Приключенческая повесть Гавайский экспресс

Предисловие автора


Когда мы ставили точку в наших прошлых американских хрониках, мы с Ириной благополучно загорая на палубе карибского лайнера, клялись, что больше никаких экстремальных дорог, никаких арендных машин и никакого выхода из зоны комфорта. Но у судьбы и у наших детей на этот счёт всегда припасено своё авторитетное мнение.
Добро пожаловать на Гавайи — пятидесятый, самый изолированный и самый обманчивый штат Америки!
Если вы думаете, что Гавайские острова — это лишь ленивое покачивание в гамаке с коктейлем «Май Тай» под звуки укулеле, значит, вы никогда не путешествовали с нашей семьёй. Стоило нам снова воссоединиться в одном экипаже, как размеренный тропический рай превратился в полосу препятствий.
В этой книге вас ждёт совершенно другая Америка. Мы оставили позади туманный Питер, неоновые огни Вегаса и выжженную пустыню Мохаве. Теперь в нашем распоряжении — открытый полноприводный джип (с дефектом тента), безумный серпантин дороги на Хану из шестисот зубодробительных поворотов, марсианские поля застывшей чёрной лавы и самые большие в мире растительные лабиринты.
Эта книга о том, что от себя не убежишь даже на край света, посреди Тихого океана. Вы узнаете, какова на вкус ритуальная гавайская каша, напоминающая обойный клей, и как эксцентричный танец Катерины едва не сорвал местный этно-фестиваль.
Надевайте виртуальные цветочные леи, прыгайте на заднее сиденье нашего джипа и держитесь крепче. Тропический ливень начинается прямо сейчас, а крышу мы снова не успеваем закрыть!

Алоха, друзья! Погнали!



Глава 1 Алоха с чужого плеча

Океанский бриз в международном аэропорту Гонолулу пах точно так же, как в рекламных буклетах — орхидеями, солёными брызгами и дорогим парфюмом из дьюти-фри.
— Ярослав, стой ровно, тебе говорят! — Ирина с решительным видом поправила на моей шее массивный венок из живых фиолетовых цветов. — Это леи, ритуальный символ гостеприимства и слияния душ. Почувствуй момент. Мы на Оаху. Тут надо сразу проникаться местной атмосферой, а не ворчать.
— Ира, — вздохнул я, пытаясь пальцем ослабить эту ароматную удавку. — Единственное, чем я сейчас проникаюсь — это мыслью, что эти душистые сорняки дико колются. Мой юридический ум отказывается понимать, на каком правовом основании за тридцать долларов нас должны душить ботаникой прямо у стола регистрации. Мы же приличные люди с берегов Невы, у нас во всём должен быть порядок, а не самодеятельность.
— Папа, мама, перестаньте спорить из-за веников! — Кирилл, увешанный двумя рюкзаками и штативом, протиснулся сквозь толпу прилетевших туристов. На правах дипломированного экономиста он уже что-то яростно подсчитывал на калькуляторе в телефоне. — У нас тут дебет с кредитом не сходится. Прокат машины выдал проблему уровня «Хьюстон, мы приплыли». Стоимость аренды автомобиля оказалась выше той, что мы предполагали, да ещё и машина не совсем та, которую мы хотели.
— Кирилл, только не говори, что Сёма из Майами открыл здесь филиал, — я замер, уставившись на сына с тихим ужасом.
— Сёмы тут нет, тут всё хуже, — вздохнул Кирилл. — Тут местный колорит.
Из-за его спины выплыла наша невестка Катерина. Как дипломированный специалист по организации праздничных мероприятий и выпускница института культуры, Катя воспринимала мир исключительно как театральные декорации. На ней была соломенная шляпа из Майами, привезённая ей в подарок Ириной, а за собой она волокла огромный чемодан цвета неон.
— Я не поеду на этом корыте! — с порога заявила Катя, драматично всплеснув руками, будто играла в выпускном спектакле. — Ярослав Ярославович, ваш сын забронировал трактор! Это абсолютно неэстетично! Нас засмеют все серферы Вайкики! Там даже окон нормальных нет, вместо них какие-то шторки на молнии! Шоу не состоится!
