Майские праздники на даче

Чёрный BMW медленно плёлся по ухабистой грунтовой дороге. Водитель старался объезжать ямы, но у него не всегда это получалось. Поэтому пришлось скинуть скорость и тащится ещё порядка трёх километров до нормального асфальтированного пути. Но то, что некоторых водителей нервировало, Марка не беспокоило от «слова совсем». Его прекрасному настроению ничего не могло помешать. Он весело подпевал Гарику Сукачёву его «за окошком месяц май». Дарья же не разделяла восторгов мужа. Она порой осуждающе смотрела на радостного мужчину и, демонстративно вздохнув, отворачивалась в окно. Они абсолютно по-разному смотрели на майские праздники. Если для Марка это было временем отдыха и жарки шашлыков, то Дарья желала сделать максимальное количество дел по огороду. И это всё разный взгляд на назначение дачи. Марк, после долгих уговоров жены, купил усадебный участок исключительно для отдыха. Притом на этом настаивала сама супруга. Но уже на следующий год появилась первая грядка, потом другая и через пару лет половина огорода была засажено не газоном, а картошкой, кабачками и многочисленными помидорами всех цветов, форм и окрасов. Не редко на фоне этого в семье вспыхивали конфликты. Даша уже не просила, а требовала помощи мужчины на огороде. А Марк, в свою очередь, припоминал супруге старые условия договора и что «вообще покупал место отдыха», а не «сраный домик в деревне с сельскохозяйственными угодьями и долбаным навозом». Тем более фазенда, как её часто называл отец семейства,  находилась на краю престижного дачного посёлка в двадцати метрах от леса. Свежий воздух, беседка с встроенным мангалом, двухэтажный домик, а в этом году планируется постройка бани с сауной. Это явно не огород.
После этих доводов супруга начинала ещё сильней пилить мужа и обвинять его, в том, что он не мужик. Настоящие русские мужчины не вылезают с огорода и приносят в дом прибыль в виде продуктов. Как настоящие добытчики. И Дарью не интересовало, что её супруг зарабатывал в среднем раз в 7 больше, чем многие из мужчин и, по сути, всю эту сельскохозяйственную радость он мог попросту купить. Марк являлся заместителем директора металлургического завода, и дача ему нужна была только чтобы отдыхать. Порой после таких конфликтов они не разговаривали по несколько дней, а их десятилетний сын Глеб, не принимая ни чьей стороны, попросту уходил в детскую комнату и играл в планшет.
На деле же, супруга просто завидовала успехам и карьере мужа. Хоть они учились в одном институте и вместе его окончили, Дарья не смогла себя реализовать. Она являлась обычной домохозяйкой и откровенно скучала. На фоне своего супруга, она чувствовала себя ущербной и бесполезной. Поэтому ей и нужен был огород. В первую очередь чтобы доказать Марку и самой себе, что она может тоже приносить прибыль в дом. Но почему то для того чтобы доказать свою полезность, ей постоянно требовалась помощь мужа. И от этого она злилась ещё больше. Даша прекрасно понимала, что без супруга она никто иная как «безработная и не реализованная дама за тридцать». Хотя с другой стороны - ну а Марк кто? Не особо он и молодец. Подумаешь, окончил школу с золотой медалью, а институт с красным дипломом. Потом отслужил в армии в каком-то там ПВО каким-то там командиром расчёта. Приволок какие-то там медальки из армии и удостоверение ветеранов боевых действий и сильно этим гордился. Нашёл чем гордиться. Лучше бы откосил от армии и больше работал. Поднялся по карьерной лестнице. Убил на это целых четыре года, а мог стать замом раньше. Особенно если не ходил в армию. Тем более он всего лишь заместитель директора, а не директор. Так что  ничего особенного. Да. Он редко пил и был верен. Да. Всё нёс в дом, и каждый год возил жену на отдых. Да. Они жили на порядок лучше всех их знакомых. Но грядки-то можно самому вскопать. Тремя словами – обычный ленивый олух. По мнению Дарьи.
Приехав на дачу, Марк первым делом стал готовиться к жарке шашлыка. Расчистил место, насыпал в мангал угли и замариновал мяса. При этом Дарья ходила рядом и целенаправленно мешала. Нудно поучала, что в первую очередь нужно расчистить огород, обработать заранее землю от жуков и паразитов, а если земля немного подсохнет - вскопать культиватором, где сухо. Но сколько жена не пилила Марка- толку этого не принесло. Тот весело напивая, готовился к жарке шашлыков. В итоге, через полчаса хождений вокруг мужа, Даша, проронив – «ну, нет дома мужика - придётся всё делать самой» - ушла чистить граблями огород. Притом делал она это медленно, в нескольких метрах от беседки и с явно не охотой. Проще говоря, чтобы Марк заметил её страдания и его начала мучить совесть. Но его она не мучила.
