Синдром Отмены

Очередной приступ накрыл его как раз после того, как за взявшей кровь на анализ медсестрой закрылась дверь. Сначала, ударом ножа в центр лба, вспыхнула головная боль, мучительная и резкая. Комната вокруг поплыла, завиваясь в спирали, как-то одновременно и расширяясь, и скручиваясь. От этого естественным образом затошнило. Он стиснул зубы и попытался совладать со своим сходящим с ума телом. Не вышло. Рвота и болезненный крик вырвались одновременно.

Медсестра вернулась мгновенно. Принесла сразу целую стопку влажных салфеток. Одну, прохладную, положила на лоб пока устраивала его поудобней. Второй начала вытирать из уголков его губ скопившуюся там гадость. Другие, даже и не поймёшь, все или нет, подсунула выкатившимся роботам-уборщикам, набросившимся с чистящими средствами на устроенную им грязь. Он сразу себя легче почувствовал когда абсорбенты начали поглощать тот самый, провоцирующий новые приступы тошноты, запах. Медсестра сидела рядом, гладила его по взрывающейся от боли голове, держала взмокшую ладонь, говорила что-то утешающе. А он...

Он, почти плача от того, что язык отказывался слушаться, пытался донести до неё что надо пойти и проверить, как там его девушка! Ту ведь увели в соседнюю смотровую минут за пять до него, не больше! И если ей сейчас тоже вот так же плохо, как ему... Нет, пусть ей точно помогут! Ему даже думать было невыносимо, что он успел-таки заразить её той же пакостью, от которой сейчас мучался сам! А симптомы-то были те же – тошнота, головная боль, слабость...!

Извлечь из себя хоть какие-то слова ему не удалось. Да и остаться в сознании – нет. В какой-то момент возник провал в памяти. Более того, придя в себя, он понял, что за время, им неосознанное, поменялось многое. Например, ему поставили капельницу. Хорошо справились, боли он не ощущал, но иголка в правой руке была. И салфетка на голове явно успела смениться, потому что снова была холодной. И ещё на висках возникли почему-то кажущиеся щекотными проводки считывающего прибора.
А ещё – теперь в комнате был врач. Молодой специалист, едва ли лет на десять его старше, сидел в ногах на его кровати и сочувственно разглядывал его. Убедившись же, что пациент в сознании, заговорил:

- Не завидую я вам, друг мой. Кажется мне, я уже понимаю, что с вами стряслось. Правда, энцефалограмму и экспресс-анализ крови я всё же завершу, просто чтобы не осталось вообще никаких сомнений. Но всё же... И мне вас поэтому очень жаль! Ничего в таких диагнозах хорошего...

От этих слов он снова застонал, мучаясь опять не так от своей боли, как от страха за подругу. Они же всё это время были вместе! И доктор понял его правильно. Улыбнулся поддерживающе, поспешил уверить:

- Нет-нет, не переживайте, пожалуйста! Разговор пойдёт именно о вас! Понимаю, ваша любимая... Насчёт её здоровья найдётся, что обсудить, конечно. Но совсем не в тех терминах, которых вы явно боитесь! С ней точно всё будет в порядке! А вот вы... о вас я бы очень хотел поговорить подробнее. Скажем так, для более достоверного уточнения диагноза. Вы как, сможете?

Он кивнул. Сжав зубы, пресёк очередной рвотный позыв, сморщился от нового укола головной боли. Но отвечать приготовился.

- Отлично! – врач улыбнулся с искренней радостью. Достав из кармана форменного
халата терминал медицинского информатория, пробежался по его экрану пальцами, включая систему в режим записи. Снова улыбнулся, предложил: - Тогда начнём? – И тут же задал первый вопрос: - Как давно вы к нам прибыли из Гран Росс?

- Неделю как. Завтра неделя, - ответил он. Исправился: - Хотя нет, вру. Завтра неделя как мы из города сбежали. Но потом ещё по связаным с ним землям пару дней шли. А к вам, за границу округа... два дня как. Но заболели точно ещё в пути. Совсем плохо, так, что хоть ляг и умри, только как к вам пришли, и стало. А болезни же все сколько-то развиваются прежде, чем проявиться?

- Можно это и так описать, - раздумчиво согласился доктор. Постучал по экрану, занося ответ своего собеседника, потом задал следующий вопрос: - А вот скажите, живя в Гран Росс вы какого-то особого режима придерживались? Диета там особая, вода только из определённых источников, какие-то биодобавки?

- Нет, - даже чуть удивился он. – Никаких проблем со здоровьем у меня никогда не было... раньше. – Он грустно усмехнулся. – Понимаю, сейчас это звучит... Но правда не было! Поэтому всякие диеты и прочие глупости не требовались. Без них отлично!

- Не удивляюсь, - улыбнулся доктор. Уточнил: - То есть, задавая уж сразу и следующий вопрос, насчёт приёма каких-то лекарств вы тоже ответите отрицательно? Никаких энергетиков, противосудорожных, и прочих препаратов?