Спустя двадцать минут мы всей семьей стояли на парковке прокатной конторы перед новеньким, брутальным чёрным Jeep Wrangler. Автомобиль выглядел внушительно, если бы не одно «но»: массивный матерчатый тент вместо жёсткой крыши. На приборной панели красовалась наклейка на английском: «В случае дождя убедитесь, что вы поняли алгоритм закрытия тента. Администрация не несёт ответственности за утонувшие смартфоны».
— Так, — я поднял палец. — Пункт об ограничении ответственности в одностороннем порядке — это грубое нарушение прав потребителя. Кирилл, тебе менеджер хотя бы показал, как этот купол складывается? Условия договора выполнены?
— Пап, ну брось, я экономику предприятия сдал на отлично, неужели я с брезентом не разберусь? Тут две защёлки и одна кнопка, — отмахнулся Кирилл, закидывая рюкзаки в багажник. — Разберёмся по дороге. Давайте загружаться!
— Подождите, — Ирина, как опытная хозяйка, мгновенно оценившая габариты салона, уже распределяла вещи. — Раз уж мы надели эти прекрасные леи, мы обязаны соблюсти традицию. Вы знали, что слово «Алоха» — это не просто «привет»? На древнем гавайском языке «ало» означает «присутствие», а «ха» — «дыхание жизни». То есть, говоря это, мы делимся друг с другом своей жизненной энергией.
— Главное, чтобы эта машина не высосала из меня последнюю жизненную энергию на первом же серпантине, — пробормотал я, устраиваясь за рулём. — Ира, садись вперёд, будешь штурманом. Молодёжь — назад, к шторкам на молниях.
Мы выехали на автостраду Х-1. Вокруг замелькали гигантские пальмы, изумрудные склоны горного хребта Коолау и синяя полоса океана на горизонте. Катерина мгновенно забыла про свои капризы, высунулась из машины по пояс и начала судорожно делать селфи, на ходу придумывая сценарий для своего блога.
— Катя, вернись в габариты транспортного средства, это административное правонарушение! — прикрикнул я, но было поздно. В этот момент наш джип выехал из-за скалы, и нас буквально накрыло плотным потоком воды.
Гавайский тропический ливень начался без предупреждения, без единой тучки на небе, прямо при ослепительном солнце. Настоящий петербургский дождь, только с подогревом.
— А-а-а! Моя шляпа! Мой режиссёрский образ! — истошно закричала Катерина, когда первые тяжёлые капли размером с грецкий орех ударили по салону.
— Кирилл, приводи в действие форс-мажорный алгоритм! — рявкнул я, включая дворники на максимальную скорость. —Нас заливает!
— Сейчас, сейчас! — Кирилл заметался по заднему сиденью, судорожно листая инструкцию. — Тут нет кнопки! Папа, тут рычаги! И какие-то ремни!
Я резко затормозил на обочине под раскидистым деревом. Вода уже весело журчала под моими педалями. Мы с сыном выскочили наружу и вцепились в мокрый брезентовый тент. Спустя пять минут яростной борьбы и нашего упорства с полинезийской сыростью, я с помощью швейцарского ножа и такой-то матери всё-таки защелкнул злополучный тент.
Мы запрыгнули обратно в салон. С наших волос текло, одежда прилипла к телу, а на моей шее сиротливо висел растрёпанный, полинявший венок. Из зеркала заднего вида на меня смотрел вождь какого-то очень грустного и очень мокрого племени.
Я посмотрел на Ирину, с которой на приборную панель капала фиолетовая вода от леев, потом на заднее сиденье, где Кирилл выжимал носки прямо в пластиковый стаканчик.
— Ну что, соратники, — тихо сказал я, вытирая лицо ладонью. — Дыхание жизни, говорите? Слияние душ? Факт ненадлежащего оказания услуг прокатчиком налицо.
Катерина робко высунула нос из-под коврика багажника, которым пыталась укрыться:
— Ярослав Ярославович, а мы скоро приедем? У меня в чемодане сухой купальник.
Я вздохнул, перевёл рычаг переключения передач на “D” и нажал на газ:
— Алоха, Катя. Набирай в лёгкие побольше «ха». Наш гавайский экспресс только начинает разгон.