Увидев соседа через дорогу, Марк, приветственно помахав рукой, громко и радостно прокричал:
- Наступает первомай. Шарь шашлык и наливай.
Но сосед отреагировал более чем странно. Он, открыв рот и не моргая, смотрел на Марка порядка десяти секунд, а после спешно зашёл в дом. Это удивило мужчину. В том году они часто весело общались, не редко пропускали по паре пива и даже пару раз выдвигались на рыбалку. А теперь тот ведёт себя, будто видит Марка впервые. Вроде не ссорились, и нет ни одной причины для столь странного поведения. Но чужая душа потёмки. Мало ли что могло у него случиться? Не придав особого значения странному поведению соседа, Марк стал разжигать угли. Хотел позвать Глеба, чтобы научить его жарить шашлык, но тот «залип» в планшет и смотрел очередных дегенератов. Романтика майских праздников сыну была чужда.
Дав разгореться углям и проверив маринующийся шашлык, Марк посмотрел на жену. Она, нахмурившись, медленно сгребала сухие траву и листья. Решив пойти на «мировую» - не портить же из-за пустяков майские праздники – мужчина пошёл в дом, чтобы развести отраву для жуков. И как обычно перестарался. Ошибся в расчётах. Вышло не ведро раствора, а ведро и кружка. Чуть больше десяти литров. Недолго думая, Марк поднял тару наполненную отравой на стол и занялся предупредительной запиской. На белом листе он крупно написал чёрным фломастером: «Не пить. Яд!» и подрисовал череп с перекрещенными костями. Приклеив листок скотчем к ведру, довольно улыбнулся выполненной работе. И позвал жену. Но вместо перемирия это действие породило новый скандал.
Дарья, театрально закатывая глаза и шлёпая себя по лбу, вздыхала:
-Да как ты мог до этого додуматься? Вдруг Глеб не прочитает и выпьет? Ты хочешь отравить нашего сына? Ладно, ты мне ни в чём не помогаешь, но ребёнок тут причём?
Оправдываться или что-то доказывать было бесполезно. Марк, не проронив ни слова, отодвинул ведро с отравой подальше от края стола. Так чтобы ребёнок не смог дотянуться. И закрыв крышкой, поставил сверху излишки яда в стакане. Дарья, наигранно закатив глаза, обречёно вздохнула. А после и вовсе вышла из кухни, назвав мужа «олухом».
Вскоре пришло время жарить шашлыки. Но и тут царила гнетущая и разобщённая атмосфера. Глеб, поджав ноги и используя колени в роли подставки, скрючившись в три погибели, играл в планшете. Дарья всё также недовольно бурчала, «что вокруг столько дел, а муж закатил веселье». И только Марк, как обычно прибывая в хорошем настроенье, ни взирая на упрёки супруги, весело жарил мясо. Когда с первой партией было покончено, мужчина вынул из стола заранее подготовленную бутылку вина и, улыбнувшись, предложил жене. Но и этот жест вызвал недовольство. Жена изменилась в лице, её губы вытянулись в две полоски и она с нескрываемым омерзением, прошипела:
-Алкаш.- и встав с места, поспешила в дом. Марк решил её не останавливать.
Поднявшись наверх, Даша, сидя в полной темноте, тихо роняла слёзы. Она прекрасно осознавала, что попросту срывает злость на своём муже. Притом на любимом муже. Но зачем она это делает – не знала. И ничего с этим поделать не могла. Даша прекрасно понимала, насколько ей повезло с супругом, но его карьера и успех буквально душили её. За последние десять лет она стала тенью самой себя. А ещё её мучила жажда. Нестерпимое желание выпить. И этот любимый олух, будто зная о её тайной привычке напиваться, когда никто не видит, вынул бутылку вина.
Ходя кругами по тёмной комнате, она долго уговаривала себя не вести как конченная стерва. Быть нормальной женой. И наконец, постараться порадоваться празднику вместе с мужем. Сполоснув лицо холодной водой, в желании скрыть, что она плакала, женщина спустилась в беседку. Ну и тут всё вышло из-под контроля.
Шашлык её показался сырой и, она не помедлила это сообщить. Притом при первом укусе. И только через пару секунд до неё дошло, что мясо получилось сочным как никогда. Марк не говоря ни слова, взял шампуры и хотел вернуть на угли, но Дарья остановила его:
-Не надо… Извини. Лучше налей вина. – произнесла она почти шёпотом и глядя в пол.
