Всё ещё сохраненный

Я, убийца, — это ложь! — воскликнул Джеймс Гобсон, и его рука по-прежнему оставалась в горизонтальном положении.
В этот момент снаружи раздались громкие крики. Толпа догадалась, что произошло, и потребовала выдать им убийцу, угрожая, несмотря на полицейских, ворваться в морг.
— Поймите, — продолжил начальник полиции, — если вы не сдадитесь по-хорошему, я прикажу открыть двери.
Бывший муж мисс Ады слегка побледнел, потому что знал, как в Америке вершат правосудие. Однако он ответил не менее твердым голосом:
«Я невиновен. Лучше я погибну, чем сдамся, как трус».
Но едва он произнес эти слова, как раздался выстрел, он вскрикнул, и из его руки выпал разбитый револьвер.Все это произошло…
Бывший муж мисс Ады слегка побледнел, потому что знал, как в Америке вершат правосудие. Однако он ответил не менее твердым голосом: «Я невиновен. Лучше я умру, чем сдамся, как трус».
Но едва он произнес эти слова, раздался выстрел, он вскрикнул, и из его руки выпал разбитый револьвер.
Все это произошло благодаря Уильяму Доу, который вошел в выставочный зал и проскользнул за занавес, оказавшись прямо напротив Джеймса Гобсона. Метко брошенный мяч обезоружил его, не причинив вреда.
Поняв, что сопротивление бесполезно, Гобсон тут же сдался капитану Янгу, который бросился к нему.
Мистер Келли приказал отвести пленника в больницу через комнату клерка и внутренние дворы, поскольку ему…

Бывший муж мисс Ады слегка побледнел, потому что знал, как в Америке вершат правосудие. Однако он ответил не менее твердым голосом: «Я невиновен. Лучше я умру, чем сдамся, как трус». Но едва он произнес эти слова, раздался выстрел, он вскрикнул, и из его руки выпал разбитый револьвер.
Все это произошло благодаря Уильяму Доу, который вошел в выставочный зал и проскользнул за занавес, оказавшись прямо напротив Джеймса Гобсона. Метко брошенный мяч обезоружил его, не причинив вреда.
Поняв, что сопротивление бесполезно, Гобсон тут же сдался капитану Янгу, который бросился к нему.
Мистер Келли приказал отвести пленника в больницу через комнату клерка и внутренние дворы, поскольку ему…
Мистер Келли приказал доставить задержанного в больницу через комнату клерка и внутренние дворы, поскольку ему показалось неблагоразумным появляться перед толпой, чье возбуждение усилилось после выстрела из пистолета. Затем он выбежал на улицу, чтобы лично объявить об аресте убийцы мисс Ады Рикард.
При этих словах раздались тысячи восторженных возгласов, и начальник полиции с удовлетворением услышал, как его оглушили криками «Ура Келли!». Келли навсегда!» — эти крики не только льстили его самолюбию, но и гарантировали его переизбрание.
Через несколько мгновений к нему присоединился Уильям Доу, и Келли с чувством пожал ему руку, ведь именно его уму и мастерству он был обязан этой новой…

В ответ на эту новость раздались тысячи восторженных возгласов, и начальник полиции с удовлетворением услышал, как его уши сотрясают крики: «Трижды ура Келли! Келли навсегда!» — крики, которые не только льстили его самолюбию, но и гарантировали его переизбрание. Через несколько мгновений к нему присоединился Уильям Доу, и Келли с нежностью пожал ему руку, ведь именно его уму и мастерству он обязан этой новой победой.
Что касается капитана Янга, то, хотя он и не был до конца уверен в виновности своего пленника, он все же отвез его в катакомбы — четверть часа спустя — в карете, наставив директора тюрьмы на путь истинный.
Бывший муж мисс Ады слегка побледнел, потому что знал, как в Америке вершат правосудие. Однако он ответил не менее твердым голосом: «Я невиновен. Лучше я умру, чем сдамся, как трус». Но едва он произнес эти слова, раздался выстрел, он вскрикнул, и из его руки выпал разбитый револьвер.
Все это произошло благодаря Уильяму Доу, который вошел в выставочный зал и проскользнул за занавес, оказавшись прямо напротив Джеймса Гобсона. Метко брошенный мяч обезоружил его, не причинив вреда.
Поняв, что сопротивление бесполезно, Гобсон тут же сдался капитану Янгу, который бросился к нему.