Глава 2 Тайны Вайкики и кулинарный шок

Отель на побережье Вайкики встретил нас идеальным открыточным видом, однако в лобби наш петербургский квартет вошёл в виде, далёком от парадных портретов Эрмитажа.
— Зато мы сэкономили на химчистке, — философски заметил я, забирая электронные ключи. — Ира, у нас ровно сорок минут, чтобы превратиться обратно в людей. Я чувствую, что если прямо сейчас не съем что-нибудь существенное, то начну грызть деревянную мебель.
— Слава, не ворчи, — спокойно осадила меня Ирина. С её колоссальным опытом ведения домашнего хозяйства она знала, что голодный муж — это угроза национальной безопасности. — Я уже нашла по отзывам отличный ресторанчик. Местная кухня — это уникальный пласт. Мы обязаны попробовать что-то аутентичное.
Спустя час, переодетые и сухие, мы сидели на террасе с видом на океан. Катерина уже успела сменить гнев на милость: на ней красовалось новое ярко-розовое платье в пол. Как истинный ивент-менеджер, она мгновенно оценила эстетику заведения.
— Ой, смотрите, тут в меню есть традиционное гавайское ассорти! — Катя ткнула пальчиком в страницу. — Написано: «Пои — гордость островов». Кирилл, заложи это в наш бюджет, я хочу прикоснуться к истокам! Это же шикарный интерактив для гостей!
— Катюш, тут написано, что это ферментированная паста из корня таро, — засомневался наш экономист, внимательно изучая прайс. — Слово «ферментированная» обычно означает, что продукт немного… залежался на складе. Издержки могут быть высокими.
Когда официант принёс заказ, на столе оказалась деревянная миска с серовато-пурпурной субстанцией, по консистенции напоминающей жидкий цемент или клейстер.
— Итак, — Ирина с видом заправского кулинарного эксперта оценила ужин. — Судя по текстуре, это традиционное блюдо. Наверняка очень полезное для пищеварения, крахмалистое. Ярослав, попробуй.
— Ира, судя по внешнему виду, это вещество нарушает все санитарно-эпидемиологические нормы, — я решительно придвинул к себе тарелку с огромным мясным бургером. — Я юрист, я привык к твёрдым доказательствам и понятным ингредиентам, а не к этой замазке.
Катерина смело зачерпнула полную ложку серой массы и отправила её в рот — ради искусства и контента. В ту же секунду её глаза округлились, а лицо приняло цвет спелого гавайского лайма. Она замерла и замахала руками на Кирилла.
— Воды… — просипела она, хватаясь за горло. — Кирилл, быстро дай коктейль! Это провал презентации! Оно… оно кислое!
Пока Катерина приходила в себя, со сцены у пляжа донеслась музыка. Там начинался бесплатный мастер-класс по танцу хула. Катя, мгновенно позабыв про гастрономический кошмар, оживилась: «О, анимационная программа! Ирина, идёмте, я должна оценить режиссуру!»
Мы с Кирилом остались за столом, скрестив руки на груди, и с безопасного расстояния наблюдали за культурной интеграцией наших дам.
Катерина подошла к делу со всем напором выпускницы института культуры. Вместо плавных океанских волн её движения больше напоминали энергичный эстрадный танец на Дне города. Она так активно «рисовала солнце», что едва не заехала ладонью в ухо стоявшей рядом туристке.
— Кирилл, смотри, — я прищурился, отхлёбывая сок. — Твоя супруга сейчас совершает «ритуальный танец призыва внеплановой налоговой проверки». Гавайские боги явно не ожидали такой жёсткой хореографии.
А вот Ирина, к моему глубокому удивлению, двигалась на редкость плавно и гармонично. Годы ручной работы по дому, генеральных уборок и виртуозной закрутки банок развили в ней удивительную координацию. Гавайская учительница танцев в юбке из листьев восхищённо всплеснула руками, ставя мою жену в пример всей группе.
Катерина вернулась за стол слегка надутая:
— Это была слишком консервативная подача материала. Кирилл, ты записал видео? Мне нужно для портфолио.
— Записал, Катюш, записал, — поспешно закивал сын, закрывая приложение с графиком расходов. — Пап, какие планы на завтра?
— Завтра мы едем на плантацию Dole, — объявил я, сверяясь с картой. — Там находится самый большой в мире растительный лабиринт из ананасовых кустов. Нам нужно пройти его на время.
Кирилл скептически посмотрел на матерчатую крышу нашего джипа, сияющую под лучами заходящего солнца, и вздохнул:
— Лабиринт, значит? Из ананасов? Что ж, учитывая наши топографические таланты, я предполагаю, что мы останемся там жить. Мама, проверь, чтобы в машине был запас пресной воды. Чувствую, завтра нам будет не до шуток.



