Осенние флюиды

Берлин встретил Семёна Павлова промозглым осенним дождём. Он снял небольшой дом в старом районе. Соседом его оказался тихий, немногословный берлинец по имени Маркус, который, как выяснилось, ждал приезда жены.

– Жену зовут Анна, – сказал Маркус однажды вечером, когда они случайно столкнулись у забора. – Приезжает через неделю.

Анна приехала. Семён кивнул, не замечая её и машинально отвечая:

– Семён, остановился в Берлине.

Но когда Маркус назвал её фамилию, у Семёна всё ёкнуло. Анна. Фамилия звучала знакомо, очень знакомо. Он напрягся, перебирая школьные годы, лица одноклассников. И вдруг, словно вспышка, перед глазами возник образ: длинные волосы, яркие очи. Анна. Та самая, с которой они сидели за одной партой. Анна, которая внезапно исчезла, уехав с родителями в Германию много лет назад.

Берлин, который казался серым и чужим, вдруг наполнился красками. Романтические флюиды, о которых он читал в книгах и видел в фильмах лишь, оказались вот тут. Он представлял их встречу, их разговор о школьных годах, как Анна увидит, каким он стал. Он даже начал приводить себя в порядок:  купил новый костюм, стал внимательнее к своему внешнему виду.

Каждый день ожидания тянулся мучительно долго. Семён ловил себя на том, что постоянно думает об Анне. Он представлял, но между ними был Маркус, как же её делить с каким-то берлинцем. И  возникал вопрос: а что же он сам? Он ведь тоже был её одноклассником, её другом. Неужели она забыла его.

Увидев, как Маркус обнимает её, затеял что-то жуткое.

– Семён? – прошептала она, и этот звук, этот вопрос, словно вернул его в прошлое.

– Анна, это наш сосед с России, арендовал дом временно, Семён Павлов. Семён, это моя жена, Анна.

Семён почувствовал, как внутри него что-то перевернулось. Он видел её, такую же, но она была женой другого. И в этот момент, глядя на неё, на её ухмылку, обращенную к Маркусу, у Семёна созрел безумный, пугающий план.

Он вернулся в дом, но мысли об Анне не давали покоя. Он ходил по комнате, пытаясь найти выход из этой ситуации. Он не мог просто так смириться. Он хотел её. Хотел вернуть то, что когда-то было, или создать что-то новое. И тут его взгляд упал на бассейн во дворе Маркуса.

Идея дикая и отвратительная, но такая притягательная в своей простоте. Он вспомнил, как Маркус хвастался своим новым электрооборудованием для бассейна, как показывал ему какой-то провод.

Следующие несколько часов Семён провел в лихорадочном поиске. Он знал, где Маркус хранит это оборудование. Он прокрался в подвал и нашёл нужный провод, толстый, с оголенными концами.

Когда стемнело, Семён вышел во двор. Бассейн был пуст, освещенный тусклым светом фонарей. Он подошел к краю, держа в руках провод. Он видел, как Маркус и Анна вышли на балкон, их силуэты были видны в окне.

Семён замер, наблюдая за ними. Внутри боролись два чувства: отвращение к самому себе и жгучее желание. Он знал, что делает что-то ужасное, но мысль об Анне, о том, что она может быть его, заглушала все остальные.

Он подошел к краю бассейна, где находился электрический щиток для насоса. Руки дрожали, но он действовал решительно. Он подключил один конец провода к щитку, а другой, оголенный, опустил в воду. Вода тут же заискрилась, по поверхности побежали мелкие волны. Семён отступил на шаг, наблюдая за своим творением.

В этот момент он услышал крик. Это был крик Анны. Семён бросился к окну, заглядывая в квартиру соседей. Он увидел, как Маркус,  задергался в конвульсиях в бассейне.

Семён застыл, наблюдая за происходящим. Его план сработал, он избавился от Маркуса. Он хотел избавиться от Маркуса, и избавился

Его романтические мечты сбылись. Он хотел Анну, но теперь она была вдова, а он – убийца. Что он будет делать дальше?

Он посмотрел на Маркуса. Он знал, что скоро приедет полиция. Он должен был что-то предпринять. Но что? Бежать? Сдаться? Спрятать провод.


Берлин, который казался ему таким романтичным, теперь стал местом его преступления. Романтические флюиды воплотились, отвоевал её как римлянин у варвара.