В задумчивом бреду

Виктор Матюк

В задумчивом бреду

В задумчивом бреду неспешно бреду по тенистым аллеям отжившего свой век сада,
Он неспешно теряет пожелтевшую листву, шаркающими шагами мну зелёную траву,
Наяву нарушаю сумасбродную тишину, авось в её присутствии вновь оживу!
Одиночество переживу, быть может смогу как-то изменить судьбу,
Прислонив лицо к стволу одинокого древа, отдаю истоки гнева
Бог весть кому! Пытаюсь из дыма и пепла соткать канву
Для грядущей тропы, она петляет среди поникшей долу травы,
Её ошмётки оседают на старых истоптанных подошвах,
В душе битый час появился беспредельный страх!
Гремит гром, сверкает молния,
Ирония бытия такова,
Что судьба боится не дыма, а огня!
Куда-то исчезла моя рано поседевшая богиня,
Она растаяла в серой дымке будто белый иней,
И всё же былое время не вернёшь, там враньё и ложь,
Они, как обоюдоострый нож пронзают весенний дождь
Насквозь! Тело бросило в дрожь время былое,
Чувство святое, как сумрак синий без чётких линий
На горизонте, ЧМО под зонтом пьёт «Мартини»,
Мимо шныряют молодые и статные богини,
Они не против прижать к своей груди седую проседь,
Жизнь стёрла любовь в придорожную пыль,
Страсть лишилась белоснежных крыл! 
Покой исчез, во всём виновен бес
Точащий в штанах,
Ему жизнь дарит шанс:
Забыть бы ему химеры, чтобы не попасть рабу на галеры,
Формы Венеры и запах узкой пещеры молодой и умной гетеры
Вторгаются в сферу культуры и веры, мужчину без видимой причины
Женщины вызывают к барьеру, они ему испортили дальнейшую карьеру,
Их не устраивают размеры его огнемёта, отсюда распри и склоки,
Только на повороте судьбы бездушные рабы обратились со словами мольбы
К источнику ежедневной борьбы двух полов,
Мужчина не готов, он отказывается от рабских пут и оков,
Ужасно его ремесло, его недовольство росло не по дням,
А по часам, взор был постоянно обращён к небесам!
Он ищет там златоглавый храм для себя и милых дам,
Однако груз былых обид душу и тело знобит,
О нём трудно забыть! Печальный багаж будто мираж
В злых бессонных очах напоминает каждый раз,
Что блажь и шантаж изменяют для глаз привычный пейзаж,
Тебе самому решать, как поступать,
Если не подходит этот типаж, надо бежать куда глаза глядят! 
Ничто из памяти не стирается, ничего не забывается,
Боль немного затихает, оставляя после себя едва заметный след
От былых поражений и побед! Новый жизненный опыт был добыт
В общении людском, он как гром врывался в отчий дом,
Когда за окном ты блажь глотал тайком!
Меняется жизненный орнамент,
Заложен прочный фундамент
В душевный пергамент,
Яркий блеск интриг давно померк,
В груди вспыхнул яркий фейерверк 
Из чувств и страстей, ты без помех
Вновь встречаешь каждый рассвет!
Тебя люди осуждали много лет за жизненный сюжет,
Время шло, ты вертелся, как веретено, и что с того,
Что любовное чувство грудь обожгло, но тут же исчезло оно?
Проходят дни, чувства тонут в грязи, любовь остаётся в тени,
Судьба, извини, что мы друг друга так поздно нашли!
Себя не обессмертишь, головой повертишь,
Стезю прочертишь и глянешь ввысь,
Ты между землёй и небом завис,
Но не смог отличить едва заметную нить,
Соединяющую наподобие чернил страстный пыл
И потерю мощи и сил! За краткий миг её разрыв
Грешников лишит всех благ земных!
Ни один шельмец, присев на старенький табурет,
Не смог бы преодолеть тот злосчастный момент,
Когда он был в расцвете лет, но дым от сигарет
Изменил цвет его лица! Обезумевшая толпа
Приняла мужика за старика, равнодушие её росло,
Потным выглядело высокое чело, он же вошёл в храм
Не в блестящих сапогах, а в лаптях или стоптанных постолах,
Презрев жуткий страх в душе, чтобы продолжать жить наедине!
Нет слов таких, чтобы отразить в них весь аспект мыслей чужих
В краткой строке, вытащенных из старинных книг, в этот миг
Не было ни ссор, ни интриг, ветер затих, штиль проник
В грешную плоть, чтобы её излечить от непосильных тревог!
