Огненный конь- Сказание

   Жил в одном краю юноша по имени Гэн — смелый, но небогатый: ни золота, ни знатного рода, только сердце верное да руки крепкие. А в тех местах ходила молва про Огненного Коня: будто бежит он так быстро, что под копытами искры сыплются, грива пылает, как рассвет над горами, а глаза светятся, словно угли в ночи. Говорили ещё, что Конь этот не просто быстрый — он чует правду и ложь, и к злому человеку ни за что не подойдёт.
   Однажды над краем нависла беда: разбойники перекрыли дороги, людей пугали, урожай топтали, а атаман их требовал с каждого селения дань — столько пшеницы, что и за три года не собрать. Люди приуныли, только Гэн не опустил головы. Пошёл он к старейшине, спросил: «Где искать Огненного Коня? Может, он поможет нам от беды избавиться?» Старейшина вздохнул: «Многие искали. Но Конь сам выбирает, кому явиться. Он откликается лишь тому, у кого совесть чиста и цель — не корысть, а защита других».
   Гэн не стал медлить. Взял краюху хлеба, флягу с водой и отправился в путь — через леса, где тени вытягивались длиннее к вечеру, через ущелья, где эхо повторяло шаги, будто кто-то крадётся следом. На третий день вышел он к тридесятому морю. Видит: на острове посреди воды огромная куча пшеницы насыпана. И тут же понимает — это ловушка атамана: ждёт он волшебных птиц, что зерно клюют, чтобы потом заставить кого-нибудь добыть для него чудо-птицу и её яйца.
   Только Гэн об этом подумал, как из-за скал выскочили разбойники, схватили его и привели к атаману. Тот ухмыльнулся: «Раз уж ты сам пришёл, будешь мне служить. Добудешь птицу с огненными перьями — останешься жив, нет — голову с плеч!» Дал атаман ему три дня сроку.
   Ночью, когда разбойники уснули, Гэн горько заплакал — не от страха за себя, а от обиды за людей, которым и так тяжело. И вдруг слышит голос: «Ну что случилось, почему ты плачешь?» Поднимает глаза — перед ним Огненный Конь: грива полыхает, но не обжигает, в глазах — тёплый свет. «Я попал в беду, — сказал Гэн. — Атаман грозит смертью, если не достану птицу». Конь вздохнул: «Я тебя предупреждал в ущелье — ты тогда не послушал. Но раз сердце твоё не озлобилось, помогу. Слушай внимательно…»
   Наутро вывел Гэн Огненного Коня, сел ему на спину — и вмиг очутились они на острове. Конь сказал: «Спрячься в куче зерна, руки подними. Когда прилетит царица птиц, она встанет на верхушку, и её лапы окажутся в твоих ладонях. Держи крепко, но не причиняй боли — она не враг тебе».

   Так и вышло: прилетели сотни птиц, начали клевать пшеницу, зерно осело, и лапки царицы попали прямо в руки Гэна. Птица забилась, хотела взлететь, но юноша держал осторожно, без жестокости. «Не бойся, — тихо сказал он. — Я не для атамана тебя держу, а чтобы беду с нашего края снять». Птица вдруг перестала рваться, посмотрела ему в глаза и кивнула.
   Вернулись они к разбойничьему логову. Атаман увидел птицу — глаза загорелись алчным блеском. Но едва он протянул руки, Огненный Конь громко заржал, и от его ржания по земле побежали огненные дорожки. Разбойники в ужасе попятились, а атаман побледнел. «Отпусти людей, — сказал Гэн, — забудь про дань, иначе сила этого Коня обратится против тебя».
   Тут и выяснилось: Огненный Конь не просто защитник — он хранитель справедливости. Атаман, поняв, что проиграл, дал клятву оставить край в покое. Птица взмахнула крыльями — и рассыпала вокруг золотые зёрна: на том месте, где они упали, вскоре выросли богатые поля.
   Гэн вернулся в родное селение героем, но не возгордился. А Огненный Конь остался рядом — не как слуга, а как верный друг: по ночам его силуэт можно было разглядеть на горизонте, когда он бегал по краю неба, оставляя за собой след из звёздных искр.
   И люди знали: пока в сердце живёт правда, Конь придёт на помощь.
*
раньше для меня все эти легенды были пустым звуком, пока мне не явился в детстве золотой конь..