Тишина двоих

— Молчание этих двоих, — ответил сыщик, — может быть вызвано двумя совершенно разными причинами. Во-первых, вполне возможно, что эти люди были соучастниками преступления в полном смысле этого слова, то есть что они встретились с мисс Адой и ее похитителем после того, как карета уехала, чтобы получить свою долю драгоценностей. Нетрудно догадаться, что их мало интересовало ваше вознаграждение. Кроме того, возможно — и эта мысль возникла у меня на основе некоторых сведений, которые я обещаю проверить и дополнить, — что эти два помощника, как вы совершенно справедливо их называете, могли быть всего лишь неосознанными помощниками, которых Джеймс Гобсон привез издалека, чтобы они помогали ему в работе.
Предприятие, о котором он рассказал, не зная его истинной цели, было отправлено им в такие места, куда точно не дойдут ни наши газеты, ни даже слухи из наших городов.
— Что вы имеете в виду?
— Если бы эти индейцы, так похожие на настоящих в своих костюмах, пении и танцах, были настоящими индейцами из прерий, меня бы это не удивило. Но вы должны знать, что среди сиу и команчей история об убийстве мисс Ады неизвестна.
— Клянусь Джорджем, моя дорогая Доу, вы просто великолепны! — воскликнул Келли с неподдельным восторгом.
— Значит, вы собираетесь арестовать Гобсона?
— Думаю, что да, если мистер Дэвис того же мнения.
— Я того же мнения, — ответил коронер, который, обладая более проницательным умом, чем начальник полиции, был не менее поражен выводами детектива. — Теперь я в этом уверен, а поскольку у меня в бумажнике есть ордер на арест Джеймса Гобсона, арестовать его проще простого. Пойдемте, я сам этим займусь.
— Вот, мой дорогой Уильям, улов для твоей сети, за который тебя никогда не простит мой достойный Янг, — со смехом заметил Келли, открывая дверь в кабинет клерка. — Тсс! А вот и он.
Великий Янг действительно был в соседней комнате. Получив от одного из своих агентов сообщение о том, что толпа у морга стала больше и шумнее, чем обычно, начальник сыскной полиции поспешил на место и, увидев, что двери мрачного здания заперты, отправился в контору, чтобы выяснить причину такого буйства.
— Тогда давайте предоставим ему удовольствие и честь арестовать Гобсона, — предложил Доу.
— Хорошо, — сказал коронер, который, возможно, и не горел желанием выполнять эту миссию сам, и быстро ввёл Янга в курс дела. Затем он вручил ему ордер.
Капитан, хотя и продолжал считать Сондерса виновным, ничего не сказал. Он развернулся на каблуках и направился к двери, ведущей из кабинета секретаря в галерею для публики.
“Одно слово, мой дорогой юноша”, - сказал Уильям Доу, жестом приказывая ему остановиться. “Примите меры предосторожности; он надежный клиент, и я бы не удивился, если бы он был вооружен”.
Этого было достаточно, чтобы пробудить смелость ужасного детектива. Он ответил с гордой улыбкой и толкнул дверь.
Джеймс Гобсон, прислонившись к массивным перилам, защищающим стеклянную витрину, за которой выставлены тела, от грубых выходок толпы, спокойно читал «Нью-Йорк геральд», но смотрел в газету одним глазом, потому что, услышав, как кто-то выходит из кабинета клерка, он выпрямился, уронил газету и сделал несколько шагов назад.
Его лицо было таким невозмутимым, что никто бы не сказал, что он готовится к обороне.
Но когда он увидел, что этот сильный мужчина, которого он не знал, направляется к нему, он одним прыжком добежал до конца галереи и, услышав, как Янг кричит ему своим громовым голосом: «Сопротивляться бесполезно, сэр, у меня приказ вас арестовать», — выхватил из кармана револьвер, направил его на капитана и ответил таким тоном, который не оставлял сомнений в его намерениях:
«Зачем меня арестовывать? Если вы подойдете ко мне, я вас убью». Гражданина этой свободной страны нельзя арестовывать подобным образом.
