Фрейдист и юнгианец в одной камере

«Многие из моих пациенток, страдавших нарушениями принятия пищи, истерическим глобусом, сжатием в горле и рвотами, были в детстве энергичными сосунами»
Зигмунд  Фрейд («Очерки по психологии сексуальности»)

Знаете, что самое страшное, самое нелепое и —  да — самое смешное?
Когда двоих в меру образованных людей объединяет одно замкнутое пространство. Изолятор, в котором вы вынуждены провести пятнадцать суток, а разъединяет вас разный подход к психоанализу. Один — упёртый «фрейдист», другой — «юнгианец». Абсурдность ситуации придаёт тот факт, что молодой (ваш покорный слуга) придерживается теории Фрейда — собственно, основоположника так называемого психоанализа. А второй, Валера «Фашист», человек бессовестно образованный и умудрённый жизненным опытом на добрых двадцать лет старше — он, седой, как пропойный Феникс, является последователем аналитической психологии. Юнгианцем, чтоб его.

Два антагониста.
Два очкарика.
Два теоретика и практика, полимеризующих с пеной у губ после кружки чуть тёплого чифира.

Я только сейчас, с расстояния прожитых лет, понимаю: какая же это была невероятная, невозможная, камерная элегия.

Я, в силу своей молодости и дурацкой вредности, признаюсь честно, доводил пожилого «Фашиста» до нервного… нет, не срыва (его за тридцать пять лет отсиженных  мало чем пробьёшь) — до нервного тика. Он подпрыгивал на скрипучих нарах, бился головой об верхний ярус, и его привычно хрипловатый голос неожиданно взвизгивал.

Потом он медленно отрывал тонкими, почти клавесинными пальцами кусок газеты, аккуратно, но уже с едва заметной дрожью насыпал табак вперемешку с самосадом, сворачивая самокрутку в форме «козьей ножки». Сплёвывал. Проводил языком по краю — чтобы склеилось, как у последнего эстета в этой консервной банке. Прикуривал. Глубоко, со вкусом, с какой-то обречённой благодарностью затягивался… и вместе с дымом выдыхал свою непримиримую с моей точку зрения.