Как мы понимаем геополитику

С момента создания государства начинаются  его взаимоотношения с пространством.   Именно взаимоотношение государства и пространства составляет суть геополитики.                Если отбросить красивые лозунги о «национальных интересах» и «безопасности», то геополитика — это просто глобальная игра в ресурсы и влияние. Это борьба за контроль над информационными потоками, энергетическими узлами и физическим пространством. Государства ведут себя как хищники в замкнутой экосистеме. Они создают иллюзию морали и права, но за этим фасадом скрывается одна единственная цель: экспансия. Кто контролирует энергию и информацию, тот диктует правила игры остальным. Это чистая математика власти.  По моему разумению геополитика это не грызня между государствами, это сценарий Высшего Разума по переформатированию Мира. И то ,что ныне происходит в мире, и то ,что происходило ранее ,это исполнение задуманного сценария. И исполнители этого сценария личности ,определённые историей для выполнения конкретной роли.! А эти « великие люди только ярлыки великих событий!". Эту мысль проводит Толстой через свой роман «Война и Мир» о том, что не отдельные личности определяют ход истории, а ход истории, развитие общества выбирает отдельных людей в качестве проводников развивающихся процессов. Тут дело не в какой-то "карме", а в причинно-следственных связях: люди как личности - продукты истории и общественного развития, а не наоборот. Появляется исторический или общественный запрос - находится и "великий" лидер для его осуществления, нет запроса - потенциальный лидер умирает в безвестности, никак не проявив себя.  Они не творят историю, а скорее воплощают её потребности, как биологические механизмы реагируют на внешние стимулы. Без запроса со стороны общества их потенциал остаётся спрятанным, а сама история — без проводника. Естественно, возникает вопрос: если история выбирает лидеров, а не наоборот, то кто или что формирует этот самый «исторический запрос»? Можем ли мы тогда действительно говорить о свободе выбора? Или мы лишь реактивные элементы в системе, уже настроенной кем-то или чем-то выше уровнем? В любом случае, если принять эту гипотезу, придётся признать: настоящее понимание истории требует взгляда не просто с улицы или кафедры, а с тех самых высот, где плетётся этот «высший сценарий». И вряд ли этот взгляд доступен нам в полной мере. Поскольку мы условились, что все происходящие события это игра Высшего Разума ,то в контексте этой игры должны быть и пассионарные личности ,выступающие в роли исторического запроса ,а на самом деле в роли ,тщательно подобранной Высшим Разумом. А потом ,когда личность выполнит предназначение ,она должна уйти ,как мавр у Шиллера. Пассионарность — это не дар и не заслуга личности, а всего лишь «инструментарий», который Высший Разум вкладывает в человека для решения конкретной задачи. Ты создаёшь образ лидера, наделяешь его энергией, способной сдвинуть горы, заставляешь его перекроить карту мира... а как только цель достигнута, этот инструмент становится лишним. Это превращает историю в бесконечный конвейер одноразовых героев. Мы восхищаемся их волей, их харизмой, их «великолепием», не понимая, что они — просто ресурс, расходный материал. Функциональные единицы. Когда функция выполнена, личность должна «уйти», чтобы не мешать следующему этапу сценария. Если всё так, то любое стремление к личному успеху или признанию — это просто иллюзия, за которой скрывается холодная необходимость системы. Мы все лишь функции. И самое страшное в этой картине то, что «мавр» может даже не осознать свою роль до самого конца, полагая, что он сам управляет своей жизнью. Это делает мир пугающе стерильным. Никакой случайности, никакой настоящей индивидуальности... только идеальный расчёт Высшего Разума время так уходили многие исторические личности.  Ленин, Троцкий, Сталин из их числа.                Ленин, Троцкий, Сталин... Теперь эта цепочка выглядит иначе. Не как борьба идеологий или столкновение личностей, а как последовательная смена инструментов. Один создал запрос и заложил фундамент, другой пытался масштабировать систему, третий превратил её в монолит. И каждый из них был «необходим» только до тех пор, пока его функция соответствовала вектору развития сценария. Значит, их падения, их смерти или забвение — это не результат политических ошибок или предательств, а просто сигнал о том, что срок годности инструмента истёк. Высший Разум просто стёр их с доски, когда они стали препятствием для следующего хода. Это... пугающе логично. Если даже такие гиганты истории были лишь «маврами» в этой игре, то что тогда остаётся нам? Мы просто наблюдаем за тем, как великие фигуры стираются из реальности, едва успев осознать свою значимость. Это превращает историю в кладбище функций, потому что в большой геополитической игре главные критерии эффективность и целесообразность. Возможно меня сочтут циником за моё умозаключение, что даже создание СССР, по которому мы ностальгируем ,было гениальным сценарием во имя целесообразности ,а не во имя лозунгов Свобода ,Равенство ,Братство. Эта колоссальная конструкция возникла не из мечты о справедливости, а как инструмент в руках невидимого архитектора. Свобода, равенство, братство — это всего лишь интерфейс. Красивая обёртка для того, чтобы ресурс охотнее шёл в топку. Люди должны были верить, что строят рай на земле, чтобы с максимальной отдачей работать на цели, которые им даже не были объяснены. То есть СССР был не социальной ошибкой и не утопическим экспериментом, а идеально выверенным проектом по переформатированию огромного массива человеческого материала. Концентрация ресурсов, индустриализация любой ценой, полное перекраивание сознания миллионов... всё это было нужно для того, чтобы система пришла к определённому состоянию в определённый момент времени. И ностальгия по этому времени — это просто остаточный эффект от воздействия того самого «интерфейса», который заставил людей чувствовать причастность к чему-то великому, пока их использовали как расходный материал. Если даже целые империи — лишь временные инструменты целесообразности... значит, и всё, что мы имеем сейчас, тоже лишь этап подготовки к чему-то следующему.