Ум не терпит неволи, зигзаги доли
Пролиты слезами,
Истина не за горами,
Она спряталась за облаками!
Не стараясь себя обмануть, ты продолжает трудный путь,
Не ведая куда тебя заведёт безвестная стезя, хотя тебе туда не надо,
Там дует бриз и веет прохладой, бесстрашный ум намного ценнее силы,
Как молоды мы были, как верили в себя, пока судьба нас не завела туда,
Где безмолвствует тишина, зато голытьба, закрыв глаза унижает каждого раба
У придорожного столба, там растёт одна резеда, к делу не пришьёшь слова,
Плетью обуха не перебьёшь, в одиночестве свой век доживёшь,
И обернувшись назад, бросишься бежать в безымянный стольный град,
Там за множеством словесных тирад прячется чёрный дым и смрад!
Вновь бредёшь наугад, ты ничему давно уже не рад, живёшь в узде
И нужде, нет покоя душе нигде, хотя на сто первом километре
Ненамного легче, чем на шумном столичном проспекте,
В метре от тебя идёт мышиная возня,
Не бывает дыма без огня!
Дух ожесточён,
Он делает низкий поклон тому,
Кто судя по всему не верит даже себе самому!
Всё, что в жизни мы ценим только раз: любовь и страсть,
Превращено в хлам, от душевных ран лекарства нет,
В голове – винегрет, ты катишься в кювет,
Суета сует затмевает господний свет!
Всюду страсти роковые
Напоминают о себе не впервые,
Они заполонили широкие мостовые,
Прямые и кривые, люди мастеровые
Пристально зрят на Охотничий ряд
И громко галдят: «Великий московский князь,
Местью к соседям воспаляясь грозит полям, лугам и лесам
Каждой страны огромным пламенем чудовищной войны!"
У всех свои права, у божьего раба закружилась голова,
Он летним погожим днём не ходил без слуг кругом,
Не слушал речной затон, он зрел облака на небесах,
Былое величие уносил внезапный вихрь и жуткий страх,
Прошлое как прах, глина и песок проникло между авторских строк,
Чтоб развеять летаргический сон величия того на стыке значимых эпох,
Который ангельский голосок перекричать не смог чуток никто,
Кто вправду был одинок!
Пылает Запад и Восток, от былого величия не осталось едва заметных следов,
Дождь смыл пыль с дребезжащих оков и железных пут,
Жуть вокруг, великого князя в заморском суде давно уже ждут,
Там ему по заслугам воздадут, на тонкую шею набросят огромный хомут
И в жертву его ратные труды принесут!
Горит жалкий род, он достоин слёз и злобного смеха,
Ему совесть не помеха для ощущения грёз,
Что посеешь, то пожнёшь, былое назад уже не вернёшь!
В поле не колосится золотая рожь, она не шумит, не качается,
Не видно ей конца, всё сожжено, людское добро превращено в дым и пепел,
Его разнёс по степи студёный северный ветер,
Он остался на обгорелом паркете и на поверхности золотых дверных петель
В тронных залах, а на вокзалах судачит голодная толпа, что нарушены её права,
Не слышно голоса величественных муз, нет воспламенения любовных чувств,
Везде печаль, повсюду тоска, никто не видит в том большого греха,
Горят Питер и Москва,
Погасли души прекрасные порывы, будем живы – не помрём,
Мы медленно в кромешный Ад сойдём,
И там побратаемся с грехом, потом оставим отчий дом
И близлежащий водоём погожим летним днём,
Неспешно уйдём восвояси, оставив прежние связи, будем бежать от смуты и грязи,
Не обернувшись даже – с нас хватит жуткого звона цепей и криков людей,
Которых маленький злодей превратил в стадо пьяниц и ****ей!
Куда же исчезли поклонники невиданного успеха?
Их поглотило едва слышимое эхо
Зловредного смеха,
Зато всенародный глас призвал бежать, куда глаза глядят,
Оставить золотой иконостас с множеством прикрас!
Всему – своё время! Всему – свой час!
Никто не вернётся к родному пепелищу,
Там не осталось ни воды, ни пищи,
Там блуждают нищие и лишние
По безлюдной колее,
Убогие не блюдут законы строгие!
Веленью божьему душа послушна,
Однако она не может взирать равнодушно на то,
Что в бореньях было обретено, но за пять лет потеряно,
Быть славным – хорошо, владеть стягом державным – приятнее вдвойне,
На войне, как на войне, жизнь православных постоянно падает в цене!
