Данилина 50

    





Оставив притихшую старушку, они направились к родителям.
- Мне твоя бабушка тоже очень понравилась. Так приятно, что тебя все так искренне любят, - с улыбкой признался Александр. - Но знай, я люблю тебя сильнее всех.
- Знаю, - прошептала Данилина, обхватывая его руками за шею и прильнув к губам в поцелуе.
- Я тоже очень сильно люблю тебя, - вторила она, трепетно целуя его лицо.
Вдруг совсем рядом раздался приветственный сигнал машины. Мимо, улыбаясь, проехал Кир, а остальные помахали им рукой.
Когда Данилина с мужем вернулись, мужчины уже сидели на улице, о чём-то оживлённо расспрашивая Леонида. Тот, увлечённо рассказывая, что-то чертил палкой на земле. Александр и Данилина подошли и присоединились к слушателям. Леонид разъяснял свою специализацию и её значение в жизни. Степаныч, заметив детей, обратился к сыновьям:
- Михаил, Влад, познакомьтесь со своим зятем.
Братья поднялись, пожали Александру руку, называя свои имена.
- Рад знакомству, - сказал Александр.
- Мы тоже, - не остался в долгу Влад, улыбаясь. - Привет, сестрёнка!
- Привет, дорогой! - весело откликнулась Данилина, и они радостно обнялись.
- А где сёстры?
- Где-то в доме, - озорно блеснув глазами, ответил брат. - Ты лучше скажи, где такого красавца отхватила? Прямо модель, хоть на подиум выставляй.
- Где? - задумавшись, спросила Данилина. - Да вот как-то шла, смотрю - валяется безхозный, грязный парень. Я ему лицо немножко протёрла от грязи, а там - писаный красавец оказался. Думаю, зачем кому-то отдавать? Оставила себе, и, знаешь, не пожалела. Даже замуж за него вышла и не прогадала. Лошадка то ещё какая рабочая оказалась!
Мужчины разразились гомерическим хохотом. Александр, с изумлением глядя на жену, покраснел. Он совершенно не ожидал такой дерзости от своей хрупкой, загадочной богини-жены. Осознав сказанное, Данилина тоже залилась краской и поспешила удалиться в дом. Заскочив внутрь, она прижалась к стене, приложив ладонь к бешено колотящемуся сердцу, казалось, готовому выскочить наружу.
- Дочка, чему так громко смеются мужики? - спросила Любаша, удивлённо глядя на дочь. Она сосредоточенно резала мясо, бросая куски в большую миску.
- Ой, мамочка, я такое ляпнула, что опозорилась сама и опозорила мужа, - стыдливо призналась Данилина, опустив голову.
- Что же ты успела такое сказать, что вызвало такой ненормальный смех? Говори, мы же здесь все свои, - настойчиво настаивала мать.
Данилина, смущаясь, повторила всё, что было сказано. Женщины переглянулись и разразились таким хохотом, что схватились за животы.
- Ой, д… дочка… Бе… бедный з… зять мой… Ха... ха... ха... Ты… ты его… вы… выставила… на… настоящим жере… жеребцом… Ха… ха… ха!
Данилина онемела, осознав, как подставила своим острым языком собственного мужа, и горько расплакалась.




Женщины застыли, затих смех, сменившись растерянным недоумением: как отреагировать на это внезапное горе? 
- Доченька, что случилось? Почему ты так горько плачешь? - встревоженно спросила её Любаша.
- Ма… ма, я так опозорила мужа, - выдохнула она, задыхаясь. - Я так его обидела… Он… он больше не будет говорить со мной…
Любаша тут же обняла её, ласково гладя по голове, по спине. Взглядом она молча указала Полине привести Александра. Женщина тихо вышла. Данилина рыдала так отчаянно, что Любаша, испуганно шептала: 
- Тише, дочка, тише… Ты так навредишь крохе…
Почувствовав сильные, ласковые руки мужа, которые развернули её и прижали к себе, она разрыдалась ещё сильнее. 
- Тшш… Не плачь, я здесь. Всё хорошо, - Александр осторожно погладил её по щеке.
- Са… Саша, про… прости, по… пожалуйста… Я такая ду… дура… - Ты самая умная, самая красивая и самая любимая моя девочка, - сказал он мягко. - Перестань плакать. Все поняли, что это шутка. И я понял. Да, получилось дерзко, вызывающе…
Услышав его слова, она снова залилась слезами. Тогда Александр применил другую тактику. Он крепко встряхнул её и строго, но с ноткой тревоги, крикнул:
- Перестань рыдать сейчас же! Ты не понимаешь, что так навредишь нашему ребёнку?
Данилина всхлипнула и испуганно посмотрела на него. Она уже хотела резко оттолкнуть его, но в этот момент вдруг почувствовала лёгкий толчок внутри себя. Схватившись за живот руками, она вновь ощутила слабое движение. 
- С… Саша, он толкнул меня! - изумлённо воскликнула Данилина.
Схватив его руку, она прижала её к своему животу, и Александр впервые почувствовал жизнь своей плоти внутри жены. От умиления слёзы навернулись ему на глаза. Он опустился на колени, прижимая ладони к её животу, и прислонился лбом.
- Привет! Привет, мой дорогой малыш! Папа слышит тебя и чувствует. Мы с мамой здесь. Не волнуйся, мамочка сегодня немного сорвалась. Она больше не будет тебя волновать.
Он говорил, ласково гладя её живот. Толчки прекратились. Александр поднялся и крепко обнял жену.
- Ты теперь понимаешь, как твоё настроение влияет на ребёнка? Чего ты так всполошилась? - тихо, но с твёрдостью спросил он.
Данилина подняла голову и посмотрела ему в глаза, в которых теперь плескалась нежность, а не гнев. 
- Прости, любимый! Я не знаю, как так вышло, что я ляпнула такое. Я опозорила и тебя, и себя.