Глава 3 Логика против ананасового тупика

Утреннее гавайское солнце заливало плантацию Dole ослепительным светом, превращая бескрайние ряды ананасовых кустов в сплошное зелёное море. Посреди этого великолепия высился вход в гигантскую живую головоломку из четырнадцати тысяч тропических растений.
— Нам нужно найти внутри лабиринта восемь секретных станций и отметить их на карточке компостером, — Кирилл продемонстрировал нам карту-билет. — Я как экономист рассчитал оптимальный хронометраж: среднее время прохождения — около часа.
— Ха! — Катерина поправила солнцезащитные очки. — Да мы за семь минут обойдём этот огород. Локация потрясающая, фотозона — топ! Кирилл, снимай меня!
— Здесь нужен не тайм-менеджмент, а чёткий системный подход, — прервал я молодёжь, оценивая плотные зелёные стены высотой выше человеческого роста. — Существует старое юридическое правило: если не знаешь, куда идти, придерживайся единой линии. В лабиринтах это правило правой руки. Касаешься правой ладонью стены и идёшь, никуда не сворачивая. Способ стопроцентный.
— Пап, ну какое правило правой руки в цифровую эпоху? У нас есть спутниковая навигация! — Кирилл уверенно потряс телефоном. — Идём за мной, я поймал сигнал.
Спустя двадцать минут наша петербургская квадрига окончательно углубилась в зелёные недра. Жара становилась одуряющей, а воздух пах сладким, слегка забродившим ананасовым соком.
— Кирилл, что твой спутник сейчас показывает? , — спросил я, останавливаясь на очередной развилке, которая выглядела точно так же, как предыдущие пять.
— Сигнал пропал, — растерянно пробормотал наш сын. — Тут эти кусты… они экранируют связь. Логистика нарушена.
— Ребята, смотрите, мы нашли какую-то станцию! Какой прекрасный реквизит! — радостно закричала Катерина, подбегая к деревянному столбику.
Ирина подошла ближе, критически осмотрела местность и вздохнула:
— Катенька, мы здесь уже были. Посмотри на этот куст справа — на нём висит твоя розовая заколка, которую ты обронила десять минут назад. Мы ходим по кругу. Плохой из твоего мужа логист.
— Это не круг, это дефицит юридических оснований для выхода, — подытожил я, усаживаясь на деревянную скамеечку. — Кирилл, сколько у нас воды?
— Полбутылки, — уныло отозвался сын.
Я уже приготовился зачитать лекцию о вреде излишнего доверия гаджетам, как вдруг из-за поворота зелёных насаждений послышался шорох, а затем — густой, раскатистый бас со знакомыми интонациями, которые я отлично помнил со времён нашего с Ириной карибского круиза:
— Нет, ну ты посмотри на этот сервис! Заплатил пятнадцать баксов, чтобы похудеть на три килограмма в этих сорняках! Люся, я тебе говорил — надо было идти на дегустацию ананасового мороженого!
Я медленно поднялся со скамейки, чувствуя, как у меня округляются глаза.
— Ира… мне кажется, или у меня от теплового удара начались карибские галлюцинации?
Из-за угла, вытирая пот со лба огромным пёстрым полотенцем, вышел плотный мужчина в безразмерных шортах и бейсболке с надписью «NY». Наш старый знакомый, бруклинский шиномонтажник Борис! За ним шла его дородная дама сердца Люся.
— Борис?! — воскликнули мы с Ириной в один голос.
Бруклинский мастер замер, уронил полотенце и уставился на нас так, будто увидел ламантина в Неве.
— Мама дорогая! Ярослав! Ирочка! Вы что тут делаете? Откуда вы взялись на мою голову посреди этого компоста?
Кирилл и Катерина удивлённо переглянулись. Они-то Бориса не знали, ведь в круиз с нами не ходили.
— Пап, а это кто? — тихо спросил Кирилл, включая режим профессиональной настороженности.
— Кирюха, Катя, знакомьтесь, это Борис — человек, который спас наши нервы на Карибах, — улыбнулся я. — Боря, это мой сын Кирилл, экономист, и его жена Катя, организатор праздников.
— Очень приятно, молодёжь! Шоу-бизнес и финансы — уважаю! — Борис покровительственно кивнул, а потом повернулся ко мне: — Ярослав, короче, мы тут с Люсей уже второй час бродим. У неё юбилей, она захотела романтики и ананасов. Я уже готов этот куст съесть вместе с корнем!
— Мы тоже заблудились, — признался Кирилл. — Навигатор сдох. Экономическая модель прохождения лабиринта потерпела крах.
— Навигатор? — Борис презрительно фыркнул, оценивающе глядя на моего сына. — Молодой человек, вы меня удивляете. С вашим образованием надо понимать: какой навигатор на Гавайях? Тут же геомагнитные поля от вулканов! Тут надо по-нашему, по-бруклински действовать.
Борис подошёл к плотной стене из кустов, аккуратно раздвинул колючие ветки своими натренированными руками шиномонтажника и заглянул в щель:
— Ага! Вижу! Там, через три ряда, кепка китайского туриста мелькает, а за ней — крыша магазина! Ярослав, за мной! Законы — это хорошо, экономика — надёжно, но таранный метод ещё ни разу не подводил!
Спустя пять минут бруклинско-петербургский экспресс с треском и гиканьем вывалился из живой стены прямо к финальной отметке лабиринта. На нашей карточке было отмечено всего три станции, но мы были свободны.
— Ну что, Боря, — улыбнулся я, глядя, как он уже покупает в палатке огромное ведёрко мороженого. — Раз уж гавайские боги снова свели нас вместе, завтра мы штурмуем Дорогу на Хану. Твоя Люся готова к шестистам поворотам над пропастью?
Борис замер с ложкой у рта, переглянулся с женой и тихо сказал:
— Ярослав… после этого лабиринта мне уже никакая пропасть не страшна. Главное — едем вместе. Кирилл, считай бензин, мы выезжаем на рассвете!



