Орхидея

9 января выдалось хмурым. Тяжёлая серость давила, питая постпраздничную депрессию уставшего от длинных выходных простого люда. Марк, выспавшись к обеду, оставив Найка дома на «день без режима», не торопясь пришёл в офис.

Распустившаяся накануне орхидея грациозно раскрыла два из пяти набухших бутонов. Как подарок под новогоднюю ёлку в детстве, она обрадовала уставшего после двенадцати часов переезда на автобусе, измотанного праздничной суетой, переплетённой с тренировками и режимным напряжением хозяина офиса.

Продолжительная поездка из Новосибирска домой, полная приключений и эмоциональных разговоров с сыном на фоне общего недомогания от накапливаемого стресса, внесла сумятицу в планы Марка. Чёткая картина ближайшего будущего Найка рассыпалась на обрывки разных форм и размеров, которые предстояло разложить и осознать. Наиболее значимые куски можно было разнести на три части: общая школа – карате – дополнительное образование.

Сын неожиданно проявил старую увлечённость рисованием. Потребность в этом занятии Найк демонстрировал с раннего детства, выплёскивая свои эмоции через странные, временами мистические изображения, сотворённые карандашом или ручкой, иногда двумя-тремя фломастерами. Занятия йогой и ката (которое, по убеждению Марка, — производная йоги, как и все единоборства восточного извода, в том числе карате) расширили диапазон восприятия Найка. У него появилась потребность в использовании красок, расширении палитры.

Набор для скетчинга — фломастеры для рисования, 120 цветов — и пара альбомов стали актуальным приобретением для самосовершенствования. Они были куплены на «призовые» сенсея Камчатского за два золота (ката и кумите) на Первенстве города в Барнауле, заказанные накануне Нового года по просьбе Найка.
«Предложу ему курсы в Архитектурной академии, — о них он слышал от друзей в Новосибирске, — летом в перерывах между сборами, — размышлял Марк. — Это расширит его круг общения и даст новые инструменты для творчества».

Затем он погрузился в главную часть задач — успеваемость.
Марк считал образование детей первостепенной своей задачей. Именно образование, а не получение хороших отметок и нужных документов. Он скептически относился к краснодипломникам и медалистам. За тридцать лет управления различными предприятиями и проектами через собеседование с ним прошла ни одна тысяча выпускников школ, вузов и сузов. Отличники, как правило, — амбициозные зубрилы с неадекватными запросами, посредственными коммуникационными и практическими навыками. За редким исключением — например, инженеры с местного оборонного предприятия, старой советской школы и закалки.

Найку не повезло с учителем начальных классов. Добрая, слегка алчная подружка Ханны «тянула» мальчишку на четвёрки, заставляя маму сидеть над сыном в процессе уроков, иногда под диктовку переписывая решённые вместе задания. Найк с первого класса был звездой школы — медали, рекорды школы по ОФП, авторитет среди мальчишек, большие голубые глаза с бесподобной улыбкой — ключ к сердцам дам всех возрастов. Звёздность кружила голову, искажала самооценку.

Марк по договору с Ханной не вмешивался в общеобразовательный процесс до пятого класса, когда количество учителей резко выросло и мама не справилась с новыми «вводными».
Пробелы в школьной подготовке резко проявились и утопили недавнего хорошиста в тройках и двойках. Репутация посыпалась. Отношения с учителями напряглись, авторитет среди сверстников померк. Найк начал систематически прогуливать занятия.

Маме было не до него — она пыталась наладить после развода новые отношения, меняя партнёров, словно хирургические перчатки. 75 процентов пропусков за пятый класс — следствие выполнения маминого наставления: «Вы должны делать то, что нравится». «Это всё из-за спорта» — регулярно в беседах с Марком утверждала директор школы, не подозревая, что на тренировки её подопечный ходит ещё реже, чем в школу.

Печальная картина не выглядела безнадёжной. Природная сообразительность и воспитанное с детства трудолюбие — отличный фундамент для нужного образования.

