Сухона-река, или О живом ходе и вековом имени

Сухона-река, или О живом ходе и вековом имени

Поглядишь на Сухону — одну из главных жил нашего Русского Севера — и сердце зайдётся. А учёные люди, вроде Фасмера того же, привыкли всё по верхам хватать, пенку с молока хлебать, сказал Суходъна, а дальше не объяснил. За ним пошло и поехало, как домино: не поняли дедушку Фасмера, копируют друг у друга, бумагу марают, а живой истины в упор не видят,  мол, «сухая» река, и всё тут.  Разве ж можно так примитивно, так по-пустому о такой стихии судить? Нет, тут надо в самую глубь нырять, в характер её норовистый, в самую нутряную суть.

Главная-то тайна Сухоны не в мелководьи, которого и нет вовсе, а в её чудесном, непостижимом «обратном ходе». Весной, когда всё живое в рост прёт, притоки её — Вологда да Лежа — вскрываются раньше, прут дуром, несут воды колоссальные, неохватные. А у Сухоны в истоке уклон махонький, едва приметный. И вот эти мощные потоки встают перед ней ровно плотина каменная, гидравлический подпор создают. И Сухона, как челнок в руках ярой ткачихи, устремляется вспять, назад в Кубенское озеро! Вот где чудо-то, вот где мощь! И рождается от этого столкновения «сувой».

Слово-то какое — «сувой»! Исконное наше, северное, солью и потом просоленное. От корня «вить» да «вой» оно пошло, а приставка «су-» тут — всему венец. В древнем нашем языке «су-» всегда значило встречу, схватку, соединение или противоборство. Как в «суставе» кости в замок сходятся, как в «сугробе» снег в кучу сгребается, так и в «сувое» потоки в смертной схватке свиваются. Это ж живое свидетельство того, что предки наши приставку эту не для красоты в языке держали, а чтоб саму жизнь, сложные процессы описывать.

И вот как имя реки из этого процесса выковалось. Сначала было «Су-ход». Технический термин, навигаторский, от дедов-прадедов пришедший. «Су-» — вопреки, «ход» — само движение. Река с двойным ходом, с возвратным движением! Река-челнок! Потом, чтоб реку как женщину, как мать-кормилицу обозначить, добавили окончание «-а». Вышло «Сухода» — та, что су-ходом обладает. Самая точная форма, физическую, коренную суть её отражающая.

А дальше — закон жизни, закон нашего северного говора. Взрывной звук «д» в наших краях часто на сонорный, певучий «н» меняется, чтоб слово текучим стало, чтоб из технического описания в имя собственное, в песню превратилось. Так «Сухода» стала «Сухоной». Это не ошибка, это диссимиляция закономерная, упрощение для языка, чтоб имя по реке как по маслу шло, чтоб в веках не спотыкалось.

И ведь не из головы это взято, не из пальца высосано! Гляньте в словари, в сокровищницы наши, что ещё не успели прахом занести. Владимир Даль, светлая душа, чётко зафиксировал: «сувой» — это столкновение двух встречных течений, где вода грядой вздымается. В словарях народных говоров северных, поморских, «сувой» — это место встречи потоков, толчея да водоворот. Даже моряки в своих терминах «сувой» да «сулой» чтут как волнение при встрече течений. Всё сходится! Корень «су-» для северянина — дело привычное, родное.

Так что, противопоставляя «сухую» версию Фасмера нашей правде, мы видим: там — пассивное созерцание кабинетного гостя, а тут — признание глубочайшей мудрости наших предков. Сухона — это не про сухое дно, это Река с Обратным Ходом. Великий природный челнок, чьё имя навеки зафиксировало её уникальную, неповторимую механику движения. В этом и есть истинная, несломленная сила русского слова!

Сомневающимся

Зри в корень Сухоны, или Истинная логика северных имён

Многие могут усомниться в моей версии о том, что название вологодской реки Сухоны означает «река с обратным ходом» (СУ+ХОД ; Сухо[д]а ; Сухо[н]а), ссылаясь на схожие названия в других местах — мол, не у каждого объекта есть обратный ход. Здесь нужно включать логику, а не просто искать созвучия. Рассмотрим факты и дадим поверхностное толкование некоторым объектам со схожим названием: вдали от правого берега Онеги лежит урочище Сухона и одноимённая река. Она течёт на восток, прочь от Онеги, впадая в Лешму. Однако в период весеннего половодья Лешма с притоками создаёт мощнейший природный затвор, и Сухона начинает течь вспять — на запад, к Онеге. Это физический факт. Если же предположить, что река — вторичный топоним от селения Сухона (ныне урочище), то и тут логика прямая: селение стояло среди бескрайних болот, где это место было единственно сухим — вот вам и Сухона. По этой же логике строятся и другие имена: Суходол — это сухой дол (сухая долина, низина), Суходон — селение на сухом берегу Дона, там, где возможны мели и водовороты. Таким образом, вологодская Сухона — это однозначно река с обратным ходом (СУ+ХОД ; Сухо[д/н]а), либо, на худой конец, производное от корня «сук» — соединяющая ветвь или река с высокими сухими берегами. Искать нужно не случайные созвучия, а корень! Мышление Фасмера, которое все слепо копируют, — это абсурд. Возьмём для примера реку Гузёнку. Кабинетный лингвист-эквилибрист, этот заморыш от науки, найдёт слово «гузёнка» (прямая кишка свиньи) и будет радостно восклицать, что Гузёнка — это свинская кишка. Но умный русский человек, особенно северянин, зрит в корень: «гуз» — это зад или тыл. И смысл названия сразу становится очевидным: Гузёнка — это река, текущая за деревней или заходящая с тыла объекта. Название кишки свиньи и реки Гузёнки — однокоренные слова. Искать нужно не от производного. Вот она, живая правда земли, а не бумажные фантазии. Истинное развитие — это дерзкий путь к живым истокам правды, а не рабское блуждание в тени чужих выводов.