Глава 4 Шестьсот поворотов


На следующее утро наша контора… то есть колонна из двух машин стояла у подножия знаменитого хайвея Хана на острове Мауи. Впереди шёл наш чёрный джип, а замыкал шествие огромный, неповоротливый седан, который Борис арендовал по своему личному бруклинскому принципу «чтобы было богато, мягко и солидно». Кирилл весь вечер до этого косился на Бориса с лёгким подозрением, как экономист на непредсказуемый финансовый риск, до конца не понимая, чего ждать от этого эксцентричного автомеханика.
— Так, экипаж, — я высунулся из окна. — Впереди шестьдесят миль, шестьсот один поворот и пятьдесят девять однополосных мостов. Скорость — не больше двадцати миль в час. Всем всё понятно?
— Ярослав, ты главное не гони, — спокойно произнесла Ирина, раскладывая на коленях влажные салфетки и запасы мятных леденцов. Как практичная женщина с огромным бытовым стажем, она понимала, что на такой дороге комфорт важнее скорости. — Катя, на вот, пожуй мятную конфету, а то бледная уже. Режиссура подождёт.
Катерина сидела на заднем сиденье в полной боевой готовности: в огромных беспроводных наушниках и с тремя разными флаконами от укачивания.
— Если меня стошнит на тридцатом повороте, Кирилл, ты будешь стирать эти сиденья руками! — предупредила она мужа. — У меня сорвётся тайминг всех поездок!
Из стоявшего позади седана вылез Борис, держа в руке надкусанный гавайский пончик.
— Ярослав! Я не понял, почему мы едем как на похоронах? Двадцать миль в час? Меня на Бруклинском мосту даже хромые кошки быстрее обгоняют! Кирилл, скажи ему как специалист — это же чистые убытки по времени!
— Боря, сядь в машину, — осадил я друга. — На первом же закрытом повороте ты поймёшь, почему здесь не гоняют. Превышение скорости здесь — это приговор.
Первые десять миль прошли в относительном благополучии. Пейзажи вокруг действительно впечатляли: папоротники размером с деревья, бамбуковые рощи и каскады водопадов. Кирилл, сидевший сзади, постепенно проникался уважением к дорожной обстановке. Он взял рацию и начал профессионально координировать Бориса, чтобы тот держал дистанцию и не создавал аварийных ситуаций.
Проблемы начались на тридцатом мосту, когда дорога сузилась до одной полосы, а из-за скалы наперерез нашему джипу выскочил огромный экскурсионный автобус.
Я резко нажал на тормоз. Джип встал как вкопанный в паре сантиметров от автобуса. В ту же секунду сзади раздался оглушительный скрежет металла и отчаянный крик Люси. Борис, увлекшийся разглядыванием пейзажей и не успевший среагировать, на своём роскошном седане аккуратно, но уверенно въехал в наш задний бампер.
— Приехали, — тихо сказал я, откидываясь на спинку сиденья. — Алгоритм закрытия тента мы освоили, теперь переходим к классике дорожных происшествий. Катя, не кричи, это не финал спектакля. Юридическая фиксация факта ДТП неизбежна.
Мы выскочили из машин. Кирилл впервые увидел Бориса в состоянии крайнего бруклинского возмущения и, кажется, слегка опешил, забыв про все свои экономические теории.
— Нет, ну ты посмотри на этого камикадзе за рулём автобуса! — орал Борис, размахивая руками перед лобовым стеклом гигантского транспорта. — Ты кого подрезать вздумал, чудила? Ярослав, ты видел, как он пёр? Кирилл, подтверди, ты же экономист, у тебя цифры в глазах, посчитай ему ущерб! Пусть твой отец засудит его по полной программе!
Водитель автобуса — огромный гаваец весом под сто пятьдесят килограммов в цветастой рубашке — неторопливо вышел из кабины. Он посмотрел на Бориса, улыбнулся и спокойно произнёс:
— Шака, братан. Расслабься. Это Гавайи. Тут никто не спешит.
Ирина, проявив житейскую мудрость и питерскую интеллигентность, мягко вмешалась в назревающий конфликт:
— Уважаемый водитель, вы не переживайте, наш друг просто очень эмоциональный. Скажите, у вас не найдётся какой-нибудь ленты или проволоки? Бампер нужно зафиксировать, а то мы нарушаем всю логистику и создаем затор.
Гаваец расплылся в улыбке:
— О, леди права! У меня есть отличная верёвка из волокон кокоса. Чистый хэндмейд!
Спустя пятнадцать минут бампер Бориса был художественно примотан к кузову аутентичной гавайской верёвкой. Катерина тут же оживилась: «Какой колоритный реквизит! Это же готовое оформление для эко-фестиваля!»
Кирилл, помогая Борису затягивать узлы и оценивая прочность соединения, наконец-то улыбнулся и уважительно похлопал того по плечу:
— А вы, Борис, парень надёжный. С точки зрения кризис-менеджмента — сработано идеально. Мировое соглашение без привлечения страховой. С вами, похоже, не соскучишься.
— А то, Кирюха! — Борис довольно ухмыльнулся. — Бруклинский шиномонтаж везде марку держит, даже на пальме!
Мы снова заняли свои места. Наш джип тронулся дальше, аккуратно вписываясь в повороты. Катерина, укачанная мятными каплями, мирно сопела на плече у Кирилла, а Ирина наводила порядок в бардачке, раскладывая вещи по местам.
Я посмотрел в зеркало заднего вида на плетущийся сзади седан Бориса с колышущейся кокосовой верёвкой и улыбнулся. Юридический инцидент исчерпан. Впереди у нас был Национальный парк вулканов. И что-то мне подсказывало, что наша гавайская одиссея только набирает обороты.



