Полковой кросс сладкий чай лес

Прыжки. Полковой кросс/ сладкий чай / лес

Александр Аит

Раз в неделю в полку был кросс.

Не соревнование. Не праздник спорта. Не добровольное мероприятие. Просто один из дней службы, который был вписан в жизнь части так же прочно, как подъём, развод или вечерняя поверка.

Бежали все.

Солдаты. Сержанты. Прапорщики. Офицеры.

Полк растягивался по дороге длинной живой лентой. Впереди всегда находились спортсмены и любители бега. Позади оставались те, кому каждый километр давался тяжело. Но особенность была не в этом.

Считали по последнему.

Не важно, сколько человек прибежало первыми. Не важно, кто показал лучший результат. Главным был последний человек роты. Именно по нему определяли общее время подразделения.

Если рота пробежала плохо — плохо пробежали все.

Такой была армейская логика.

Сегодня многие скажут, что это несправедливо. Возможно. Но тогда это учило простой вещи: ты отвечаешь не только за себя.

Если рота показывала слабое время, наказание получали все.

На переменах между занятиями вместо перекура нас отправляли бегать дополнительные три километра.

Снова и снова.

Пока командиры не решали, что результат стал приемлемым.

Тогда это казалось жестоким.

Особенно когда ты сам пробежал хорошо, а потом вынужден наматывать круги из-за чужой усталости или слабости.

Но спустя годы начинаешь понимать, что армия вообще редко интересуется отдельным человеком.

Армию интересует подразделение.

Механизм.

Общий результат.

Наверное, именно поэтому многие вещи там запоминаются на всю жизнь.

Я бегал хорошо.

На одном из таких кроссов из примерно тысячи человек пришёл вторым.

И это были не современные беговые кроссовки.

На ногах были обычные кирзовые сапоги.

Тяжёлые.

Жёсткие.

Натёртые.

Сегодня молодому человеку трудно представить, что в такой обуви вообще можно быстро бегать.

А тогда бегали.

И не только бегали.

Жили.

Служили.

Терпели.

Смеялись.

Ругались.

Мечтали о доме.

Всё происходило одновременно.

Особенно хорошо я помню финиш.

Там всегда стояла полевая кухня.

Большие армейские термосы.

Горячий сладкий чай.

После нескольких километров бега этот чай казался вкуснее любого напитка на земле.

Над кружками поднимался пар.

Кто-то пил молча.

Кто-то матерился.

Кто-то обсуждал девушек.

Кто-то спорил о том, сколько ещё осталось до дембеля.

А кто-то просто стоял и смотрел вдаль.

Именно такие минуты почему-то остаются в памяти сильнее всего.

Не команды.

Не нормативы.

Не цифры в ведомостях.

А горячий сладкий чай на ветру после тяжёлого бега.

Прошли десятилетия.

Жизнь успела переломать многое.

Были аварии.

Были сломанные пятки.

Были тюрьмы.

Были потери.

Но иногда память неожиданно возвращает меня туда.

На старую дорогу.

К длинной колонне бегущих солдат.

К офицерам в спортивных костюмах.

К пыли под ногами.

И к полевой кухне, возле которой ждала кружка горячего сладкого чая.

Да.

Время было жёсткое.

Но оно было настоящим.


В Мирополе, в учебке связи, утро начиналось одинаково.

Не с кофе.

Не с новостей.

Не с телефона.

Телефонов тогда почти ни у кого не было.

Утро начиналось с шести километров.

Каждый день.

В любую погоду.

Летом, осенью, весной.

Подъём, несколько минут на сборы — и рота выходила на пробежку.

Маршрут проходил через лес.

Сейчас, спустя десятилетия, я понимаю, что память сохранила не столько сам бег, сколько атмосферу.

Тот воздух.

Те запахи.

Ту тишину.

Раннее утро ещё не успевало проснуться окончательно. Солнце только поднималось над деревьями. Лес был наполнен своей жизнью. Где-то кричала птица. Где-то шелестели листья. Где-то ветер проходил через верхушки сосен.

И среди всего этого двигалась наша рота.

Десятки молодых солдат.

Мы бежали лёгким темпом.

Без рывков.

Без рекордов.

Просто ровно и спокойно.

Слышалось дыхание.

Не одного человека.

Всей роты.

Словно большой живой организм двигался по лесной дороге.

Шаг за шагом.

Километр за километром.

Тогда мне казалось, что так будет всегда.

Молодость вообще плохо понимает слово «всегда».

Она считает, что силы бесконечны.

Что ноги будут бежать вечно.

Что здоровье никуда не денется.

Что впереди бесконечная дорога.

Жизнь потом показала другое.

Были травмы.