Муж беспрекословно выполнил просьбу. Два стаканчика красного Даша осушила почти залпом. В голове приятно зашумело, а на душе стало легко. Она смотрела на рыжую луну и не думала ни о чём. Просто пила вино. Когда попросила третий, невольно заметила, что Марк выпил только половину первой порции. Ей вновь стало не по себе. И здесь она была хуже супруга. Она хуже во всём. От чёрных дум её вырвал встревоженный голос сына. Тот, резко прекратив жевать, не моргая, смотрел в лес. А после с натугой проглотив плохо прожёванный кусок шашлыка, произнёс:
-Пап. Мам. Там кто-то есть. Он сюда смотрит.
Родители поглядели, куда взирал сын, но ничего не заметили. Но резко стало не по себе. Притом всем троим. По коже побежали мурашки, перерастая в лёгкий озноб. Марк повёл взором вдоль забора и вздрогнул от неожиданности. На своём участке, не моргая и широко открыв рот как полоумный, за ними наблюдал сосед. Супруг вновь приветственно помахал ему рукой и громок крикнул:
- Может шашлычок под коньячок? Хотя коньяка нет. Но есть пару бутылок хорошего кубанского вина.
Но сосед ничего не отвечал, а спустя пару секунд и вовсе сел на четвереньки и спрятался за забором. То, что он сидит именно так, было хорошо видно сквозь редкие доски. Пару лет назад они с Марком решили сделать забор на европейский манер.
- Он часом не с ума сошёл?- не спуская взгляда с соседа, поинтересовалась Даша.
- Не знаю.- пожал плечами супруг.
- Ну, хотя не удивительно. Мужики чаще сходят с ума, чем женщины. У нас более устойчивая психика.
Марк проигнорировал выпад. Но супруга не могла молчать. Она с укором проронила:
- А может тоже, как ты развёл яд, а ночью выпил и долбонулся.
И этот укус остался без ответа. Муж просто открыл очередную бутылку и налив себе половину стаканчика, улыбаясь, выпил и прокомментировал:
- Хорошее вино.
Дарья вновь нахмурилась и посмотрела на лес. Да кто ж её тянет за язык? Да и этот олух только улыбается. Да она же конкретно грубит. Нет бы её приструнить. А то ведёт себя как тряпка. На работе всех строит, а дома «не мужик». Выпив пару стаканчиков вина, Даша медленно встала:
-Я спать. – без каких либо эмоций проронила она и даже не глядя на мужа, поднялась в дом.
Скоро её примеру последовал Глеб. Тот вообще ничего не сказал. Просто ушёл и всё. Марк остался один. Один в благословенной тишине. Несмотря на всё внешнее благополучие, их брак разваливался. Всё катилось под откос. Карьера смогла обеспечить его семью деньгами, но и она рушит их брак. А ведь не смотря на все «загоны» Даши, он её по-прежнему любит. Съев ещё половину порции шашлыка, Марк затушил угли, убрал со стола и поднялся в дом. В нём царила гробовая тишина. Праздник не был похож на праздник.
Марк проснулся глубоко за полночь. Не привыкшего к алкоголю, мучила жажда после выпитого вечером вина. И к своему удивлению, он не обнаружил супругу рядом. И это было странно. Насколько бы они не сорились, спали они всегда в одной постели. И не редко за ночь всё забывалось, и влюблённые просыпались в объятиях друг друга. Неужто Даша не этот раз нарушила правило. «Психанула» и демонстративно ушла спать вниз. Встав с кровати, Марк пошёл вниз. Сперва решил попить воды, а уже потом искать жену. Хотя, что там искать? Она или спит на диване, или пьёт в одиночестве. Он знал о проблеме жены с алкоголем. Но спустившись на кухню, Марк остолбенел.
Его жена, сидя на корточках в полумраке, с аппетитом ела из мусорного ведра овощные очистки. Ничего не понимая, Марк натянул улыбку и постарался, как обычно всё перевести в шутку:
-Милая, ну если хочешь кушать - в холодильнике есть шашлык.
Дарья, одетая в ночнужку, не спеша выпрямилась, так же не торопясь повернулась на голос и, внимательно глядя на мужчину, застыла. Притом жевать не переставала, порой роняя изо рта кусочки помоев. Марк не знал, что предпринять. Походу на фоне затяжной депрессии супруга сошла с ума. Но ответ пришёл сам собой.
Женщина растянула рот и протяжно произнесла:
- Наступает первомай. Жарь шашлык и наливай.
