Наш папа. Настоящий интеллигент и романтик - назва

   ... название заметке дали в редакции нашей местной газетки "Нейские вести". Моё же было простое "Мой папа". Жаль, что на момент написания её прошёл уже 51 год после его ухода из тела в лесу на охоте - инсульт, и мало кого осталось на этом свете, чтобы вспомнить его... Но на мое счастье всё-таки нашлись такие! - и при встрече на улице они останавливались и отзывались добрыми воспоминаниями о моём папе:))

              Эти воспоминания посвящены светлой памяти нашего папы Валерия Леонидовича Полякова.  А также тем немногим из окружения отца, которым дарована долгая жизнь. И, конечно же, внукам, которых ему не суждено было  дождаться...
             29 октября 1972 года, в День рождения комсомола,  51 год назад, наш дорогой папочка Поляков Валерий Леонидович покинул своё тело.

            Это случилось в лесу на охоте. Он, как часто бывало по субботам, поехал с друзьями-охотниками в 4 утра на машине в лес, чтобы раздобыть дичи на пропитание своему семейству (нас 3 детей, после меня ещё двойняшки родились:). А вечером к соседям пришли мужчины с горестным известием ( а после вызвали туда маму, а потом и меня...), что нашли они своего друга в лесу бездыханным, а рядом валялась на мху таблетка, которую он, очевидно,  не успел принять. Инсульт в 38 лет...
             
 
     Горю нашему не было предела! Ни в церковь ходить, чтобы молиться за упокой его души и заодно свою душу успокоить, ни к психологу - всё это ещё не вошло в нашу жизнь, как сейчас. Мудрые люди знают, что человеку нужно непременно выплакаться и выговориться при любой потере. Наоборот, тогда считали, что человеку лучше не напоминать о тяжёлом моменте в его жизни и при случае, если он вдруг заплачет, одёргивали: "Не плачь, слезами горю не поможешь." Так и замкнулась я со своей бедой, грустно стала смотреть на мир. И сидело это горе во мне целых 25 лет (!), пока не ворвались в нашу жизнь вместе с перестройкой старые и новые технологии помощи людям. Стряхнула с себя я, наконец-то (!!!!), эту печаль буквально за пару часов занятий (!), которые мне предоставил врач Эдуард Николаевич Попов в психологическом центре при отделе молодежи. (Был у нас лет 5 такой центр в бывшем военном городке по ул. Набережной.) Вместе со своей женой Елизаветой Алексеевной они освоили очень эффективную технологию помощи людям по книге "Дианетика. Наука душевного здоровья".
           Отпустила я тогда своего папочку... И только  светлые и радостные моменты, связанные  с ним, остались в памяти! И не меркнут они, а становятся ещё дороже.
            

            Теперь раскажу о нём.   
25 января 1934 г. в старинном городке Петровске Ярославской области в семье мастера по металлу механических мастерских Леонида Ивановича (Во время войны он имел бронь.) и домохозяйки Анны Никаноровны через пару лет после первенца родился второй сын - это наш папа.  Всего у дедушки и бабушки было 5 сыновей и 1 дочь, все выжили, закончили институты и техникумы, добились положения и уважения в обществе. Бабушка пела по молодости в Храме Божьем. Она пела настолько хорошо, что её приглашали в Москву учиться пению и дальше. Но она семью не оставила, а продолжала петь по праздникам дома или в палисаднике. На её поминках знакомая учительница вспомнила, как мама им говорила: " Открывайте окна! Поляковы поют." Эту традицию застольного пения папа привнесёт и в наши праздники семейные и в общие леспромхозовские, где папа проработал 11 лет до своего ухода. Помню, какими прекрасными голосами обладали Галина Фёдоровна  Коробка (врач по туберкулёзным заболеваниям) и Тамара Алексеевна Черных (секретарь директора леспромхоза), как душевно играл на баяне Василий Ефимович Верховский - инженер леспромхоза!
               В юности папа много читал. После школы он мечтал стать лётчиком. Однако медкомиссию не  прошёл из-за какого-то неощутимого до поры до времени дефекта сердца. В 1957 году он окончил  Московский лесотехнический институт вместе со своей женой Ниной Николаевной ( мама ушла из жизни 25 июля 2022 года, пережив его ровно на 50 лет). Тогда их свадьбу весело и беззаботно справили всем курсом в ресторане сразу после защиты дипломов. Оба они получили по "красному диплому",  и их имена высечены золотыми буквами вместе с фамилиями других лучших выпускников  на  Доске почёта,  которая до сих пор украшает вестибюль главного корпуса института. (Причём, как я помню, сами родители этим фактом не набивали себе цену в глазах у нас, детей, а услышала я об этом после того, как мама съездила в Мытищи, где МЛТИ находится, на встречу со своими однокурсниками лет через 30 после его окончания.)  При распределении на работу они выбрали Костромскую область, чтобы быть поближе к родителям в Ярославской области. (А могли бы жить в Сочи у моря! - он тоже был в списке городов, где требовались специалисты по переработке древесины.)
          