Марк написал на чистом листе:
«Успеваемость» — подчеркнул дважды. Продолжил:
«Требуется:
1. Пробудить интерес ребёнка к мыслительной практике.
2. Тренировать память.
3. Чередовать предметы по приоритетам и балансировать нагрузки между „интересными“ и „скучными“».

«Пункт 1 — самый сложный», — размышлял Марк.
«Второй — читаем больше, пересказываем по дороге на тренировки и в поездках и учим по одному стихотворению в неделю помимо школьной программы.
Третий — зависит от расписания школы и педагогов. Акценты — русский, литература, математика, география. Математика и география в глубоком нокауте. Русский и литература когда-то были любимыми, теперь, с новой учительницей, — сплошные проблемы: фигурант докладных на имя директора, „забывчивость“ по домашним заданиям, симуляции тошноты и головных болей».

Марк вспомнил свою любимую «руссичку» — Валентину Георгиевну Третьякову. Невысокую, но статную, красивую, всегда строго одетую. С чёткой дикцией, идеальной речью. Она держала в нежных руках так жёстко все классы, что многим казалось: страшнее предмета в школе нет. Справедливая. Добрая к тем, кто внимательно относился к заданиям и любил читать. Марк иногда брал у неё книги для внеклассного чтения (которых не было в школьной библиотеке), удивляя Валентину Георгиевну скоростью прочтения и нестандартными итоговыми умозаключениями. Такие высказывания редко поощрялись в те времена.
Третьякова уехала с мужем в другой город в середине седьмого класса. Тогда же пропал интерес к её предметам у большинства семиклассников. Новая учительница была очень добрая. И равнодушная. К предмету и результатам обучения. Пятерки Марка по русскому стали нормой без усилий. У Валентины Георгиевны — «до пятёрки нужно дорасти», в том числе качеством почерка, что для юного, всегда неусидчивого Марка было нереальным.

«Карате и???» — продолжил писать Марк.
«Надо возобновить домашние турниры по шахматам. Может, без Глоры — она к выпускным готовится, физмат её терзает, но Макс, Найк и Фей должны играть чаще».
Отец семейства сделал мысленную зарубку и продолжил:
«— Тренировки в Аркуда перед Первенством края — 27–28.01.
— Первенство: Ката и Кумите (до 35 кг?) — 29.01».
Найк после новогоднего обжорства весит не больше 29 кг. В категории до 30 кг он бесспорный фаворит. Но если брать прицел на Первенство России (конец апреля – май), то держать 30 кг — риск для здоровья и полноценного роста, и нет перспектив в сборной России. «Заявимся в 35, — решил Марк. — Наши все Найку „по зубам“ в этой категории. Если кто из дружественной федерации сюрпризом будет — только опыт хороший, ценный».

Он закрыл глаза. Хмурь с души ушла. Пазлы сложились в цельную картинку — скелет плана на ближайшие недели. Наступило удовлетворение от содеянного.

Быстрый январский закат забирал остатки хандры. Где-то в астрале заиграла тихонько скрипка. Солнце стремительно уходило за крыши домов, оставляя, как падающая по наклонной траектории ракета, оранжево-розовый след на серых следах дыма от печных труб и главной городской «кочегарки». Ещё один бутон орхидеи созрел для раскрытия на восходе. Один из трёх листьев пожелтел и почти засох.

Скрипка внезапно умолкла, и потекли строки:
Тихо Скрипка играла,
Солнца свет угасал,
Жёлтый лист орхидеи
У стекла засыхал.
Набухали бутоны —
Расцветать на заре…
Так устроена жизнь:
Цвет на смертном одре.

Марк всё записал. Полил цветы. Убрал с подоконника опавшие листья фикуса. Досмотрел закат и подумал:
«Год Тигра (год Найка, он родился в этот год) уходит — Кролик ему на смену. Непростое время. Впрочем, как все времена…»