Глава 5 Барбекю на застывшем сердце Земли

Большой остров встретил нас суровым, почти библейским величием. Если на Оаху царил курортный глянец, то здесь, в Национальном парке Вулканов, земля была обнажена до самого своего огненного основания. Вокруг нашего джипа на мили раскинулись безжизненные, антрацитово-чёрные поля застывшей лавы, напоминающие панораму Луны.
— Потрясающий масштаб! Какая монументальная сценография! — Катерина с восторгом высунулась из окна, пытаясь поймать в кадр дымящиеся трещины в базальте. — Кирилл, это же идеальная готовая локация для футуристического перформанса! Представь: космический свет, неоновые костюмы, а гости пьют коктейли на фоне этой красоты!
— Катя, с точки зрения коммерческих издержек, доставка сюда гостей и кейтеринга обанкротит любое ивент-агентство в первую же неделю, — рассудительно отозвался наш экономист, не отрываясь от карты высот. — Тут даже дорожная инфраструктура амортизируется за пару часов. Папа, навигатор снова выдаёт ошибку. Мы движемся по территории, которой на картах пятилетней давности просто не существовало. Рельеф обновился после последнего извержения.
— Ничего, Кирилл, в юриспруденции это называется «вновь открывшиеся обстоятельства», — ответил я, крепче сжимая руль. Джип медленно переваливал через базальтовые надолбы. — Будем ориентироваться по знакам.
Седан Бориса неотступно следовал за нами. Гавайская бечёвка на его бампере изрядно обтрепалась, но держала конструкцию намертво, став своеобразным талисманом нашей экспедиции.
Мы припарковались на специально оборудованной смотровой площадке, где застывший поток лавы обрывался прямо в кипящий, штормящий океан. Воздух был густым, тёплым и отчётливо пах серой.
— Ярослав, ты только посмотри на эту структуру, — Ирина, как опытная хозяйка, сразу подошла к базальтовой плите и аккуратно потрогала её ладонью. — Она же тёплая! Земля буквально дышит у нас под ногами. Потрясающе. Это как гигантская природная плита. На ней, наверное, можно…
— Ирочка! Золотые слова! Настоящая женщина всегда зрит в корень! — из своей машины с победным видом вылез Борис. На плече он тащил объёмистую сумку-холодильник, а в руке сжимал упаковку сосисок и три шампура. — Я же говорил тебе, Люся, что питерские люди плохого не посоветуют!
— Боря, ты с ума сошёл? — Люся, укутанная в пёстрый шарф от вулканического ветра, испуганно засеменила за мужем. — Какие сосиски? Тут же штраф впаяют, вон рейнджер на вышке сидит!
— Люся, какой штраф? Мы на действующем вулкане! Это бесплатная природная энергия, чистый бруклинский профит! — Борис уже уверенно раскладывал шампуры прямо над глубокой, светящейся изнутри красноватым жаром, трещиной в базальте. — Кирюха, иди сюда, помоги распределить активы! Будем делать барбекю в стиле «Апокалипсис сегодня».
— Борис, с правовой точки зрения ваши действия подпадают под умышленное нарушение правил безопасности в федеральном заповеднике, — попытался вмешаться я, включая юриста. — Если рейнджер заметит, нам выпишут такой чек, что Кириллу придётся заложить наш обратный билет.
— Ярослав, брось свои кодексы, сосиски уже шкворчат! — отмахнулся Борис. Запах жареного мяса мгновенно смешался с серными испарениями. — Ты посмотри, какой жар! Мой термометр показывает здесь все триста градусов!
Катерина тут же подскочила ближе с телефоном:
— Борис, не двигайтесь! Повернитесь лицом к лаве, поднимите шампур как факел! Это гениальный контент!


Некоторое время спустя, подкрепившись сосисками, наша компания загрузилась в машины. Наш верный джип снова тронулся в путь, увозя нас прочь от дымящихся кратеров по длинному, петляющему шоссе на юг Большого острова.
Спустя полчаса пути Кирилл скомандовал свернуть на узкую дорожку, окружённую густыми мангровыми зарослями. Из окон уже вовсю пахло не серой, а солёным прибоем. Катерина, немного придя в себя после вулканического стресса, уже вовсю обновляла макияж, глядя в зеркальце.
— Папа, — раздался сосредоточенный голос Кирилла. — По моим расчётам, мы приближаемся к финалу нашей сегодняшней экспедиции. Впереди пляж Пуналуу. Если верить географическому справочнику, это одно из немногих мест в мире, где можно встретить диких зелёных черепах прямо на берегу. Издержки минимальные, вход бесплатный.
— Главное, чтобы эти ваши черепахи вели себя в рамках правового поля, — проворчал я, выворачивая руль. — А то у меня после бруклинского барбекю Бориса на действующем вулкане до сих пор юридическая интуиция бьёт тревогу.
Я посмотрел на Ирину, которая бережно упаковывала остатки нашего «научного реквизита» в виде недожаренных сосисок, и тихо сказал:
— Знаешь, Ира, мне кажется, после этой поездки я смогу выиграть любое безнадёжное дело в суде. Если уж мы смогли договориться с гавайским вулканом и бруклинским шиномонтажником, то петербургская правовая система перед нами точно не устоит.
— Вот на пляже свой авторитет и проверишь, Ярослав, — улыбнулась жена, указывая вперёд. — Смотри, приехали.
Наш джип выкатился из тени деревьев, и мы замерли от удивления. Нас ждало финальное испытание этого дня.


