Хитрая сволочь

                Мне кажется, существует интернационал бездарей и графоманов. Иначе невозможно объяснить то, с какой сноровкой они находят друг друга, одобряют друг друга, помогают друг другу. Бездари всех стран, соединяйтесь!

                В Харькове до российско-украинской войны было несколько русскоязычных художественных журналов. Самый толстый и престижный принадлежал Григорию Тишкину, бывшему цеховику-обувщику. Разбогател он в девяностые на производстве и продаже дешевой обуви подозрительного качества. Почему-то Гриша, бандит среднего калибра, вообразил себя писателем. Своя рука владыка. Раз, два, забашлял кому надо и вот он журнал. Неплохой кстати журнал в смысле оформления и бумаги. Кто платит, тот и заказывает музыку. Менее удачливые в плане бизнеса авторы потянулись согбенной и заискивающей очередью к патрону. В смысле отбора материала Гриша все же на себя не полагался, поэтому периодически в журнал попадал не только мусор. Но вот относительно собственных опусов никакая посторонняя критика не допускалась.

                Я не стану даже оценивать и разбирать это литературное убожество. Мандельштам однажды сказал о чьих-то стихах, что некоторые стихи он воспринимает как личное оскорбление. Примерно такое впечатление производила на меня Гришина литературная продукция. Особенно впечатлял сытый оптимизм его рассказов. Из них так и лилась мелодия набитого кошелька и здорового образа жизни. Сила через радость, одним словом. Но удивляло меня не это. Я обнаружил, что Гришу печатают ведущие российские журналы вроде «Юности». Лично я даже не представлял себе с какой стороны к ним подступиться, а эта хитрая и бездарная сволочь просочилась в них, как вода сквозь песок.

                Но и на старуху бывает проруха. Я не хочу прослыть завистливым злопыхателем, но и притворяться, что пылаю сочувствием, тоже не хочу. Просто мир устроен таким образом, что иной раз даже хитрые и удачливые люди пролетают, как фанера над Парижем. Никакой закономерности нет, мир непредсказуем. В победу добра над злом подобные случаи тоже нечего рядить.

                Итак, отмщение высших сил (не могу удержаться и хотя бы ради красного словца не обрядить случайность в кармическую ответку) предстало в виде пятнадцатилетней дочки Лидки, которая подсела на какую-то дурь и вылетела из гимназии. Не помогли Гришины связи. Точнее, они помогали некоторое время, но поскольку Лидка пропускала занятия и не могла сдать ни одну контрольную или что там дети сейчас в школах сдают, может тесты, Гриша отступил и сосредоточился на том, чтобы хотя бы от полиции Лидку отмазать. При этом дома Лидка плакала, на все соглашалась, все обещала, прошла даже курс дезинтоксикации в накркологии, но все без толку. Жена Гришина, домохозяйка, одного с Гришей возраста, то есть под пятьдесят, привыкла к тому, что муж разруливает все проблемы. А тут коса нашла на камень и непонятно что делать. Лидка единственный ребенок, надо спасать, а как спасти неизвестно. От дедушек и бабушек вначале пытались скрыть, но они дознались и тоже добавляли бестолочи. Особенно, как водится, доставала теща. От Лидки приходилось прятать деньги и дорогие вещи. Ко всем проблемам у Гриши выходило найти ключ, а тут ни ключа, ни отмычки. Главное, это был единственный случай в Гришиной жизни, когда в проблеме участвовали его чувства. Дочку он любил.

                Спасение пришло откуда не ждали, от другого проходимца, вроде Гриши. Был в Харькове частный наркологический центр Вани Свинякина. Я посвятил этому персонажу достаточно места в своих сочинениях. Занимался он лечением алкоголиков методом кодирования. Вообще-то чистое шарлатанство. Расчет был на то, что алкоголики очень внушаемы. Ваня произносил перед ними грозную речь с бешеным напором в стиле Гитлера и Геббельса. После чего приглашал по очереди в отдельный кабинет, где усаживал в кресло, наклонялся сзади над ухом и зловещим шепотом сообщал, что сейчас закодирует на пять или десять лет (в зависимости от оплаты) и если закодированный даже понюхает алкоголь, то его немедленно хватит кондратий. Расслабленный и напуганный зловещими Ваниными причитаниями алкоголик испытывал смертельный испуг, когда Ваня неожиданно орал прямо ему в ухо: «Кодирую». Частенько пациент падал в обморок, а то и штаны приходилось потом стирать.

                Кто из Гришиных друзей вспомнил про Ваню не суть важно. Наркоманами Ваня не занимался, его наркологический центр был всем известен, как и то, что туда приглашались только алкоголики. Но кому-то пришло в голову, что почему бы не попробовать. Ваня вначале отказывался, но Гриша, как говорится, сделал Ване предложение, от которого тот не смог отказаться.

                Лидка уже одурела от возни взрослых и чувствовала себя как загнанная лань. Импозантный Ваня, уставивший в нее взгляд василиска, произвел на Лидку сильное впечатление. Ваня подползал к ней, как тигровый питон. В комнате никого больше не было, Ваня всех изгнал. Приблизив к Лидке лицо, Ваня высказал ей свой прогноз ее незавидного будущего и длительной невыносимой агонии перед смертью, описал Лидке как будет выглядеть ее иссохший труп, после чего Лидку вырвало к большому Ваниному одобрению. Ну, а дальше по отработанной схеме: Лидка в кресле, Ваня сзади, вопль «Кодирую», Лидка падает в обморок с поросячьим визгом, врываются родители и уносят бесчувственное тело. В тот же вечер Лидку кладут в больницу для дезинтоксикации. Помогло, вот только нервы пришлось лечить после Ваниного сеанса.

                Остается добавить, что Лидка оклемалась и закончила гимназию, Гриша поседел, но продолжал свой журнальный бизнес. С началом войны Гриша с семьей перебрался в Германию, где они находятся поныне и отнюдь не бедствуют. Гриша продолжает писать и даже печатается в эмигрантских журналах. Может и свой заведет. С него станется.