И сделала резкий рывок вперёд. Марк этого не ожидал и его тут же сбили с ног. Дарья навалилась на него и, придавив к полу, начала душить. Горло буквально захрустело под её крепким хватом. Непривычно сильным и неимоверно холодным. Её тонкие пальцы буквально обжигали его шею. Завязалась потасовка. Женщина, растянув рот и гулко воя, пыталась задушить мужа. А тот, на своё удивление, не мог от неё отбиться. Она казалась сильней его в несколько раз. Он отбивался из-за всех сил, но получалось только тщетно елозить по полу, бесполезно размахивая руками. В один из таких «половых Па», Марк невольно ударил ногой по столу и кружка, стоящая на ведре с отравой, полетела вниз. И угодила на спину женщины.
Дом оглушил безумный крик. Она вскочила на ноги и, пытаясь дотянуться до спины руками, стала крутиться волчком. В воздухе поднялась дух сожженной травы. Кожа и одежда будто плавилась, оставляя чёрный ожог. Эта червоточина стала расползаться, оголяя то, что скрывалось за личиной. Там оказалась не плоть, а сухие листья, гумус и множество мелких насекомых.
Марк вскочил на ноги и схватил со стола нож. То, что приняло образ его жены, рвануло вперёд, но резко встало. Лезвие вошло в её живот почти по рукоять. Челюсть твари вытянулась вниз на добрых тридцать сантиметров. Протяжно воя Лжедарья отступила на несколько шагов и, покачнувшись, упала. А после, бурля и испуская запах сырой земли, начинала стремительно разлагаться.
-Ты что орёшь?- донеслось со спины.
От неожиданности Марк вскрикнул и повернулся на голос. На пороге кухни стояла ещё одна жена. Не мудрствуя лукаво, мужчина схватил с пола упавшую кружку и, зачерпнув отравы, выплеснул содержимое в лицо жены. Та вздрогнула, быстро заморгала, а после начала вытирать лицо ночнужкой, почти крича от гнева:
- Ты чё совсем башкой поехал? Это же яд. А если бы в рот попал? Вообще перепил, олух?
Но через мгновение, Марк уже обнимал жену и, помогая стирать отраву, шептал:
- Господи. Настоящая. Нужно бежать. Всё объясню позже. Хватаем Глеба и в машину.
-Да ты что несешь? – не унималась Дарья.- Какой ехать? Ночь на дворе? И вообще…
-Закрой рот!- резко оборвал её супругу. Он впервые поднял на неё голос.- Сейчас не время драм. Абсолютно не время. Вон там на полу какое-то нечто, что приняло твой облик.- и он указал на место, где была убитая тварь. Вернее то, что от неё осталось.
На белом кафеле стремительно разолгалось тело. То, что это именно тело, можно было понять по ногам по коленям и рукам по локтям. Но и они пожирались чёрной массой, разваливаясь в странную копошащуюся массу из листьев, перегноя и насекомых. Секундное промедление. Осознание. И Дарья, побледнев от ужаса, зашептала:
- Глеб. Глеб. Наш сын.
Но сын спустился в кухню сам. Бежать за ним не пришлось. А спустя мгновение, из тёмного угла прихожей вышел второй сын. Оба потирали глаза и походили друг на друга как братья близнецы. Дарья, взглянув сперва на одного, а затем на другого, в нерешительности застыла на месте. Но Марк знал, что с этим делать.
Он набрал полную кружку разбавленного яда от жуков и плеснул половину сперва на того, что спустился сверху, а остатки - на вышедшего из угла. Первый, так и не проснувшись, вопросительно посмотрел на отца:
-Пап, ты чего?- вяло промолвил Глеб, всё так же сонно потирая глаза.
И тут же дом разрезал протяжный вой. На груди псевдосына плавилось обегающее чёрное пятно. Оно пожирало его одежду и кожу, оголяя траву и жухлые листья. Даша, схватила настоящего сына за руку и спрятала за своей спиной. Затем они медленно стали отступать за Марка. А неведомая тварь начала меняться.
Её рот тянулся вниз, деформирую лицо. Настолько сильно, что растянутая кожа сползла вниз, обнажая конъюнкти;вальные мешки. Тело мелкого Нечто начало содрогаться, глухо хрустя изламываться и оно, расставив руки в сторону стал наступать не семью. При этом протяжно и жутко воя. Даша закрыла глаза сыну. На благо Глеба, он ещё окончательно не проснулся и не мог отличить сон от яви.