Жизнь, что свыше нам дана, на казнь осуждена,
Забыты древние письмена, убогость всюду видна
И во всём, гремит гром за открытым настежь окном,
Момент постижения сути когда-то настанет, рок обманет и взгляд затуманит,
Бог никому ничего не простит, на небеса не сердись, с грядущим смирись,
Проходит жизнь, проходит всё, нельзя жить грешно!
Преходяще всё, толпу только близость влечёт,
Распутство зовёт за пять минут взойти на золотистый небосвод, там слава и почёт,
Хотя время быстро течёт, вот – вот затмится Восток и стремнина вешних вод
Грешников приведёт к таинственному древу, где запретный плод уже вкусил народ,
И лишился Рая, тоска внеземная по жизненным струнам быстро пробегает,
Высокие чувства угнетает, жизнь угасает на глазах, здесь воздух порохом пропах!
Гордыня покоробила древние святыни, народ был глуп и нем,
Он якобы не замечал проблем! Всё – тлен! Везде – суета,
Обезумевшая толпа доедает крохи с барского стола!
Болезнь страны неизлечима, не проходите мимо
Скопища греха, он выворачивает толпе потроха,
Голь на выдумку хитра, пусть ясновельможные господа
Не смотрят на это побоище свысока
Видать им не судьба: понять каждого раба,
Ему многое не дано, однако он для себя запомнил одно:
Жить грешно нельзя никому – ни князю, ни попу,
Страна в печали, князь не вникает в детали, ему врали все подряд,
Бесы пальцами грозят, рядом с ними стадо дьяволят, среди них бурят,
Потомок славного рода, полегло много этого сброда в бескрайной степи!
К бабке не ходи, спокойно посмотри в небесную даль, вся эта шваль
Не знала слова «мораль», печаль кричит: «Аврал! Нам государь всегда врал,
Что час расплаты уже настал и враг повержен!», весь стержень его болтовни
В неурочн6ый час прятался в тени ветвистых дерев,
Народ озверел, на корточки на краткий миг присел, весь вспотел,
Оставшись не удел, когда-нибудь он вникнет в суть,
Ему бы в зеркало взглянуть на жизнь свою,
В этом благословенном краю к беде неопытность ведёт,
Она своего момента долго ждёт, когда же её час грядёт,
Чудо не произойдёт! Тьма низких истин им дороже,
Чем благословенье божье, для них возвышенный обман,
Будто сизый туман, спустившийся окрест с благословенных мест!
Просвещения дух издал последний звук, он погас и потух будто еретик, 
Он дрожит, будто жид пархатый, пролетающий над мирной еврейской хатой!
Ужас несовместим со смехом, грех взявшись за руки с громогласным эхом,
Выглядит, будто дьявольская потеха, это прореха в судьбоносной душе,
Которая не видна извне! Святость должна таится вовне!
Она в огне не горит и в воде не тонет! Едва слышно стонет,
Жертва таинственных мук ищет надёжный сук,
Чтобы присесть и пристально на бренный мир взглянуть!
Гнётся русский строй, с отчаянной толпой смешались слепой и хромой,
Даже впавший в запой в тот миг руками тряс, упреждая свой зловещий страх!
Смотришь на истоки старины: истины стары, заблуждения новы,
Ложь и враньё в каждом слове! Жизнь теряет смысл, как молния между двух туч,
Она может чью-то жизнь перечеркнуть, судьбу в дугу изогнуть и не сочтёт за труд
Сжечь труп страны, звенят стаканы, молодые истуканы зализывают на теле раны!
Невежество и страх продолжают их в атаку гнать,
Ирония судьбы реалии бытия иссушает,
Она тут же сжигает сорную траву,
Чтобы самой остаться на плаву!
Брачные узы рву в безлюдном хлеву,
Слова покаяния резко прерву, вослед любви впредь не обернусь,
Исчез былой искус, тоска и грусть пронзили насквозь мужскую грудь,
Скомкали всю её канву, как-то одиночество переживу, не пойду ко дну!
Влюблённую вдову, женщину в соку,
Как ангела на поле брани с окровавленными ногами оставить как-то хотел,
Однако не посмел произнести слова о погибшей намедни зловещей любви!
Она едва не стала его судьбой, в момент роковой у девы далеко не молодой
В памяти произошёл сбой! Её надменный взор не был готов выслушать приговор!
Чаша жизни прекрасна, и страшна, когда же она видит отблески чудовищного дна,
Рушится страна, лопнула в душе тончайшая струна, она боролась со злом,
Однако потом решила покончить со всем, что бурно росло и цвело!