     До того момента, как приехать работать в Нейский леспромхоз, 3 года они набирались опыта на других лесоучастках области: начали с какой-то Моховатки (где даже пола в их домике не было, а просто утоптанная земля), потом Брантовский леспромхоз, Антроповский.  А в 1961 году папу  назначили на должность главного инженера Нейского леспромхоза -  это второй человек после директора, отвечающий за всё! Директором был Алексей Яковлевич Литвинов. (" Барин" - так его прозвали в народе.) Вслед за папой в Нейский леспромхоз подтянутся его одногруппники по институту: Столпник Павел Савельевич и Лобанов Евгений Петрович и проработают в нём до конца.
            

       Маме сразу предложили должность  начальника машиносчётной станции - там собирали статистику показателей производственной деятельности всего района. Лет через 6 она тоже перейдёт работать в леспромхоз в производственный отдел. Закончила мама трудовую деятельность в Шарье в должности замдиректора ЗПД (Завода панельного домостроения), входящего в состав заводов холдинга "Шарьядрев".
       

      Наш нейский леспромхоз в те годы развивался бурными темпами, гремел по области своими производственными показателями, был градообразующим предприятием: развивал свою строительную базу, строил жилье для своих работников в городе, а на лесоучастках и подавно. Строил также столовые, школы, детсады, клубы. И за всё отвечал главный инженер.
       В ведении леспромхоза было 7 участков, где шла валка и вывозка леса. А в Нее ещё был "ВОСЬМОЙ" завод, где осуществлялась глубокая переработка древесины. Первомайский лесопункт с конторой в Еленском, Каменский лесопункт - контора в поселке Красная Осыпь, Абросимовский, Тотомицкий, а ещё Козья Речка, Ролдуга... Эти названия я часто слышала в детстве от родителей. Сейчас почти всё  "травой поросло"! Зато много частников, которые  валят лес и перерабатывают древесину. А те из них, которые максимально взяли ответственность за жизнь рабочих и поселка в целом: ремонтируют дороги, поддерживают соцкультбыт - они функционируют, можно сказать, как прежний леспромхоз. Пример тому -  Самарин Александр Павлович в Тотомице (Упокой его Душу светлую! - ушёл из жизни года 3 назад...)
       

       Раньше же главный инженер леспромхоза должен был контролировать работу на всех этих производственных участках. Вот и мотался папа по всему району, встречаясь с руководителями, мастерами и рабочими. Возвращался домой зачастую к полуночи.
         Конечно же, мама была недовольна тем, как папа себя растрачивал на работе. Она сама работала, ей одной приходилось вести домашнее хозяйство, и она также беспокоилась за его здоровье: тут и крепкий спортсмен не выдержит такого ритма работы!
    

        Папа был человеком очень контактным и уважительным к людям. При этом он умудрялся оставаться  немногословным. Умел слушать людей. Г. Ф. Сердцев вспоминал, что когда ему, находящемуся в должности председателя райиполкома, случалось выезжать на объекты района вместе с гл. инженером леспромхоза в одной машине, (в пионерский лагерь имени Рихарда Зорге, например, шефами которого тоже был леспромхоз, который ремонтировал и поддерживал лагерное хозяйство вплоть до начала перестройки. Сейчас там тоже всё травой поросло, даже, может быть, постаменты под гипсовые скульптуры пионеров еще сохранились? Хотя вряд ли...) то он ловил буквально каждое слово, сказанное Валерием Леонидовичем, и слово это было точным, а мысль - краткой и яркой. Вспоминал Галактион Филиппович и такой случай, который передавали "из уст в уста": "Поехали как-то мужчины на охоту. Сели перекусить, выпили сустатку, набегавшись по лесу. И тут у Павла Фёдоровича Звонихина - радиста леспромхоза, вдруг в споре, возникшем между ним и А. Я. Литвиновым, вылетает фразочка, обращенная к директору: " Дурак ты!" Тот ему в ответ: "Ты как меня назвал!? Завтра же прошу явиться ко мне в кабинет! Разберёмся, кто из нас кто." Ну, что? Дело принимало, как говорится, скверный оборот... Но на следующий день всё  было быстро улажено В. Л. Поляковым - участником и свидетелем этой пикантной ситуации. Он с утра первым делом зашёл в кабинет директора и сказал примерно следующее: "Ну, что же вы, Алексей Яковлевич! Это на работе вы - директор, а он - ваш подчиненный, а на охоте мы все равны!" Инцидент был исчерпан.
      

