Будто о нас. Письмо В. Маклакова из декабря 1924

                Будто о нас. Письмо Василия Маклакова из декабря 1924 года.


      О Василии Алексеевиче Маклакове написано много и написано настолько хорошо и обстоятельно, что я несколько боялся начинать эту маленькую заметочку.

      С  д.и.н. Олегом Витальевичем Будницким, благодаря труду которого опубликованы в России несколько томов переписки В.А.Маклакова, мне не тягаться. Да и конкурировать с другими историками, опубликовавшими статьи и даже книги о В.А.Маклакове, я не собираюсь.

      И сначала при этих думах нахлынули на меня чувства такого характера:

Боюсь попасть под обаяние идей
не конфидента, но "гробниц" раскопщика:
хронист Будницкий никакой не лицедей,
но с Васей у него так много общего.

Корреспонденты, письма, явки, адреса -
всё пережито, пройдено обоими.
Мертва бумага, зато слышны голоса:
"Россия, как давно Тобою болен я".

      Однако я могу добавить пару существенных наблюдений о взглядах В.А.Маклакова ко всему ранее опубликованному.

      Но ты-то, дорогой читатель, помнишь ли, знаешь ли, кто такой Василий Алексеевич Маклаков?

Масон (как утверждали его современники; одна книга "Русские масоны и революция" с собранными историком Борисом Николаевским интервью чего стоит).
Противовес и почти оппонент Милюкову в кадетской партии.
Свидетель и участник  великих исторических событий.
Прототип Клима Самгина из произведения Максима Горького.
Ну уважали его и искали общения с ним многие известные люди из русской эмиграции, поэтому и переписка Маклакова обширна.
И что с того?

      Что я-то, мелкий обыватель и тварь дрожащая, могу добавить?
      Нет. Могу, оказывается.
      Но начну я не с своих наблюдений, а с письма Василия Алексеевича, написанного сто один год назад.
      Читаю я это письмо, а оно будто про сегодняшнюю Россию, про наш 2026-й год.
      Ничего не изменилось как будто за сто лет в России: всё те же лица, всё те же люди, всё те же грабли, на которые кому-то хочется наступить.

      Что ж, вперёд, читатель! За мной!
      Откроем письмецо столетней давности.


              Фрагмент письма В.А.Маклакова В.В.Шульгину от 15 декабря 1924года.
(опубликован в издании "Спор о России: В. А. Маклаков — В. В. Шульгин. Переписка 1919-1939 гг." / сост. вступ. ст., примеч. О. В. Будницкого.  —  М .:  Российская  политическая  энциклопедия
(РОССПЭН), 2010. — 439 с.)

