Я выхожу из системы. О чём это вообще?

Иногда мне хочется сказать: «Я блондинка и немного туплю». Правда, блондинкой я уже не являюсь, но не суть. Когда я впервые стала слышать фразы «я выхожу из системы», у меня в голове повисал немой вопрос: «О чём они вообще? Какая система? Куда выходят?»

Теперь, столкнувшись со школьной системой лично и хлебнув сполна, я поняла: я и не становилась её частью. По крайней мере, не частью той системы, которую многие выбирают для себя. И вот теперь я сама оказалась тем человеком, который говорит: «Я выхожу из системы». Давайте разбираться, что это значит на самом деле.

Система — это не абстрактное зло и не теория заговора. Это просто устоявшийся порядок вещей. В каждой стране, в каждом сообществе есть свои системы: образования, государственной службы, здравоохранения. Они создавались десятилетиями и когда-то действительно решали важные задачи. Но системы имеют свойство закостеневать. Они перестают видеть живого человека. Они начинают работать на себя, а не на тех, ради кого были созданы.

Когда люди говорят «я выхожу из системы», они чаще всего имеют в виду выход из той системы координат, в которой живут прямо сейчас. Из навязанных правил, из рамок, которые стали тесны. Это не бегство от реальности — это отказ играть по чужим правилам, которые перестали быть осмысленными.

Психологически это очень здоровый процесс. В гештальт-терапии он называется творческим приспособлением: когда старые формы перестают работать, здоровая психика ищет новые. Она не ломает себя, пытаясь втиснуться в рамку, — она меняет рамку. Это не бунт ради бунта, а взрослый, осознанный выбор: «Я так больше не хочу. Я буду иначе».

Я принимала решение об уходе из государственной школы, опираясь на свой опыт и опыт своих детей. И этот опыт был преимущественно негативным.

Лично мне государственная школа не дала ни развития, ни социализации. Единственное, что я в ней осознала: «Я так не хочу». Не хочу терпеть, переступать через себя, не иметь возможности развиваться, творить, да что там — просто быть свободной. Моя жизнь и моё развитие начались после школы. Школьные годы я не вспоминаю — они были чужим временем, прожитым на чужой территории.

С точки зрения психологии это объяснимо. Когда ребёнок находится в среде, где его потребности систематически игнорируются, где его оценивают, но не видят, где от него требуют подчинения, а не осознанного участия, — психика включает защиту. Кто-то бунтует, кто-то замирает, кто-то становится удобным. Я, видимо, замерла — и оттаяла только после выпуска.

Благо в моё время школьная система ещё не была настолько жёсткой, как сейчас. В нынешней я бы стала невротиком как минимум. Потому что сейчас давление на детей и родителей выросло многократно.

Когда мой сын пошёл в школу, я искренне верила, что система стала лучше. Мягче. Гуманнее. Что сейчас уже не те времена, когда ребёнка можно было унизить перед классом или поставить в угол. Реальность быстро протрезвила мои розовые очки.

Я увидела то, что стало для меня последней каплей: отношение к родителю как к подчинённому. За которым нужно следить, которого нужно контролировать, на которого в случае чего можно написать донос или пригрозить. Разговор сверху вниз, хотя родитель — вообще-то заказчик образовательной услуги. Партнёр. Участник процесса, имеющий право на уважение и равную позицию.

И второе, что меня добило: дети должны. И точка. Не важно, какие у ребёнка особенности. Что он может или не может в силу возраста, темперамента, развития. Ребёнок просто должен — сидеть ровно, молчать, вписываться. А если не может — виноваты родители. И они обязаны на него повлиять.

Это называется уничтожением субъектности. Сначала — ребёнка, потом — родителя. Психологически это путь к выученной беспомощности: когда ты перестаёшь верить, что на что-то влияешь, и просто подчиняешься. Это не образование. Это дрессура.

В альтернативной школе я нашла то, чего не хватало в государственной. Партнёрство. Школа здесь — не надзиратель и не диктатор, а партнёр родителя, который предоставляет образовательные услуги. У нас общая цель: гуманное образование с учётом индивидуальных особенностей ребёнка и его развития.

В этой системе у человека есть возможность не только получить знания, но и научиться взаимодействовать с разными людьми, а не только с классом. Научиться думать, а не просто запоминать. Критически относиться к получаемой информации, а не принимать её на веру. Это то, что я хочу для своих детей: не выживание в среде, а развитие. Не подчинение, а осознанность.

С точки зрения психологии, это среда, которая поддерживает автономию. Когда ребёнок чувствует, что его слышат, что его особенности учитывают, а не подавляют, — он растёт с внутренней опорой. Он учится договариваться, а не бояться. Он сохраняет любопытство, а не теряет его.

Я знаю, что альтернативные школы бывают разными. Я знаю, что у них есть свои сложности и свои минусы. Но для меня этот выбор стал не бегством от реальности, а возвращением к себе. Я выбрала не «против системы» — я выбрала «за своих детей». За их право расти в среде, где их уважают. За их право оставаться собой.

Мне искренне жаль, что в государственной школе этот подход часто существует только в теории. Но я надеюсь, что когда-нибудь наше общество придёт к партнёрскому взаимодействию и гуманному образованию. А пока я просто рада, что у нас есть возможность выбирать.

И если вы сейчас стоите перед похожим выбором — знайте: выход из системы, которая вас не принимает, не делает вас плохим родителем. Он делает вас взрослым человеком, который берёт ответственность за свою жизнь и жизнь своих детей. А это и есть главный урок — не тот, что дают в школе, а тот, что мы даём себе сами.

05.06.2024
Санкт-Петербург