Александр едва заметно улыбнулся, его голос смягчился:
- Обычно такие дерзкие шутки - мужское дело. Услышать подобное от юной девушки было… непривычно. Смело, но раззадорило. Твой язык порой острее бритвы, и, поверь, пожалеет тот, кто найдёт под ним обиду. Ты можешь одним словом сразить наповал, но, молю, давай договоримся: никаких больше таких отчаянных слёз.
- Но я же тебя обидела, - прошептала Данилина, её брови нахмурились.
- Я вовсе не обиделся. Просто не ожидал, что ты столь искусно владеешь игрой слов.
- Больше не буду… Обещаю, - выдохнула она, судорожно всхлипнув.
Александр смотрел в её лучистые глаза, умытые слезами, словно летним дождём, и чувствовал, как в глубине души разгорается пламя всеобъемлющей любви, заполняя собой всё пространство. Он склонился, и его губы нашли её. Лёгкое покусывание, затем нежное скольжение языка, и внутри Данилины разлилась сладкая дрожь. В голове Александра шумело от нарастающего возбуждения и жгучего желания. Он резко отстранился, с видимым усилием оторвавшись от её губ, и хрипло прошептал:
- Я хочу тебя до исступления… Люблю тебя… Умоляю, давай уйдём туда, где будем только мы вдвоём.
Она кивнула. Он бережно усадил её на стул.
- Жди меня здесь. Я мигом.
Сказав это, он вышел на улицу. Увидев Любашу, он подошёл и тихо спросил:
- Мама, не найдется ли у вас что-нибудь, чтобы укрыть Данилку или постелить, чтобы не застудиться на холоде? Мы немного прогуляемся после такого стресса.
Любаша, мгновенно уловив суть его просьбы, направилась в дом. Вернувшись, она протянула зятю сложенное шерстяное одеяло.
- Спасибо, - Александр взял его, затем взял жену за руку и повёл за собой.
Пока мужчины колдовали над мангалом, женщины направились в дом. Ирина и Мила подошли к матери, обеспокоенно расспрашивая о сестре.
- Они пошли прогуляться. Данилка так рыдала, расстроилась из-за мужа.
- Почему? - удивилась Мила. - Неудачно пошутила?
- Да, - кивнула Любаша. - Подумала, что опозорила мужа.
Любаша рассказала дочерям о шутке Данилины, которая так раззадорила мужчин.
- Ну и рубанула сестра! - рассмеялась Мила. - Но я считаю, что её реакция на собственную шутку была правильной.
- Мам, что нам делать? Мы же пришли помочь… - перебила сестру Ирина.