— Этого я и боялся, — пробормотал дородный Келли, который, хоть и был очень храбр, не хотел рисковать жизнью в таком приключении. Поэтому, решив, что лучше договориться, он взял Янга под руку и сказал в ответ Гобсону:
«Как для американца, в ваших словах есть доля справедливости, но как для бывшего мужа Ады Рикард — это неразумно, ведь вас подозревают в убийстве, и против вас выписан ордер на арест».
*******
“The silence of these two men,” answered the detective, “may be caused by two very different motives. In the first place it would not be impossible that these aids were accomplices in the crime in the complete acceptation of the word; that is, that they met Miss Ada and her kidnapper after the departure of the carriage, to receive their share of the jewels. It will be readily understood that they cared little for your reward. Then, it may also be, and this idea was suggested to me by certain information which I promise myself to control and to complete, that these two aids, as you very justly call them, might have been unconscious aids only, brought from afar by James Gobson to help him in his
enterprise, without knowing his real purpose, then sent away by him to places where it is certain that neither our papers nor even the rumors of our cities will reach.”
“What do you mean?”
“That, if these Indians, so true in their costumes, singing and dancing, were real Indians from the prairies, it would not astonish me. Now you must know that among the Sioux or Comanches the story of the assassination of Miss Ada is unknown.”
“By George, my dear Dow, you are admirable!” cried Kelly in the greatest enthusiasm.
“Then you are going to arrest Gobson?”
“I think I shall, if Mr. Davis is of the same opinion.”
“It is exactly my opinion,” answered the coroner, who having a shrewder mind than that of the chief of police, was no less astonished at the deductions of the detective. “Now I am convinced, and as I have here in my pocket-book the warrant which I have issued against James Gobson, his arrest is the simplest thing in the world. Come, I will take charge of it.”
“Here, my dear William, is a haul for your net for which my worthy Young will never forgive you,” observed Kelly, laughing and opening the door of the clerk’s office. “Hark! there he is.”
The great Young was, indeed, in the next room. Being warned by one of his agents that the crowd was becoming more numerous and noisier than usual around the morgue, the captain of detectives hurried to the spot, and, seeing the doors of the dismal building closed, he went to the clerk’s room to inquire the cause of this riotous crowd.
“Then, let us leave him the pleasure and honor of arresting Gobson,” proposed Dow.
“Very well,” said the coroner, who, perhaps, had no intense longing to accomplish this mission himself, and he rapidly acquainted Young with what had happened and what had been decided upon. Then he gave him the warrant.
The captain, although he still adhered to his belief in the culpability of Saunders, did not make any remark; he turned upon his heels and went to the door which led from the clerk’s office to the public gallery.
“One word, my good Young,” said William Dow, signing him to stop. “Take your precautions; he is a solid customer, and I should not wonder if he were armed.”
This was all that was needed to excite the daring of the terrible detective. He answered with a proud smile, and pushed open the door.
James Gobson, leaning against the heavy railing which protects the glass window, behind which the bodies are exposed, from the rudeness of the crowd, was quietly reading the New York Herald, but he read it with only one eye, for, at the sound of men leaving the clerk’s office, he drew himself up, let his paper fall, and took a few steps backward.
His face was so perfectly calm that one could not have said that he was putting himself on the defensive.
But when he saw this powerful man, whom he did not know, coming toward him, he reached the end of the gallery with one bound, and hearing Young call out to him in his stentorian voice: “It is useless to resist, sir, I have orders to arrest you,” he drew a revolver from his pocket, aimed it at the captain, and answered him in a tone which left no doubt as to his intention:
“Why arrest me? If you come near me I shall kill you. A citizen of this free country cannot be arrested like this.”
“That is what I feared,” murmured the stout Kelly, who, although very brave, did not care to risk his life in such an adventure; so, thinking it wise to parley with him, he took Young by the arm and said in answer to Gobson:
“As an American, your remark does not lack justice; but as the former husband of Ada Ricard it is not common sense, for you are suspected of being her murderer, and there is a writ against you which must be executed.”