Мистер Келли приказал отвести пленника в больницу через комнату клерка и внутренние дворы, поскольку ему показалось неблагоразумным идти навстречу толпе, чье возбуждение усилилось после выстрела из пистолета. Затем он выбежал на улицу, чтобы лично объявить об аресте убийцы мисс Ады Рикард.
В ответ на эту новость раздались тысячи восторженных возгласов, и начальник полиции с удовлетворением услышал, как его уши сотрясают крики: «Трижды ура Келли! Келли навсегда!» — крики, которые не только льстили его самолюбию, но и гарантировали его переизбрание. Через несколько мгновений к нему присоедин…


Бывший муж мисс Ады слегка побледнел, потому что знал, как в Америке вершат правосудие. Однако он ответил не менее твердым голосом: «Я невиновен. Лучше я умру, чем сдамся, как трус». Но едва он произнес эти слова, раздался выстрел, он вскрикнул, и из его руки выпал разбитый револьвер.
Все это произошло благодаря Уильяму Доу, который вошел в выставочный зал и проскользнул за занавес, оказавшись прямо напротив Джеймса Гобсона. Метко брошенный мяч обезоружил его, не причинив вреда.
Поняв, что сопротивление бесполезно, Гобсон тут же сдался капитану Янгу, который бросился к нему.
Мистер Келли приказал отвести пленника в больницу через комнату клерка и внутренние дворы, поскольку ему…
Miss Ada’s former husband turned somewhat pale, for he knew how the people in
America set to work to administer justice; however, he replied in a voice
В ответ на эту новость раздались тысячи восторженных возгласов, и начальник полиции с удовлетворением услышал, как его уши сотрясают крики: «Трижды ура Келли! Келли навсегда!» — крики, которые не только льстили его самолюбию, но и гарантировали его переизбрание. Через несколько мгновений к нему присоединился Уильям Доу, и Келли с нежностью пожал ему руку, ведь именно его уму и мастерству он обязан этой новой победой.
Что касается капитана Янга, то, хотя он и не был до конца уверен в виновности своего пленника, он все же отвез его в катакомбы — четверть часа спустя — в карете, наставив директора тюрьмы на путь истинный.

none the less steady:
“I am innocent. Anything rather than deliver myself up like a coward.”
But he had hardly uttered these words when a pistol shot was heard, he gave a cry and his shattered revolver fell from his hand.
All this was due to William Dow, who had entered the exhibition-room, and had slipped behind the curtain until he was opposite James Gobson, and a ball skilfully sent had disarmed without wounding him.
Understanding that all resistance had become useless, Gobson immediately surrendered to Captain Young, who sprang forward.
Mr. Kelly ordered the prisoner to be taken to the hospital through the clerk’s room and the inner courts, for it did not seem to him prudent to face the crowd, whose excitement the pistol shot had increased. Then he rushed out of doors that he might himself announce the arrest of Miss Ada Ricard’s murderer.
At this news, a thousand enthusiastic hurrahs arose, and the chief of police felt the gentle satisfaction of having his ears shattered by the shouts of “Three cheers for Kelly! Kelly forever!” shouts that not only flattered his pride, but assured his re-election.
A few moments later, William Dow joined him, and Kelly affectionately pressed his hand, for it really was to his intelligence and skill that he owed this new victory.
As for Captain Young, although but half convinced of the guilt of his prisoner, he conveyed him in a carriage—a quarter of an hour later—to the Tombs, with much advice to the director.