- Естественно. Вообще ничего не принимал, - кивнул он. И понял, что обстоятельные расспросы врача... бесят. Боль и тошнота уходили, спасибо капельнице, но на их место просачивалось раздражение. Буркнул: – Зачем эти вопросы при инфекции?

- Чтобы убедиться в точности диагноза, - спокойно отозвался врач. – Тем более что в инфекционной сути вашей проблемы я как раз-таки и не уверен. Пока выходит другое.

Доктор нахмурился, рассматривая какие-то отображающиеся на терминале данные. Посмотрел на сердитого пациента, отметил что-то ещё. И спросил – максимально осторожно и ласково, с жалостью даже какой-то:

- Скажите, а в последние дни, вот как полностью ушли с земель Гран Росс... Вы не замечали за собой каких-то необычных психических состояний? Излишнее раздражение, тревожность, беспричинный страх? Проблемы с самооценкой?

Осторожность и ласка врачу не помогли. Пациент впал в ярость.

- Вы издеваетесь, да? – заорал он. – Мы бежали в неизвестность, боялись, что нас поймают! Особенно я за неё! Ушли в никуда, в чём были! Ещё и родные, как им отсюда позвонил... за малым сдохнуть не пожелали! Нет у меня теперь там никого! И тут никого, кроме неё! Пустота на месте планов, как с ней жить – не поймёшь, и... Вам это всё – так! Фигня, и всё! «Необычные состояния»! Тьфу на вас!

И резко отвернулся, закрыв лицо руками. Очень захотелось разреветься, особенно когда вспомнил о родных. Он и правда им позвонил, успокоить, вечером четвёртого дня. Они ж не знали, что он ушел, не предупредил он сразу, а потом боялся включать коммуникатор. Вдруг по сигналу бы стали искать? Нельзя было этим рисковать, ну он и не рисковал. Но когда полностью ушли, стало же можно? А оказалось – лучше б и не звонил. Там не обрадовались, услышав, где он, и особенно что с ним всё в порядке. Сколько ему за тот короткий разговор сказали дряни что о нём, что о ней... И ведь не за что-то действительно плохое, а просто за то, что он выбрал поверить и пойти с любимой! Прокляли, смешали с грязью, пожелали им обоим «сдохнуть поскорей»... И это было... как будто вся его прошлая жизнь, все её семнадцать счастливых лет, отменили, вычеркнули, удалили раз и навсегда...
И всё равно, мельком подумал он. Не стоила их злоба настолько сильной реакции, как та, которую он испытал тогда и вновь испытывал сейчас! Совершенно детская какая-то получилась обида на «плохих дядей». Ещё и перед врачом такое выдал, стыд и позор! Тот, наверное, теперь сидит и записывает его в полные дебилы!

Но, взглянув на врача, он увидел как раз обратное. Эскулап глядел очень серьёзно, и с искренним состраданием. А заметив, что пациент снова готов к диалогу, и вовсе пересел поближе. Положил руки ему на плечи, будто хотел приобнять и тем прогнать свалившуюся вдруг волну чёрной обиды. Объяснил:

- Я правда не ставлю себе цели разбередить ваши сердечные раны, друг мой. Просто так получается, что ваши эмоции в данном случае – часть диагноза. Да и экспресс-анализы... Они не все ещё окончены, конечно. Но те, что пришли, моё впечатление скорее подтверждают. Поэтому пожалуйста, постарайтесь успокоиться и ответить на ещё один вопрос. У меня есть стойкое впечатление, что после этого мне всё станет ясно в достаточной степени, чтобы начать разговор о требуемой терапии.

- Хорошо, - буркнул он. – Что за вопрос?

- Вы и ваша девушка пришли сюда в компании так называемых «ведьм», - тут же перешел к делу доктор. Он кивнул – ну пришли, да, и что такого? – Отлично. Скажите, а вы и в Гран Росс с ними много взаимодействовали? Или...

- Или, - сказал он коротко. – Я скорее в технике понимаю, а не в биологии. Ими увлекалась она. И ушла из-за них. Я просто за ней...

- Понимаю, - дружелюбно согласился врач. – Всё понимаю, включая неготовность с ними взаимодействовать. Для непривычных людей эти создания всё же... странны. И спасибо вам за ответ. Он развеял все мои сомнения.

- Так. И что же со мной? – сердито спросил пациент.

- Синдром отмены, - просто сказал доктор. – Дрянная штука. Хорошо, что мы поймали его в самой ранней стадии, прежде, чем вам стало по-настоящему от него плохо. И теперь сможем помочь. Сначала медикаментозно, конечно...

Он, хоть и был склонен к техническим знаниям, уроки биологии, включавшие в себя физиологию и начала медицины, ещё помнил. А потому диагнозу возмутился:

- Что за бред! Синдром отмены чего – присутствия на родной земле, что ли? Это вы из того вывели, что я ничего в жизни не принимал? С ума сошли?