Марк, что всё так и держал в левой руке кухонный нож, сделал выпад вперёд и со всего размаху ударил тварь по лицу. Он метил в шею, но будучи правшой - промахнулся. Но и этого оказалось достаточно. Плоть существа оказалась слаба. Правая половина лица, упала на пол, попутно теряя листья и копошащихся насекомых. Глаз, выбитый из орбиты, повис на зрительном нерве и теперь напоминал разбухший от влаги пакетик чая, который дергали за верёвочку. Тварь, получив отпор, повернулась к мальчику и, протянув руки, начала идти в его сторону. Но отец был рядом.
Несколько взмахов ножом и лезвие проткнуло спину в трёх местах. Нечто отступило. Оно отошло на пару шагов, упало на колени и гулко булькая, завалилось на правый бок. И так же как Лжедарья, начало стремительно разлагаться, воняя сырой землёй и оставляя после себя бурую вязкую смесь из жуков, травы и давно опавшей листвы.
- Так. Берём ключи и уезжаем. Хрен знает, сколько их тут ещё. Тем более, мы пока что не видели пародии на меня.
Они поднялись на второй этаж, спешно переоделись и, взяв документы с ключами, спустились вниз. Нервы натянулись струной у всех троих. Они ожидали, что внизу, перед дверями их уже ждут. Но этого не произошло.
Оказавшись на улице, Марк внимательно огляделся и только, потом устремился в сторону автомобиля. При этом держа Дашу за руку и так крепко, как не держал никогда. Но когда спасение было так близко, мужчина опрометчиво расслабился.
Возле дверей машины Марка сбил с ног сосед. Вернее тот, кто принял его облик. От удара мужчина выронил нож. Постарался до него оттянуться, но тварь навалилась на него. Она вцепилась в горло Марка ледяными пальцами и гулко затянула:
- Первомай…Наливай…Коньячок…Шашлычок.- казалось будто тварь училась человеческой речи.
Пульс ударил в виски. Второй раз за ночь, Марк почувствовал, как у него хрустит гортань. Но этот момент в себя пришла Даша. Любовь к близким пересилила страх и она, схватив с земли кухонный нож, принялась колоть тварь в спину, остервенело приговаривая:
- Это мой олу…Это мой любимый муж!!!
Вскоре и тот, кто принял образ соседа, стал странной шевелящийся массой из сухих листьев и насекомых. А воздух наводнила вонь сырой, словно заплесневевшей, земли. Дачный посёлок наводнил протяжный вой. Сперва одиночный и далёкий. Затем голоса - со всех сторон. А спустя минуту они тянулись из-за ближайших кустов, спереулка и с соседних участков. Но основная их масса слышалась из леса. И именно с той стороны, про которую говорил Глеб. Твари следили за семьёй, начиная с их приезда.
Семья спешно прыгнула в автомобиль и на всех парах поехала прочь из дачного посёлка. По пути они видели, как твари выходили из леса и участков. И уже на выезде, свет фар выхватил из тьмы существо, натянувшее на себя личину Марка. Тот стоял на обочине и, широко улыбаясь, махал им правой рукой. Совсем так, как до этого делал муж, приветствуя псевдососеда.

Первым делом они обратились на ближайший пост ДПС. И обоих заставили пройти освидетельствование на употребление алкоголя. Заметив среднюю степень опьянения, завели протокол. Но помогли показание ребёнка. Бледный Глеб, рассказал сотрудникам о каких-то людях из земли, говорящих про «первомай». В сторону дач отправили патруль. Он не вернулся. Наутро второй экипаж обнаружил служебный автомобиль, а рядом двух задушенных сотрудников. Притом из них будто выкачали все соки. Их трупы напоминали мумий. Но самое удивительное произошло, когда из леса вышли двое, похожих на убитых сотрудников. Те тянули руки и, переламываясь, шли в сторону полицейских, протяжно воя:
 - Стой. Полиция. Я сказал стоять.
Твари были расстреляны на месте. И они, как и другие, разложились на гумус, насекомых и прошлогоднюю листву. После этого дачный посёлок наводнили сотрудники спецслужб, а заведенное дело засекретили. После определённых действий, которые не стали достоянием общественности, нападения прекратились. По крайней мере, о них больше не заявляли. Что это были за твари, так и осталось загадкой.
Семья больше не возвращалась в дачный посёлок. Тем более сотрудники им крайне доходчиво намекнули, «что там им делать нечего». Протокол всё-таки завели и мужчину лишили прав на три года. Марк стал больше посвящать времени семье, а не карьере. Дарья пересмотрела своё отношение к супругу, прошла курс лечения от депрессии и вместо «Олух» она вновь стала его называть «Любимым». Но особо удивительные изменения произошли с Глебом. Он отвлёкся от планшета и сперва увлёкся ужасами, а позже биологией.