Глава 7 Чёрный песок и черепаший этикет


Чёрный пляж Пуналуу выглядел монументально и мрачно, словно декорация к голливудской драме. Вместо привычного песка под колёсами нашего джипа хрустела мелкая угольная вулканическая крошка, а тяжёлые океанские волны с грохотом выбрасывали на берег тучи солёной пены.
— Так, стоять всем, — я выставил руку вперёд, преграждая путь нашей творческой молодёжи.
— Катя, Кирилл, внимание на знаки, — я указал на белую предупреждающую линию и табличку. — Как практикующий юрист, официально уведомляю, что по федеральному законодательству США приближаться к морским черепахам хону ближе, чем на три метра, категорически запрещено. Это квалифицируется как харассмент дикой природы. Штраф — до двадцати пяти тысяч долларов. Я не допущу, чтобы наш семейный бюджет пошёл на оплату черепашьего покоя.
— Папа прав, — Кирилл быстро пересчитал потенциальные убытки в уме. — Двадцать пять тысяч — это стоимость еще трёх таких поездок. Катя, шаг назад. Делай зум на камере, не подходи к линии.
На берегу, лениво подставив огромные панцири солнцу, лежали три вековые зелёные черепахи. Они выглядели настолько неподвижными, что их легко можно было принять за гладкие базальтовые валуны, если бы не периодическое тяжёлое вздыхание.
— Ой, ну какие вы зануды! — Катерина разочарованно надула губы, поправляя свой лазурный шарф. — Я же не собираюсь кататься на них! Мне просто нужно встать рядышком, чтобы получился кадр «Единение питерской культуры с первозданной природой». Мой блог просто взорвётся от лайков!
Пока мы удерживали Катю в рамках правового поля, со стороны парковки послышался тяжёлый шаг Бориса. Наш американский друг шёл по чёрному песку с грацией гружёного самосвала, таща под мышкой складной шезлонг своей супруги Люси.
— Ярослав! Ирочка! Вы посмотрите на этот пляж! — Борис остановился, брезгливо ковыряя носком кроссовка угольную крошку. — Я не понял, тут что, асфальтовый завод неподалёку взорвался? Почему песок грязный? Люся боится садиться, говорит, что платье испачкает!
— Боря, это застывшая базальтовая лава, которую океан миллионы лет перемалывал в крошку, она не грязная— терпеливо объяснила Ирина, устраиваясь на бревне у кромки воды. Как опытная хозяйка, она сразу оценила практичность чёрного берега. — Между прочим, очень удобно: на нём не видно пятен от пролитого кофе, и прогревается он на солнце моментально. Люся, садись, не бойся!
— Ну, если Ирочка говорит, что песок не грязный, тогда ладно, — проворчал Борис, с грохотом раскладывая шезлонг прямо в пяти шагах от самой крупной джутовой черепахи.
— Боря, аккуратнее, отойди от неё! — крикнул я. — Это охраняемый государством объект!
— Ярослав, я тебя умоляю, какой объект? — отмахнулся Борис, критически осматривая массивный панцирь рептилии. — Это же вылитая Люсина тётя Циля из Одессы! Такое же выражение лица, когда ей не доплатили за рыбу на Привозе. Смотри, она мне даже подмигивает!
Пока Борис вёл ментальный диалог с гавайской фауной, Катерина, воспользовавшись тем, что Кирилл отвлёкся на настройку штатива, совершила вероломное нарушение границы. Она сделала три аккуратных шага вперёд, изящно взмахнула лазурным шарфом и приняла позу лесной нимфы прямо над головой отдыхающей черепахи.
— Кирилл, фоткай быстрей, пока папа-юрист протокол не составил! — зашептала она.
Но древняя рептилия, очевидно, устала от питерского ивент-маркетинга. Черепаха, до этого казавшаяся куском гранита, внезапно издала громкий, похожий на кузнечный мех свистящий выдох, резко подняла голову на длинной морщинистой шее и сделала стремительный выпад вперёд, грозно щёлкнув челюстью в сантиметре от Катиного кроссовка.
— А-а-а-о-о! — Катерина взвизгнула так, будто на неё напал по меньшей мере тираннозавр, потеряла равновесие на скользкой лавовой крошке и эпично повалилась навзничь, задрав ноги в дизайнерских кроссовках прямо в объектив Кирилла.
Её лазурный шарф отлетел в сторону и элегантно накрыл голову черепахи, превратив древнюю обитательницу океана в подобие гавайской невесты.
— Катя! — Кирилл бросился к жене.
Из мангровых зарослей на краю пляжа тут же материализовалась монументальная фигура в широкополой шляпе, гавайский рейнджер шёл к нам.
— Так, нарушители конвенции, — сурово произнёс рейнджер, останавливаясь над поднимающейся из песка Катериной. — Незаконное пересечение демаркационной линии, харассмент охраняемого вида и… — он посмотрел на шарф на голове черепахи. — И несанкционированное улучшение внешнего вида федеральной собственности. Это уже тянет на серьёзный протокол, мисс.
Я мгновенно встал между рейнджером и Катей, включая максимальные обороты своей адвокатской дипломатии:
— Офицер! Прошу зафиксировать в протоколе — имела место чистая неосторожность, вызванная форс-мажорным порывом ветра! Моя невестка — дипломированный специалист в области культуры, она проводила визуальную оценку эстетического соответствия ландшафта. Шарф — это случайное падение имущества, а не умышленное посягательство на свободу рептилии!
— Какая неосторожность, шеф? — вмешался Борис, подковыляв к рейнджеру и доверительно хлопая его по плечу, от чего тот даже слегка пошатнулся. — Ты посмотри на эту черепаху! Ей же этот платочек к лицу! Моя Люся говорит, что голубой цвет освежает.
Рейнджер долго переводил взгляд с меня на Бориса, затем посмотрел на Кирилла, который уже успел бережно снять шарф с головы зашипевшей черепахи и протянуть его испуганной Кате. Наконец, гаваец снял шляпу, посмотрел в темнеющее небо и грустно улыбнулся:
— Вы, ребята, невыносимы. Ваша логика и напор разрушают всю экосистему этого острова. Забирайте свои вещи и освободите пляж. Черепахи хотят спать.