"<...>Как бы то ни было, трехсотлетнее существование династии <Романовых> давало ей полное право выродиться, и для этого не нужно было искать никаких побочных причин; выродилась физически или, по крайней мере, морально, так как физические экземпляры в нашей династии и по сю пору есть, со всеми признаками породы, но выродилась как интеллект и как воля, т.е. как духовная сущность. Если этим объясняется и ее гибель и беспомощность во время революции, то я спорить не стану: для нее этого объяснения достаточно. Но когда Вы говорите то же самое и о целом классе, который, по Вашему мнению, тоже выродился, то тут я этих объяснений не приемлю. Класс, хотя бы даже дворянско-интеллигентный, все-таки же не только слишком велик, но и главное — слишком открыт постороннему в него проникновению, чтобы можно было говорить о физическом вырождении класса. Из моих детских воспоминаний я сохранил в памяти одну в свое время нашумевшую статью Чернышевского о причинах падения римской империи, где он восставал против ходячего утверждения, будто римляне выродились. Этого, говорил он, быть не может. Вы, быть может, согласитесь со мной, что, вполне признавая справедливость некоторых Ваших наблюдений над этим классом, я эти самые Ваши наблюдения и объясняю режимом, а не простым физическим вырождением. Режим ведь то же, что воспитание; воспитание формирует детей, а режим формирует взрослых, но результаты его одни и те же; детям или взрослым прививаются искусственно некоторые общие черты, причем весьма часто как раз не те, которых добиваются. Можно ли думать, что в том классе, о котором мы говорим, не было тех сильных людей, о которых Вы скорбите; Вы ведь сами же их попутно называете, вспоминая и Столыпина, и Деникина, и Врангеля. И я, вспоминая свою молодость и студенческие годы, утверждаю, что среди молодежи мы видали много людей, которые абсолютно не имели никаких задатков физической вырожденное  и могли бы в будущем кое-что сделать. Вот тут-то я и вижу развращающее влияние режима, который требовал безусловного повиновения, не умея в то же время убедить, что это повиновение ведет к добру и к благу государства; который рядом своих глупостей внушал мысль, что служить стране можно только борясь с правительством, который развивал во всех нас свойство зубоскальства и критики, клеймя продажными рабами всех тех, кто становился на сторону власти; вот этот режим и создал ту кажущуюся вырожденность нашего класса, о которой Вы сейчас скорбите. <...>
И, однако, Вы в момент революции все-таки не решились стать за власть, против всех нас; не из трусости вовсе, а потому что вера в эту власть улетела. С самого начала царствования Николая II
происходил этот искусственный отбор нашего якобы вырождавшегося класса. Честные, сильные люди, чтобы не мешать, но и не участвовать в этой нелепости, просто отходили в сторону, на покой, для созерцания; люди живые и деятельные становились врагами режима, подпадая немедленно всему вредному влиянию длительной оппозиции. А около власти были только спекулянты и карьеристы, которые эту же власть и предали. Не класс наш выродился целиком, а выродились те люди, которые могли иметь влияние, могли иметь возможность защищать строй и этого не сделали. Потому что эти люди в течение 20 лет искусственно подбирались и развращались. Не думайте, что это поверхностное объяснение «режима». Нужно только расшифровать, что этим словом «режим» означается, как он влиял и на защитников, и на противников власти. Наступил момент в нашей истории, когда власть разошлась со страной и вместо того чтобы управлять ею, стала с ней бороться; эта основная фальшь нас и развратила.
И знаете ли Вы, в чем выразился этот разврат? Во-первых, в том, что явился искусственный отбор людей власти; к ней шли только те, кто усваивал эту программу борьбы с народом, считая самоценностью сосредоточение всей власти в руках правительственного аппарата; типичным представителем такого течения был Катков, и его идеология надолго предопределила идеологию правящего класса; поэтому к власти шли только те, кто либо разделял эту идеологию, либо кто был способен думать только о собственной карьере. От этого власти всё больше и больше обрастали отнюдь не лучшими элементами правящего класса. Но гораздо сильнее и глубже отразился этот разврат на самом обществе; с того момента, когда общество, понимая под этим и наше образованное общество, и даже мужика, стало видеть в правительстве чуждую силу, какого-то завоевателя и поработителя, с того момента и популярностью в глазах этого общества стали пользоваться только те нездоровые элементы, которые смотрели на власть, как на врага. Ведь это красной нитью проходит через все отрасли общественной жизни; этим объясняется успех оппозиционной печати, популярность всяких политических жертв, снисходительное отношение к террору и вообще ореол, украшавший всякого борца против власти. Общество развращалось именно тем, что смотрело на этих людей, как на властителей своих политических дум, что оно воспитывалось в этой идеологии. Когда мы говорим о целом классе, то не нужно забывать, что в им [так!] всегда есть всякие элементы — и здоровые, и плохие; характерно вовсе не то, что они существуют, они непременно существуют, характерно и интересно то, какие элементы господствуют, имеют успех и влияние. Почему в любом обществе, занятом серьезными делами, подразумевая практическими делами, успех всегда за серьезными элементами, а не за болтунами и фразерами; посмотрите, кого уважают в рабочих артелях, в мужицком «миру», даже весьма часто в серьезных акционерных предприятиях. Всё это серьезные люди, понимающие, умеющие делать то дело, которое делают. А кому, наоборот, верили, с кем шли в области политических симпатий; почти безраздельно за фразёрами, за болтунами<...>"


            А кому не хватило этого письма, вчитайтесь в письмо В.А.Маклакова В.В.Шульгину от 5 марта 1925 года:

"<...> Вы указываете на некоторые национальные свойства русского народа; я не буду их оспаривать, в них много правды; но для меня все эти свойства гораздо более производны, чем прирожденны; и производны как раз из того политического строя, который в России сложился. Вы указываете на кое-какство; но разве это не характерное свойство всех тех людей, которые не обязаны жить интенсивной жизнью, потому что в их распоряжении много дарового и дешевого труда. Этим свойством отличались и рабовладельцы древних республик, и крепостные помещики и, как это ни покажется Вам странным, наши военачальники последнего времени. Я вспоминаю слова одного военного доктора, который говорил мне на войне: «Там, где обыкновенному человеку нужно три или четыре человека рабочих, там в войсках наряжают 500 человек нижних чинов». Раз в распоряжении власти находится такое количество даровой силы, она не умеет ни считать гроши, ни экономить эти силы; к скупости и бережливости у нас относятся как к пороку; ее стыдятся. Все это элементы старого барства, свойственного вовсе не одним только барам, а просто целой стране, которая привыкла жить кое-как, потому что кто-то на нее работает. Возьмите другое свойство — озлобленность. Это уже прямое последствие ошибок правящей олигархии, которая относилась ревниво к своей власти, не желала ее делить с другими, и элементы, готовые для совместной государственной работы, отгоняла в разряд никудышников, завистников и критиков. А, наконец, отсутствие положительной работы и состояние оппозиции развивает мечтательность и утопизм. Словом, все национальные русские черты, которые вдобавок Вы приписываете только великоруссам, я ставлю на счет не их характера, а исторически сложившегося режима. У активно правящего меньшинства кое-какство, а у большинства, устраненного от дела, озлобленность и утопизм. Задача 20-го века России была перевести ее на другие рельсы, на рельсы всей Западной Европы, где в большей или меньшей степени, но все участвуют в строительстве государства, где если и существует правящая олигархия, то ее господство зависит только от того, в какой мере она сумеет обмануть громадную и невежественную массу. Но за этой массой остается всегда решающий голос.<...>"

И позвольте откланяться на этом.
О моих существенных наблюдениях я сообщу позже.

А.К.

05 июня 2026 года, 06:33мск