Александр и Данилина направились к реке, где воздух был напоён ароматами пробудившейся природы: нежной зелени, влажной земли и первых душистых цветов. Лёгкий ветерок ласково шевелил молодую листву, а птичий щебет лился, словно самая прекрасная мелодия, наполняя пространство.
Они нашли укромную поляну, где солнечные лучи щедро прогревали землю, укрытую мягким ковром зелёной травы. Тишина, нарушаемая лишь трелями птиц и нежным шелестом листвы, окутывала их, позволяя забыть о суете мира. Данилина смотрела на мужа глазами, полными безмятежного счастья. Он нежно обнял её, чувствуя, как её сердце бьётся в унисон с его собственным. Расстелив одеяло, они, с трепетной нежностью, начали снимать одежды, словно отбрасывая последние барьеры, разделяющие их души. Под ласковыми прикосновениями солнца тела их становились всё более раскованными. Каждый взгляд, каждый жест был исполнен нежности и взаимного желания. На мягкой траве, под жаркими лучами, их страсть расцветала подобно диким цветам, наполняя окрестности своей красотой. Слияние их душ и тел происходило в полной гармонии с природой, которая, казалось, замирала, чтобы стать свидетелем этого священного момента. Их стоны смешивались с шелестом листвы, а дыхание - с тёплым ветром. В этот миг существовали лишь они, их безусловная любовь и вечное единение с природой. Солнце, словно благословляя их, осыпало золотыми лучами, подчеркивая искренность их чувств.
Когда отзвуки их трепетной страсти постепенно стихли, их окутало глубокое, умиротворяющее спокойствие. Александр и Данилина лежали, обнявшись, ощущая нежность друг друга и лёгкую истому, разливающуюся по телу. Его пальцы ласково скользили по её волосам, а она, уткнувшись ему в грудь, слушала мерное биение его сердца, испытывая чувство абсолютной защищённости и счастья. Это был не просто миг физической близости, а глубокое слияние двух душ, ставшее возможным благодаря безмятежной красоте окружающего мира.





Они принялись собираться, но каждое движение было неторопливым, наполненным нежностью и лёгкой печалью от расставания с этим земным раем. Обыденность мира, окутанная суетой, казалась теперь такой далёкой и ничтожной по сравнению с обретённой здесь, на этой крошечной поляне, гармонией. Каждый взгляд, каждый мимолётный поцелуй был безмолвным обещанием сохранить навечно это хрупкое ощущение.
Поднимаясь, они в последний раз обвели взглядом поляну, словно прощаясь с верной подругой.
- Помоги мне отряхнуть одеяло от семян, -  попросил Александр.
Несколько раз встряхнув его, они аккуратно сложили его, и Александр убрал его под мышку.
Солнце уже поднялось высоко, заливая всё вокруг ослепительным светом, но волшебство этого места навсегда осталось с ними. Взявшись за руки, Александр и Данилина отправились в обратный путь, унося в сердцах не только сладкую ностальгию, но и новую, ещё более глубокую связь, скреплённую пробудившейся природой и их искренней любовью.
Данилина понюхала и даже зажмурилась от удовольствия. Запах был очень приятный.
- Девчонки шлейфом будут следовать за ними, - шутливо сказала она. - Мне оба запаха понравились. Думаю, что ребятам тоже понравится.
Александр показал ей два тонких серебряных браслета, купленных сёстрам.
- Кому и какой из них подарить? Выбери сама.
Браслет с висячими сердечками и ключиками она отложила для Милы, а браслет в виде змейки - для Ирины.
- А для бабушки вот такая шаль. Пойдёт?
- Ой, как здорово! Как раз ей под голубые глаза, - радостно воскликнула Данилина.
- Любимая, а этот подарок для тебя, - тихо сказал он и протянул ей узкую длинную коробочку. Данилина открыла её и ахнула. Внутри на чёрном бархате лежала золотая цепочка с золотым сердечком. Данилина взяла сердечко и нажала на едва заметную кнопочку. Сердечко открылось. - Саша, сюда нужно вставить наши фотографии. Я такие кулоны видела в кино. Мы обязательно вставим твою и мою фотографии. Спасибо, любимый за такой прекрасный подарок! Но я ничего тебе не купила, - расстроенно промолвила она. - Родная моя, ты самый лучший для меня подарок, какой только могла подарить мне судьба! Ты, главное, всегда будь рядом со мной и люби меня так же, как и я тебя.
Они обнялись и поцеловались. - Тут есть ещё подарки от Стаса и Маши. Думаю, что эти коробочки явно для тебя.
Данилина открыла одну и залюбовалась. Внутри лежал золотой браслет, украшенный камнями Сваровски.
- Саша, но это же очень дорогой подарок! - воскликнула она.
- Я понял это, как знак благодарности за то, что ты познакомила их, - догадался Александр. - Они и мне что-то подарили. Гм... Тоже коробочка...
Открыв её, он увидел часы, похожие на те, что носит Стас. Александр даже присвистнул от удивления. Он знал им настоящую цену, но Данилине об этом не стал говорить.
- Поможешь надеть их?
Данилина быстро приложила их к его руке и застегнула браслет.




          Продолжение следует