Мы возвращались к машинам под аккомпанемент угасающего заката. Катерина, тихонько хныча, отряхивала чёрную лавовую крошку со своих белоснежных шорт. Кирилл бережно вёл ее под руку, на ходу листая фотографии в фотоаппарате и бормоча, что кадр с черепахой-невестой всё равно окупит все моральные издержки. Ирина уже весело переговаривалась с Люсей о том, какой стиральный порошок лучше всего справляется с вулканическим песком.
Я сел за руль нашего джипа, который за эту неделю стал нам почти родным.
— Ну что, Ирочка, — я посмотрел на жену и тихо рассмеялся, заводя мотор. — Лабиринт прошли, ДТП на Хане оформили, барбекю на действующей лаве устроили, от штрафа за нарушение сна рептилий отвертелись. Как думаешь, наш гавайский экспресс готов к финальной станции?
Ирина мягко улыбнулась и поправила зеркало заднего вида:
— Думаю, Слава, что главная станция у нас будет в Гонолулу, когда ты пойдёшь сдавать эту машину с заклинившим тентом. Но знаешь что? Это были одни из лучших дней отдыха нашей семьи. Поехали в отель.
Джип басовито заурчал, и мы двинулись по ночному хайвею, оставляя позади тёмные силуэты вулканов и застывшее, но такое гостеприимное сердце Тихого океана.

ЭПИЛОГ

Международный аэропорт Гонолулу провожал нас всё тем же ленивым солнцем и запахом орхидей. Мы стояли у стойки регистрации, когда Кирилл, бережно упаковывая свой массивный фотоаппарат, огласил финальный вердикт нашей гавайской одиссеи.

— Итак, подводим итоги, — наш сын улыбнулся. — За эту неделю мы освоили ручной запуск брезентовой кровли на автомобиле, изучили основы полинезийской хореографии, научились выбираться из растительного лабиринта и жарить сосиски на вулкане. Количество ярких кадров и незабываемых впечатлений на гигабайт памяти у нас просто зашкаливает. Мы в колоссальном ментальном плюсе!
— Я всегда говорила, что новые впечатления и дружная компания — залог любого хорошего путешествия, — Ирина с улыбкой укладывала в ручную кладь баночки с местным ананасовым джемом. Как опытная хозяйка, она знала, что гавайское солнце должно согревать наши петербургские вечера ещё как минимум до конца зимы.
— Впечатления — это прекрасно, — вздохнула Катерина, лениво листая ленту своего блога. Её соломенная шляпа ещё была покрыта чёрными песчинками. — Но мой ивент-менеджмент требует большего комфорта. В следующий раз, Кирилл, мы летим туда, где у отелей есть нормальные, железобетонные крыши. Петербургская культура не должна страдать от тропических муссонов!
В этот момент к нашей стойке, шумя как праздничная демонстрация, подкатила бруклинская чета. Борис, одетый в невероятно яркую гавайскую рубашку с попугаями, катил тележку с тремя огромными чемоданами, а Люся гордо несла под мышкой кокосовую верёвку с бампера, аккуратно смотанную в праздничный воротник.
— Ярослав! Ирочка! Ну шо, вы уже улетаете в свой туманный Питер? — Борис крепко пожал мне руку, отчего у меня хрустнули суставы. — Я вам так скажу: этот отпуск — чистый восторг! Моя Люся счастлива, а тёте Циле из Одессы я уже отправил фотку её черепашьего двойника. Кирюха, если будешь в Нью-Йорке — заходи в мой шиномонтаж, я научу тебя, как правильно чинить колёса после экстремальных серпантинов!
— Обязательно, Борис, — рассмеялся Кирилл, пожимая ему руку. — Ваши методы антикризисного управления лабиринтами мы запомним надолго.
Вскоре объявили посадку на наш рейс до Лос-Анджелеса с последующей пересадкой на Родину. Мы тепло распрощались с колоритной бруклинской парой, пообещав друг другу обязательно встретиться на каком-нибудь новом меридиане.
Уже в самолёте, когда Boeing плавно набрал высоту, оставив под крылом изумрудный Оаху и бескрайнюю синеву Тихого океана, Ирина мягко положила голову мне на плечо.
— Ну что, Ярослав, — тихо сказала она. — Юридический казус под названием «Гавайи» успешно закрыт?
Я посмотрел в иллюминатор, где в лучах заходящего солнца над океаном вставала идеальная, семицветная гавайская радуга, и улыбнулся. Мой строгий ум юриста был абсолютно спокоен, а сердце — полно тепла.
— Закрыт, Ирочка, процесс прошёл идеально. Направляемся домой, в Петербург.