Моя собственная жизнь теряет здравый смысл, будто досужая мысль,
Которой нечем кормиться, ей бы загодя перед толпой извиниться
И скрыться от завистливых глаз, она не хотела об этом знать,
Ей бы принять смертельный яд, но где его отыскать?
За парой фраз и монотонных тирад просачивается разврат,
Приятный аромат исходит от оград искомой щели,
Всё, что имели, и чего хотели ушло через двери
Бесноватого тела, нутро наконец прозрело!
Ничто не кончено для того, кто жив,
Обиду в душе затаив, он придумал странный миф,
Что в этом мире нет перспектив никаких оставить последний штрих
На рукописях своих, пока желание страсть ослепляет,
Тем временем стареющее тело свои силы теряет!
Никто загодя не знает, почему жизнь бледна и когда она должна оборваться? 
Святые образа прикрывает белая тюль, за грохотом кастрюль не слышен ноктюрн,
Твой слух привлёк шикарный женский бюст, взор лют, постель отвергает суть бытия,
Под ногами узкая и скользкая стезя, сходить с неё никак нельзя!
На мрачных женских устах
Застыл мимолётный страх, пока в душе горел очаг,
Ты творил и писал при мерцающих свечах,
Двенадцать чакр открыты настежь, ненастье и счастье
Воплотились в одной судьбе,
Когда-то в голове гулял промозглый ветер,
Он не затихал под вечер!
Уходишь наспех,
Оставив бабу без постельных утех,
Больнее всего выглядит её уставшее от дрязг и ссор лицо!
Разум просвещает чувства, он ратует за искусство письма,
Пока же ему не хватает женского тепла,
Где же истинная красота без толики зла, куда она ушла, небось любовь прошла,
Не затронув ни сердца, ни чела!
В любви, как и в искусстве над нами довлеют чувства,
Ты на грани безумства готов погрузиться туда,
Где царит сырость и кромешная темнота!
Простота мы – простота, нас отделяет от окна занавес из тонкой тюли,
Тёплый ветер подул в холодном июне,
Он дарит сон упоительный, рядом с ним источник живительный,
Он любил не всегда, из его уст
Вылетают чаще тоска и грусть,
О них забудь на день иль два,
Пусть твоя совесть будет мертва,
Когда, проснувшись с бодуна, ты решил принять стакан вина на грудь,
Дабы вникнуть в суть происходящего, приносящего наслаждение плоти и душе,
Ты на кураже видишь статную вдову в чужом окне! Любовь возникла вовне,
Я же готически старел, теряя власть над тем, чем давно уже владел,
Таков удел стареющих мужиков, так Господь повелел: найти своё отражение
В груде обнажённых тел, я их воспел, как сумел, на фоне интриг, распрей и бед,
Грешник сед, он смел и удачлив, малость спесив, но не говорлив!
Воздух дик и глух,
Душу раздражает резкий звук, язык от окриков опух,
Он картавит чуть-чуть!
Как вам на вкус женская грудь? Интуицию нельзя обмануть,
Она переполняет кармический сосуд, все сосут, и вдова сосёт,
Втягивая живительный сок в отвисший живот!
Опосля надо рот сполоснуть,
Клиента не спугнуть,
Когда же усядется словесная муть на самое дно,
Тогда можно выпить красное вино, решено:
Пусть дальше вертится судьбы веретено,
Все мы живём грешно! Не наказан никто!
Куда же мы сбежим, если рок непобедим,
Мы немощны пред ним!
Яркий свет мелькнул меж облаков ночных,
Жизнь полна интриг, как нам огонь желаний остудить
И чем же их остановить? Надежды никакой на благоприятный исход,
Пьяная лавина прёт, миг победы был так далёк от высоких чувств,
Взгляд тотчас затмили тоска и грусть! Тот, кто когда-то в этих местах блистал,
Изгоем стал, добро боролось со злом, буря бушевала за открытым настежь окном,
Глава державы замертво упал посреди зелёной дубравы, не вздрогнул, не закричал,
Как загнанный в силки шакал, он что-то сквозь зубы шептал,
Был виден звериный оскал в сумраке ночном, прогремел гром,
Сверкнула молния, из-под его ног тотчас выскользнула стезя!