А сам вспомнил ходившие по городу байки, тогда казавшиеся ему бредом. Говорили разные люди, ну особенно, конечно, кто поближе к власти был, что «там», у соседей, промывают мозги. Только так, говорили, «там» могли верить в чушь о ведьмах! Накачали народ всяким и льют в уши! Сам он, правда, не очень в такое верил, слишком уж дико звучало. А как стал близко общаться с любимой, то и вовсе порой спорил, знал же уже от неё, что не вся информация «оттуда» о ведьмах оказывалась брехнёй. Но теперь... да ещё и после того, как док заговорил о таблетках... Понятно, что у него на уме!

Доктор, конечно, о ходивших в Гран Росс слухах никакого представления не имел. Но возмущение его понял правильно. Хмыкнул. Сказал, покачав головой:

- С родной землёй идеальная метафора, друг мой! Так и буду теперь говорить.

А потом стал объяснять – спокойно, серьёзно, с деталями. Так, что хоть и не верилось поначалу, а потом стало ясно – не врал он, и не придумывал. Синдром отмены, сказал врач, конечно же возник не на пустом месте, а потому что, покинув свой город, он тем самым неосознанно перестал принимать определённый успокоительный препарат. Практика добавлять его в питьевую воду в физиологически активных дозах возникла тринадцать лет назад, и нет, не только в Гран Росс. Все города так делали. С ведьмами же тогда только столкнулись и ничего о них ещё не знали кроме их способности ощутить человеческие эмоции издалека, вот и принимали меры безопасности. Другое дело что прочие города эту практику скоро свернули. Как только ведьм чуть получше изучили, так и решили, что всем миром сидеть на успокоительных не вариант. Всё же, как и у любых лекарств, у того средства были и побочные эффекты, и тот же синдром отмены... Так что лет семь назад все, кроме Гран Росс, от препарата отказались. А там...

- У вас всё осталось как тринадцать лет назад, - сочувственно объяснил доктор. – Даже немножко хуже, потому что исследования препарата продолжали и нашли немного другую его форму. Та при облучении молекулы на определённых частотах менялась так, что притормаживала определённую активность лобных долей. Не вдаваясь в биологические детали, принимающий её человек становился чуть менее критичным. Ну приблизительно как после третьей-четвёртой рюмки крепкого. Полностью свободу воли, конечно, не отменяет, как и выпивка, но... Не удивляюсь, что его стали применять вместо оригинального препарата. Глава вашего города...

- Больше не моего. Я оттуда ушел, - сердито напомнил он.

- И хорошо, что так, - согласился врач. – Но тем самым вы и перестали принимать этот препарат. Это не может не радовать, конечно, но... Связанный с ним синдром отмены – та ещё гадость. И ваш случай меня тревожит более прочих, виденых мной. В отличии от других беглецов, вы не имели от него никакой предварительной защиты.

- А другие, значит, имели? – опешил он.

- Да. Я же вас не просто так спросил, насколько вы были близки к ведьмам до прибытия сюда, - объяснил доктор. – Те, получается, не только чувствуют мозговую активность людей, но и как-то с ней взаимодействуют. В частности, снижают эффект этого препарата... ну, как будто принимаемая доза резко падает. И синдром отмены тогда не так жестоко проходит. А у вас этой защиты нет. И без медикаментозной поддержки вам первое время будет... ну, вы уже ощутили, насколько плохо.

- Ужас! – согласился он, передёрнувшись от воспоминания. Потом, вспомнив о любимой, вздрогнул снова. Спросил: - А вы уверены... про ведьм? Она же с ними постоянно...а ей было точно так же плохо, как и мне. И симптомы те же – головная боль, тошнота, слабость...

- Её головная боль и слабость – последствия неудачного совпадения, - успокоил доктор. – Сильный стресс, обезвоживание из-за рвоты, волнение за вашу судьбу. Она же ухаживала за вами эти дни. А рвота... Ну не повезло вашей избраннице в этом смысле с генетикой, увы. Пока пропишем антиэметики. Будем надеяться, что ко второму триместру эта неприятность тоже пройдёт.

Доктор ещё что-то говорил – о лекарствах, которые придётся принимать («разве что вы предпочитаете старый добрый алкоголь, по рюмке каждый раз как симптомы накатят, пять-шесть в день поначалу, но ваша девушка вряд ли оценит»), о том, что надо будет обязательно поработать с эмоциональным фоном («после стольких-то лет подавления!»), и о будущем ребёнке («по анализам девочка, хотя на столь раннем этапе возможна ошибка»). Он кивал или давал односложные ответы, старался вести себя нормально. Но внутри него в очередной раз рушилось и отменялось всё, что он знал – как несколько часов назад, когда скрутил самый тяжелый приступ, как несколько дней назад, когда родные отняли у него прошлое. Только в этот раз он был рад нахлынувшей на него отмене. К чёрту всё, что было раньше! Пусть уходит! Перед ним раскрыли мир, где он будет... папой! Папой! Подумать только... а ведь он же мог выбрать остаться, не пойти с ней! Каким бы он тогда оказался дураком! Вот это была бы отмена – хуже некуда!