Были сломанные пятки.

Были годы, когда пройти несколько километров становилось труднее, чем тогда пробежать шесть.

Но память не спрашивает паспорт и возраст.

Иногда она просто открывает старую дверь.

И я снова оказываюсь там.

В Мирополе.

На лесной дороге.

Среди молодых солдат.

Слышу дыхание роты.

Слышу птиц.

Чувствую прохладный утренний воздух.

И понимаю одну простую вещь.

Тогда мы бежали не только через лес.

Мы бежали через собственную молодость.

И потому эти шесть километров невозможно забыть.

Прыжки. Мирополь

Александр Аит

Когда люди слышат слово «учебка», многие представляют несколько месяцев строевой подготовки, пару марш-бросков и обычную армейскую жизнь.

Но некоторые учебки были другими.

Мирополь считался одним из самых тяжёлых мест службы.

Говорили, что сложнее была только Десна.

Насколько это было правдой, не знаю. Солдат редко сравнивает статистику. Он живёт тем местом, где находится сейчас.

А сейчас был Мирополь.

И бег был частью этой жизни.

Мы бегали постоянно.

Иногда казалось, что командиры искренне верят: любую проблему можно решить дополнительным кроссом.

Утренние шесть километров через лес были обычным делом.

Полковые кроссы были обычным делом.

Дополнительные пробежки были обычным делом.

Бег становился таким же естественным занятием, как чистить сапоги или заправлять кровать.

Тогда это воспринималось как тяжёлая обязанность.

Сегодня я понимаю другое.

Нас просто делали выносливыми.

Не только физически.

Морально тоже.

Потому что настоящая усталость начинается не в ногах.

Она начинается в голове.

Когда тело ещё может двигаться, а мысли уже требуют остановиться.

Именно тогда начинается борьба с самим собой.

В Мирополе таких моментов было много.

Особенно зимой.

Особенно в дождь.

Особенно когда хотелось спать больше, чем жить по уставу.

Но учебка не интересовалась нашими желаниями.

Она жила по своим законам.

Подъём.

Построение.

Занятия.

Кросс.

Строевая.

Учёба.

Отбой.

И снова подъём.

Так день за днём.

Неделя за неделей.

Месяц за месяцем.

Тогда казалось, что это никогда не закончится.

Но прошло много лет.

И удивительно вот что.

Я почти не помню оценок за занятия.

Не помню большинство командиров.

Не помню многие фамилии.

Зато прекрасно помню лесную дорогу.

Помню утренний воздух.

Помню дыхание роты.

Помню, как десятки молодых ребят бежали сквозь туман навстречу новому дню.

Наверное, память сама выбирает главное.

И для меня Мирополь остался не казармами.

Не плацем.

Не строевой подготовкой.

А дорогой через лес, по которой каждое утро бежала молодость.


Иногда я думаю о Мирополе.

О той лесной дороге, по которой мы каждое утро бежали свои шесть километров.

Это был 1995 год.

Украина уже стала независимым государством.

Флаг был украинский.

Присяга была украинская.

Но многие из нас ещё выросли совсем в другом времени.

Мы учились по советским учебникам.

Смотрели советские фильмы.

Говорили по-русски.

Читали одни и те же книги.

Для нас всё это было естественно.

Никто тогда не мог представить, каким станет мир через тридцать лет.

Я часто думаю о той казарме.

Стоит ли она сегодня.

Цела ли.

Не попала ли под войну.

Сохранился ли тот лес.

Существует ли ещё та дорога.

А если существует, то кто сегодня по ней бежит?

Наверное, молодые солдаты.

Такие же молодые, какими когда-то были мы.

Только живут они уже в другой Украине.

С другими учебниками.

С другой историей.

С другими взглядами на мир.

И вот здесь начинается странное чувство.

Потому что я живу в Израиле уже много лет.

Но по-прежнему чувствую глубокую связь с русской культурой, русским языком и русской историей.

Не политическую.

Человеческую.

Это часть моей жизни.

Часть моего пути.

И потому мне иногда трудно осознавать, что по той же дороге, где когда-то бежал я, сегодня могут бежать люди, которые смотрят на Россию совсем иначе.

Так распорядилась история.

Она умеет разводить людей в разные стороны.

Но память устроена иначе.

Для неё не существует политических карт.

Она просто хранит утренний лес.

Прохладный воздух.

Шум сосен.

Дыхание роты.

И молодого парня в кирзовых сапогах, который ещё не знал, что однажды будет жить на Ближнем Востоке и вспоминать ту далёкую дорогу через десятилетия.

Время разделило многое.

Но память сохранила дорогу.

А дорога, наверное, до сих пор помнит всех, кто по ней бежал.