Разум просвещает чувства и помогает расстаться с тоской и грустью,
Препятствия не бесполезны для ума, судьба сама развеет дым и смог,
Свалит рок с обеих ног в степи поросшей мхом и высохшей травой,
Припорошённой опавшей листвой! Здесь край родной,
Здесь моя семья, здесь вырос я среди полыни,
Там в сумраке зелёной долины
Грешник впитывал истоки собственной гордыни за землю ту,
Что когда-то пребывала в яблоневом цвету, а ныне
Кровь стынет от того, что видит глаз, рок гладит животик,
И зрит на чистый родник, искус был велик - победить чужую совесть и честь
И изыски всего греха принесть, как высочайшую честь старому мальцу,
Его рыло в пуху, ему жизнь – невмоготу, он уже зрит в вечную темноту,
Там глубочайший мрак, он замедляет шаг, этот питерский вурдалак
Наткнулся на огромный кулак старых и опытных забияк!
Нет ничего более увлекательного, чем воля,
Вдыхая пары слабого алкоголя судьба и доля
Ищут вечного покоя посреди не вспаханного поля!
Есть мертвецы, в которых больше жизни, чем в живых,
От них ты бежишь будто от псов цепных, но есть живые,
Не ценившие ипостаси святые, они мертвее мертвецов!
Взыграла кровь у поэтов и мудрецов, каждый из них готов
Постоять за Отчизну святую, хватит терять время впустую,
Я же ликую и скромно тоскую, приблизив к себе судьбу слепую,
Эта злая колдунья довела до состояния бездумья свет жизни,
И лишила толики мудрейшего ума, вокруг пустота и кромешная темнота,
Почему-то с небес исчез степной орёл, тихим выглядит безжизненный зелёный дол,
Не слышны там боле птичьи напевы, тишь в диком поле, мы же сводим земные счёты
С нескрываемой остротой на зубах, не замечая разящий тлен и хладный прах,
Зрим со слезами на очах на потухший очаг, ужасна жизнь без прикрас,
Погибает талант, резвится дилетант, он прёт, как танк
На истины святые, ему не впервые
Топтать чужие мостовые!
Когда-то к нему прикоснётся луч заката, спутаются числа и даты,
Не будет для него утешением зловещее преступление!
Тот, кто жаждет крови чужой, погибает на дороге столбовой,
Как последний изгой! Легионы сорванцов стремятся в бой,
Несутся вперёд с железной уздой на устах, ими движет беспредельный страх,
А боль в глазах, как пирог с казённой начинкой ткнёт в рыло в конце поединка,
Чтобы напомнить толпе, что на судьбе написано заранее всё,
Что свершиться должно!
Мы не можем идти по пути ложному, нанося вред своему естеству,
Вырвана последняя страница из нашей жизни, один шаг до тризны,
Как хорошо мы начинали жизнь свою, подобно молодому соловью,
Подойдя к степному ручью, даём небесам пространное интервью,
Отрицая на корню прискорбную свою вину! Тот, кто, долго не рассуждая,
В порыве страсти побуждает возносить всеобщий бред во имя грядущих побед,
Он - не ЧЕЛОВЕК! Народная истина гласит, чтобы бессмертным быть,
Надо тоску победить и жить без совести и чести!
Каждый на своём месте обожает счастье,
Стремится к малой его части,
Зажав нательный крест в горсти!
Надо не жить, а выживать, душу от толпы скрывать, наедине - ныть и выть,
Чтобы душевная пустота, натолкнувшись на совесть, что ещё чиста, как слеза,
начинает смывать грехи с холста всеобщего стыда, точно так же слова
Смывает с писчего листа холодная дождевая вода! Искры зла таится в нас,
Его тропа беспощадна и узка, жизнь, какая ни есть,
Что-то привносит в совесть и честь!
Их надо иметь, чтобы жизнь была святости сродни!
Проходят жизни дни, часы истекают,
Благостные мечты в сизом тумане тают, знающие люди говорят: бессмертие есть,
Это одно из чудес, чтобы без слёз зреть окрест перед тем, как уйти насовсем!
Всё тлен! Всё – суета! Судьба всегда права! Смола не липнет так к одежде,
Как дурная слава к имени и отчеству, говоря по существу,
Мы жизнь свою начинаем ценить опосля,
У церковного алтаря, уходя навсегда
В дебри извечного мрака!
Земная клоака исчезнет из заплаканных глаз,
Прежние грехи рок когда-то смоет в ржавый унитаз,
В мире зла останется только вещь одна,
Сотканная из благозвучных нитей любви,
Кричи – не кричи, боль в груди не смоют проливные дожди,
Зато впереди не видно ни зги, живи, пока дышишь и пишешь,
И слышишь за спиной шёпот тишины степной!

г. Ржищев
6 июня 2026 г. 10:00