        По воспоминаниям (50 лет спустя!) бывшего собкора районной газеты Лидии Алфеевны Чагиной: "Валерий Леонидович был человеком со своеобразным мышлением. Я иногда ездила с ним в одной машине на лесоучастки, чтобы написать заметку о работе лесозаготовителей. Я тогда была молодым специалистом и чувствовала, как он опекал меня, наказывая начальникам участков рассказать и показать всё, о чём спрошу. Помню, как соберутся вокруг него рабочие, мастера и жалуются, и ругаются, и требуют. Он внимательно и терпеливо выслушает каждого, отметит что-то в своём блокноте, спросит: "У кого ещё есть вопросы?" - и когда все высскажутся, скажет им спокойно: "Я вас понял. А теперь послушайте меня."
       

      Я могу подтвердить тот факт, что он был очень терпеливым и тактичным человеком: дома ни разу не прикрикнул ни на кого из нас, детей, а тем более на маму. Видела несколько раз, как ходили у него желваки от несогласия с чем-то. Помню ещё такой момент: сидят у нас на кухне за столом папины друзья по охоте, о чём-то оживленно разговаривают; а мы, дети, тут же дома заняты своими делами; и я слышу, как папа негромко, но чётко говорит: «Давайте-ка без мата - тут дети.» У нас как не было в семье привычки произносить непечатные слова - так и осталось это на всю жизнь.
       

       Ещё вспомнила Лидия Алфеевна о том, как, пока ехали в машине, он учил молодого водителя выбирать себе жену: "Смотри не на её внешний вид и красоту, а какая у неё чистота на кухне и в туалете. Вот тогда и решай, брать её в жёны или не брать."
        Интересные моменты вспомнил и мастер электробытовой техники Сергей Алексеевич Иванов, которому сейчас под 70 лет. С его дядей Борисом Грачёвым (директор и учитель физкультуры в школе посёлка Еленский) папа дружил и охотился. "Браконьерили!" - с радостью изрёк Сергей Алексеевич, видимо, воспоминание о их дружбе и общении вызвало у него тёплые чувства. Также он рассказал мне  о "золотом километре": дорога по болотистой местности не позволяла вывозить лес, как бы её ни гатили брёвнами для проезда лесовозов; и тогда приняли решение завезти на этот участок дороги несколько машин с гравием из карьера г. Петровска - папиной родины (на Камазе в то время работал и возил гравий его младший брат Леонид). Завезли гравий - дорога стала проезжей. Так спасли план по лесозаготовкам.
       

     Папа не пользовался служебным положением. На огромных складах базы ОРСа (Отдела Рабочего Снабжения) чего только не было! Это и продукты питания, и импортная одежда, и ковры-хрусталь Откуда это знаю? Видела  в других домах, где по очереди отмечали праздники работники леспромхоза, прихватив с собой и детей - не оставлять же их одних дома! Но один раз папа меня привез-таки на эти огромные склады, где мы выбрали подарочки на 8 Марта: маме - нейлоновую кофточку, мне - подставку под ручку, и сестре что-то. Ни хрусталя, ни ковров у нас не было в то время. Мама вспоминала с досадой случай, что когда её однажды попросили в бухгалтерии срочно выручить: вложить деньги и купить небольшой ковер с базы ОРСа (комиссия с проверкой неожиданно нагрянула!), то мама так и сделала: принесла ковёр домой - он был хоть и небольшой, но очень красивый: по зеленому полю розовые розы... Папа, узнав, откуда ковёр, велел его вернуть. Пришлось отнести его обратно.
         

      Ещё мама вспомнила как-то к случаю: она кому-то денег дала взаймы, а тот не спешил отдавать долг. Посетовала мужу на это. На что он сказал: « Ну, значит, этот человек столько и стОит. Забудь!»
         

      Как весело было нам, детям, ездить с родителями и всей леспромхозовской компанией из управления, которое находилось в конце улицы Ленина, "на зелёную» (по-современному "на пикник")! Татьяна Игнатьевна Снегирёва - наша соседка — вспоминала, как к ним праздничным утром заходит Валерий Леонидович с приглашением составить компанию (Сан Саныч Снегирёв — её муж — работал механиком в леспромхозе, он отвечал за работу подъёмных кранов на участках.) Она ему: « Не готовы мы ехать. Нечего взять с собой на общий стол.» Тогда сосед заходит бесцеремонно в кухню, открывает их холодильник, видит мороженную рыбу и командует: « Это пойдёт. Собирайтесь! Через 15 минут всем быть на машине.» И мы с подружкой Ириной Снегирёвой вместе с родителями и другими людьми трясёмся в кузове ЗИЛа-131 по лесным дорогам  - ветер в лицо! Нам весело и беззаботно, мы едем в лес к реке, где будем кататься на лодке, играть в мяч, наблюдать, как взрослые дружно проводят свой выходной, весело шутят, поют, гоняют с нами мяч, а ещё стреляют по бутылке, надетой на ветку дерева. А кто-то осваивает мотоцикл на лужайке под присмотром его владельца. Вот так прививался нам коллективизм. Я на всю жизнь усвоила, что «вместе весело шагать по просторам, и, конечно, припевать лучше хором!»
         

