зовут?

- А вам зачем? – ответила она и в упор уставилась на меня.

Мне захотелось нагрубить ей и уйти из храма: «Это что за любовь такая между верующими людьми? Разве я ей – враг? Если в церкви так, то чего ждать от людей на улице» - думала я про себя и также прямо смотрела на свою новую знакомую. И тут я вспомнила, что было со мной совсем недавно, когда толкали меня со всех сторон, и всё поняла: ведь это продолжение утреннего моего «происшествия»! Я так обрадовалась своему прозрению, что мне не составило труда сказать этой женщине:
 
- Простите меня, Христа ради!

Моя  собеседница изменилась в лице: теперь она выглядела удивлённо. Похоже, она не понимала, почему я прошу у неё прощения, когда не я, а именно она грубо, почти как врагу, ответила на простой и безобидный вопрос. Честно говоря, я и сама это не совсем понимала и тоже удивилась сама себе: «Почему так легко и приятно сказались мне эти слова, и откуда они всплыли, ведь я никогда и никому их не говорила?»…
И вспомнила я, как Андрей рассказывал о своём чуде, произошедшем после того, как он также, ради Христа, отложил свою последнюю сигарету. Не успела я об этом поразмышлять, как услышала:

- Светлана, опять ты людей смущаешь?! – это батюшка вышел из алтаря и направился к выходу.

- Отец Гавриил, благословите! – подбежала она к нему и подставила руки под благословение.

Осенив Светлану крестом, батюшка посмотрел на меня с вопросом.

- Отец Гавриил, можно с Вами поговорить недолго?

- Ну, если недолго, то можно, - с улыбкой ответил он.

Мы вышли в небольшой сквер, находящийся на территории храма. Там есть несколько скамеек с резными ножками и спинками. Мы присели на ту, у которой стоял большой куст  цветущей сирени, и, вкратце рассказав батюшке свою сегодняшнюю историю, я спросила:

- Почему мне не хотелось поделиться, хотя чувства меня просто переполняли? Ведь в таких случаях  бегом хочется бежать, чтоб рассказать кому-то.

Выслушав меня, он неожиданно спросил, как меня зовут.

- Дульсинея, - ответила я и почувствовала, как прилила кровь к лицу: первый раз мне почему-то стало неловко от своего имени. Было видно, что он удивлен и потому, видимо, уточнил:

- Прямо Дульсинея?

- Да! В паспорте так и написано.

- А в крещении у Вас какое имя?

Меня просто ошеломил этот вопрос! Я не знала, крещена ли я, и, если крещена, то какое у меня имя? И я никогда об этом не задумывалась! И как теперь быть? Что мне ему сказать? Я смотрела на него во все глаза и молчала.

- Давайте так сделаем, Дульсинея, - похоже, он понял, в чем дело и решил помочь мне, - сейчас я отвечу на Ваш вопрос, а о вашем имени мы с Вами поговорим в другой раз, хорошо?

- Хорошо! – радостно согласилась я с ним.

- Но сейчас скажите, как Вас близкие зовут.

- Дусей.

- Очень приятно, Дуся! Вот мы и познакомились!

Он заулыбался и продолжил:
 
- Вот  Вы спросили, почему Вам не хотелось поделиться. Думаю, потому, что Вы были не в одиночестве… Был свидетель Ваших внутренних переживаний. Иначе, хотелось бы поделиться обязательно. И вслушайтесь в последнее слово: поделиться. То есть, отдать от себя какую-то часть…
 
- Это получается, что такими вещами желательно не делиться?

- Вы умная девушка, и всё сами хорошо понимаете…

- Мне нужно подумать об этом…

- Да, это - хорошая идея! – сказал, вставая, священник и добавил: - Ну, мне пора, оставляю Вас наедине с вашими размышлениями!

- Батюшка,  а кто это - свидетель? – поднялась я вслед за ним.

- И об этом тоже подумайте. Уверен, у Вас всё получится, - ответил батюшка и направился к выходу, но боясь, что он сейчас уйдёт, а я потом не вспомню о давно мучившем меня вопросе, я бросилась к нему и с мольбой в глазах выпалила:

- Батюшка, что такое любовь?

Священник резко остановился, повернулся ко мне и, немного подумав, ответил:

- Так сразу и не скажешь, но знаю точно, что в первую очередь это – способность и желание жертвовать ради объекта своей любви.

- А жертвовать насколько…

Отец Гавриил, прервав меня, сказал:

- Мне сейчас нужно к болящей идти, - было видно, что он напряжён. «Наверное, это от того, что мыслями и душой уже был на пути к больному человеку, ведь там в священнике нуждались больше, чем я. Ну что я за торопыга такая!» От стыда я не знала, что делать:

- Простите, я не знала.

- Ничего. Если хотите, давайте встретимся, скажем, завтра часиков в двенадцать.
 
- Хорошо! – воскликнула я, обрадовавшись возможности пообщаться чуть ли не со святым для меня человеком и, не ожидая от себя, слегка наклонившись, сложила перед собой руки крестом, как учил меня Андрей, и произнесла:

- Благословите, батюшка!

Он улыбнулся и, сложив каким-то немыслимым образом пальцы правой руки, осенил меня крестом и вложил в мои руки свою правую. Я хотела, было, «приложиться» к ней, как полагается, но он сжал мои руки и с улыбкой и глазами, полными любви, сказал:

- Всего доброго, Дульсинея, и - до скорой встречи!

Продолжение здесь: http://proza.ru/2026/06/09/857