Назад в СССР часть 19

                И снова колхоз

В сентябре нашу роту отправили в колхоз, на уборку картофеля, и прочих овощей, для частей нашей армии ПВО, расположенных на Чукотке, Камчатке, и на мысе Отто  Шмидта. Очередное приключение, позволившее отвлечься от занятий, марш бросков, и строевой подготовки.
Сначала на электропоезде до Владивостока, а затем на поезде до Дальнереченска, точнее до станции Лазо. На запасном пути, около вокзала, стоял тот самый паровоз, в котором, якобы, сожгли коммуниста Сергея Лазо, с двумя его товарищами. Теперь говорят, что такой марки паровоза тогда ещё не было, да и топка у него слишком узкая, чтобы запихать в неё человека.  Из достопримечательностей поселка могу назвать речку Уссурка, бывшая река Иман, переименованная после событий на острове Даманский. Ну, и конечно, военный совхоз №38, куда нас собственно и привезли. Никакой казармы не было, зато было картофелехранилище, в котором, нас и разместили. Не сразу,конечно. Сначала, лопатами и тяпками мы выгребли остатки гнилой картошки, и прочено мусора, осколками стекла выскребли полы. Конечно же, вымыли, а уже потом на ящики постелили матрасы, набитые соломой. За это время сорок пятый взвод, соорудил пять туалетных кабинок, которые нам очень скоро пригодились.
Если бы, все совхозы и колхозы страны были такими, как совхоз №38, мы бы уже давно жили при коммунизме. Здесь выращивали всё, кроме молодильных яблок. В общем, все овощи и фрукты, и прочие продукты. Сельскохозяйственный рай, в отдельно взятом районе, и всё это под открытым небом, без теплиц, и каких- то укрывных материалов. Поля тянулись до горизонта, и казались бескрайними.
Кормили нас, как на убой, хочешь добавки – пожалуйста, хочешь ещё – пожалуйста, ещё. От обилия овощей, почти у всех, началось расстройство желудка. Первых десять курсантов, с подозрением на дизентерию, сразу отделили от остальных. В конце нашего жилища, они сами себе соорудили, что- то типа больнички, и отгородились от нас брезентом. Выход на улицу у них был отдельным, общаться с ними нам не разрешали.
Наш взводный клоун, Курьязов Витька, сразу же окрестил их “серунчиками “. Шутка понравилась даже нашему сержанту, хотя с юмором у него было не всё в порядке. Несколько дней они не ходили на работу, и балдели над нами, а через неделю им выделили отдельное поле, где они пахали, как и мы. Диагноз дизентерии не подтвердился, но количество “серунчиков “ нарастало, как снежный ком. “Пятиочковый” туалет, не справлялся , с возложенной на него задачей, поэтому вся прилегающая к нему территория, была “заминирована”. Не было вокруг квадратного метра, где бы курсанты не “отложили личинку”.
У всех брали анализ на шигеллу - бактерию, вызывающую дизентерию. Смешно, но мы прозвали эту процедуру- “сломать целку”, так как мазок санинструктор брал из задницы. Через две недели, ни одной “девочки” среди нас не осталось. Какой-то шутник, на входе в наше жилище, большими буквами вывел -“Бронетёмкин Поносец”. Все знали, что это дело рук Курьязова Витьки, но он, категорически отказывался.
Из местной больницы наш санинструктор, привез какое- то противное на вкус зелье, которое мы два дня пили вместо воды, и проблема была решена.
Погода стояла отличная, и чтобы уложиться в сро;ки, мы работали весь световой день. Работать в обмундировании было неудобно и жарко, поэтому, мы работали без сапог и гимнастерок. Картошку собирали в ящики, и прямо на поле заколачивали их. Ящики складировали  рядом с дорогой. Подъезжала машина, которая увозила их на станцию, там ящики загружали в вагоны.
Как- то, во время перекура к нам подошел наш замкомвзвода Юсов. Витька Курьязов лежал на пустых ящиках, положив нога на ногу. На обеих щиколотках  были наколоты какие- то слова.
- Курьязов, что у тебя там написано? – заинтересовался  сержант.
- Да это я по дурости наколол, - усаживаясь проговорил Витёк.
- Ну, а всё- таки?
Витька поднял левую ногу, на которой корявыми буквами было написано -  ”А вы куда?”
- Интересно,- не унимался Юсов,- а на другой что?
- Товарищ сержант, лучше не надо, а то вы обидитесь.
- С чего это я обижусь?
Тяжело вздохнув, Витька показал вторую ногу с наколкой   “А вас ****?”.
Все вокруг ржали, как лошади, и только покрасневший сержант, до которого дошла комичность его положения проговорил:
- Один наряд вне очереди.
- Я так и знал,- улыбаясь, сказал Витька.
          В неделю раз, по субботам нас водили в баню. Дорога проходила через деревню, где можно было, хотя бы посмотреть на женский пол.
 Чтобы не тянуло на женщин, нам в компот добавляли бром. Придумал же какой- то идиот. Бром. Да ты корми, хоть гавном, если молодому организму требуется женская ласка, ничего ты с этим не поделаешь. Утром дневальный орёт -“рота подъём”, а у тебя в трусах, словно оглобля торчит, вот тебе и бром.
Когда мы строем шли по деревенской улице, нас заставляли петь строевую песню. “По долинам и по взгорьям” нам ещё в учебке надоела, и мы выбрали другую. А предложил её, всё тот же Курьязов, и звучала она так:

Вечерело, солнце село,
Ветерок слегка,
Прогуляться девка вышла,
Все равно война.

Повстречала лейтенанта,
Сразу подошла:
«Приходите ко мне на дом,
Я живу одна».

Он приходит, прямо на дом,
Ночь темным темна.
Он разделся, лег с ней рядом –
Все равно война!

Обнимались, целовались –
Ласкам нет конца,
А потом позабывали,
Что кругом война…

  И, не смотря на то, что до границы  было рукой подать, а отношения с китайцами  были напряженными, каждую субботу над деревней раздавалось “ Всё равно война “.