        Также все леспромхозовские дружно сажали картошку у реки, у "вторых песков", вместе ездили на ЗИЛ-131 за ягодами-грибами.
      

       Папа… Дорогой мой человек... Моральный защитник и опора в жизни... Когда папа был за рулём ЗИЛа или мотоцикла, то я ничего не боялась! А дороги были такие, что и сплочёные  брёвна разъезжались под тяжестью лесовозов. Сколько раз буксовали и вытаскивали машину из топи, казалось бы, в безвыходных ситуациях. Опасность и романтика — что ещё нужно нам, подросткам, для приобщения к взрослой жизни?!
      

   В первые годы своего становления (а образовался леспромхоз примерно в 1950-е годы) в его структуре не было многих отделов, и ответственность за всё ложилась непосредственно на главного инженера. Лесоучастков по району разбросано 7, и поди-ка пригляди за каждым! Прошло более 2-х десятков лет, прежде чем появились в управлении леспромхоза отдел по технике безопасности под началом Осокина Леонида Николаевича, а также другие, не менее важные: например,  РСУ (ремстройучасток), где и я успела поработать в конце 80-х инженером-строителем (а я окончила САИ - Свердловский Архитектурный Институт (ныне УрГАХа) под руководством Василия Васильевича Филина, где составляла необходимые документы для строительства новой кирпичной школы в Тотомице, столовой в районе 8 завода, а также для ремонта леспромхозовского жилья и объектов соцкультбыта на лесоучастках.   
        После аварии на одном из участков году в 1969 (у лесовозной машины развязались скрепы, и погибли под падающими брёвнами аж 2 рабочих!...), папу, как отвечающего за всё-привсё должны были судить и чуть ли не  посадить в тюрьму. Но его друг Румянцев Анатолий Николаевич - он занимал должность 1 секретаря райкома партии - предложил ему немедленно вступить в партию, и таким образом взял его под свою защиту. Суд оправдал папу...   Его понизили в должности до заместителя директора. Папа сразу как-то сник после этого трагического случая, по словам мамы, что-то внутри у него надломилось...
         

     Мы с братом и сестрой учились в школе, когда папа был с нами. Ко мне частенько приходили друзья. Помню, мы вчетвером с подружками сидели вечером у нас в зале за круглым столом и решали задачки. Папа в этот вечер был дома, и по моей просьбе он вникал в суть задач и подводил к правильному ходу рассуждений. Мне нравилось, что он, в отличие от мамы, соображал  почти мгновенно. Мама же, если я обращалась к ней за помощью, начинала вслух рассуждать, шаг за шагом добавляя новые данные - и эта медлительность несколько раздражала. Папа же спрашивал: "А ты сама как думаешь? Если учесть, что это - так, а это - эдак..." - и всё в таком духе: легко и весело!
       Когда он дома что-то мастерил, я любила у него спросить: "Пап, ты что делаешь?" - и частым ответом было: "Песни пою!" - что означало: " Догадайся сама!" или: " А разве ты сама не видишь?"
         

     Помню, в день похорон ко мне домой с уроков пришли все подруги. И одна обронила фразу: " Лучше бы мой умер, чем твой!"
         

             Я вернулась в Нею из Свердловска, где училась в САИ 5,5 лет и проработала в проектном институте там же как молодой специалист ещё 4 года, в родительский дом уже со своей семьёй. И запомнила такой случай (лет через 20 после смерти папы):
 утром открываю дверь на улицу и вижу сидящего на крыльце мужчину средних лет. На мой недоумённый взгляд он с грустью ответил: "Да вот вспомнил, какой человек тут жил! Потому и пришёл..."
         

        А как-то стоя на рынке со своим мёдом, я обратила внимание на статного мужчину, от которого исходила уверенность и самодостаточность. Он заметил мне, что я не местная. "Я местная с 1961 года. А мой папа работал главным инженером леспромхоза," - ответила я. "О, я хорошо знал его. Это был настоящий русский интеллигент," - сказал мужчина, который оказался следователем Лютовым.... и вёл как раз то дело с разорвавшимися скрепами на лесовозной машине.
      

         Наш папа был романтиком, хотел летать.... И нашёл эту романтику в лесной промышленности.
                Татьяна Полякова