Источник силы ЭнергоБеринг под угрозой 6

Фёдор, разомлевший в тепле, попросил робота вновь запустить музыку. Долго перебирал песни, но Игорь не слышал ни рёва металла, ни любовных страданий попсы, ни залихватские крики техно-фолка. Казалось, учитель существовал одновременно в нескольких реальностях: всё ещё сидел на краю платформы, обнимал Татьяну, подыскивая оправдания, и лежал на креслах-мешках словно в колыбели над бушующем морем. Сорви сейчас штормом платформу, унеси её открытые воды, Игорь смиренно принял бы свою участь – нестись по волнам в технологичном ковчеге, что может быть круче. Он всё ещё чувствовал вибрации ветра. Словно слабослышащий, поглощал мир колебаниями стеклянного ящика. Сон завладел им, рука с кружкой поползла вниз. Игорь встрепенулся, отставил посудину на пол, взял в руки телефон и посмотрел на экран. Значок G8 исчез, сменившись на непонятную букву «Е». Игорь попытался позвонить, но связи не было, гудки пропали, оставив место тишине. «Что, если остались лишь мы?» — подумал он, и от этой мысли сделалось зябко.
— Учитель, ты что молчишь? Уснул? А мне не спиться. Петь хочется, — заговорил Фёдор, остановив свой выбор на русской народной песне в современной обработке.
— Нет, не сплю. Песни слушаю, — солгал Игорь. — Не знаешь, что со связью? Наверное, телефон залило, букву какую-то показывает и гудков нет.
— Антенну опять сбило. Как говорит наш монтажник, юстировка полетела. Мотыляет тарелку ветром, вот связи и нет. Утром полезет, сделает.
— Почему сразу не сделает, это же вам каждый шторм без связи сидеть.
— Мы привыкшие, — отмахнулся Фёдор. — Вот ты вроде учитель, а глупый. Если монтажник сразу хорошо сделает, то его с работы попросят. Придётся переучиваться, а это тот ещё гемор. Надо не только о своей шкуре думать, но и о людях. Мы это профилактикой зависимости называем, — засмеялся он. — Дети книги читать начинают, супруги знакомятся.
Игорь закивал, но внутренне не понимал охранника, считая его слова дикостью.
— Я всё хотел тебя спросить, — продолжил Фёдор. – Не скучно по одним и тем же маршрутам кататься да талдычить как попугай?
Игорь опешил. Он уж точно не считал свою жизнь скучной. Взять хотя бы детей. Они всегда разные. Вроде выучил все ужимки, но удивят, обязательно удивят, как Сергей сегодня.
— Учитель, уснул?
— Нет, думаю. Нескучно. Разные маршруты, разные люди. Всё веселее, чем на одном месте сидеть. Ты, наверное, уже наизусть лекции Виктора выучил.
Охранник не ответил. Помолчали.
— Думаешь, я сижу и ерундой занимаюсь? — приподнялся с кресел-мешков Фёдор. — Я, если хочешь, первый Джона нашего заприметил. Не понял, для чего он там шныряет. Но я ж его, падлу, своим считал. Плавает человек и плавает.
— Джона?
Игорь тоже сел.
— Да водолаза, которого Лёва с Ильёй тащили. Он тоже учитель. Вот кто за учителем плохое что подумает? Дети его любят. У меня племяш по англицки шпарит как на родном. А ума у этого Джона с горошину. Вот зачем руки в дырки совать, Гальки мало?
Фёдор засмеялся, ожидая того же от Игоря, но учитель не отреагировал.
— Щас покажу. Витька, выведи, как Джон руки в защиту пихал!
Прозрачная стена платформы вновь превратилась в экран с заставкой производителя «Новый взгляд» и операционной системой «Родные окна». Игорь вспомнил шутку: «Родные окна закрыли дверь на запад». Поговаривали, что ядро осталось тоже, только налепили своих заплаток.
Логотип «Квадрат со встроенным треугольником» сменило размытое изображение моря, которое тут же разбилось на тысячи пикселей. Фёдор выругался и принялся забрасывать командами робота, потом соскочил, подбежал к своему столу. Охранник возился с техникой, а Игорь думал о том, как далеко шагнула страна. Взять хотя бы магнетобусы.
— Краснов затёр, — выдавил Фёдор и нырнул в ящик за беленькой. — Будешь?
— Нет. Что ты там про защиту сказал?
— Смешной человек наш Семён Васильевич, что там прятать. Любой может посмотреть на машины. Витя, покажи в реальном времени.
На экране появились тонкие сферы, похожие на кружевные купола, сплетённые из множества сот. Игорь вгляделся и отпрянул. На толстенных опорах исчезли винты:
— Джон сломал машину? Лопасти исчезли.
— Ты чё с деревни? Или работающий вентилятор никогда не видел? Шторм нам с тобой помеха, а им, — Фёдор топнул по полу, — благодатное время. Видишь, как крутит.
Игорь кивнул. От усталости он не сразу сообразил.
— Так зачем Джон руки в сферу засунул? Отрубит же кисть.
— Чёрт его знает, американца этого. Больной, наверное. Он к нам, че ломанулся. Говорит, жизни нет. Семью нормальную хочет, деток. Не повезло ему. Его ровесники переломанные все, перешитые. Упали америкосы в демографическую яму. Другим рыли, рыли, да… А мы чё? А мы не жадные. Баб много, да, Игорёк?
Учитель кивнул:
— И земли много. Я, когда на магнетобусе несусь, всегда поражаюсь простору. От него на душе так хорошо делается.
— Мне и нестись никуда не надо. Вон он простор, куда ни глянь. А руку не отрубит. Говорят же тебе, защита стоит. Раньше, что, — Фёдор опять нырнул в стол. Голос его стал тихим, — американцы эти впереди нас бежали. А сейчас что? Нашёл. Знал, здесь где-то лежит.
Фёдор выпрямился и показал Игорю свёрток из фольги:
— Вот оно, родимое.
Охранник развернул серебристую обёртку, и по смотровой площадке пополз запах чеснока. На фольге лоснился кусок солёного сала. Фёдор вновь пропал в столе и вернулся с чёрным бруском:
— Бородинский. Тащи сюда мешок. Сейчас ещё по маленькой под такой-то бутербродик не грех. Так, о чём это я. Одними технологиями сыт не будешь. Хоть америкосы и…
— Ты не прав, — перебил охранника захмелевший Игорь. — У нас своих технологий океан. Возьмём тот же магнетобус. Думаешь, его вчера придумали? Нет. Сто лет назад. Маглев летал по короткой трассе. Денег у страны не было, а сейчас посмотри, почти все железки на них заменили. А почему? Народный проект. Я лично на магнетобус половину стипендии отдавал. Это в нашей душе, в корнях. Знаешь как в Томске первый университет появился? — не дожидаясь ответа учитель продолжил. — Купцы скинулись. Крестьяне по копеечке несли. Миром строили. Могут так американцы?
Фёдор отрицательно покачал головой, поднял стаканчик и произнёс:
— За это и выпьем.