Коленвал обыкновенный

Солнце играло на ограде, отражаясь от свежего глянца краски. Мурат выпрямился и, вскинув голову к небу, прислонил руку с кисточкой ко лбу. Пара чёрных капель соскочила с кончика и упала на землю.
Жаль всё-таки, что ребята не пошли с ним. Да, работать надо, но хоть проветрились бы после часов, проведённых за ноутбуками в попытках написать курсовую. Как говорится, смена рода деятельности – тоже отдых.
Почему, интересно, они действительно отказались? Ванька вряд ли позвал девушку на свидание, наврал. Да и не мог же Олег заболеть. Скорее всего, отходит после очередной вечеринки или уже готовится к следующей.
– А Вы как думаете, – Мурат взглянул на белый, выцветший овал, прибитый к деревянному кресту, и, разобрав, что там написано, продолжил, – Аглая Тимофеевна? Болеет мой товарищ или отдыхает?
Молодой человек присел у калитки и макнул кисточку в банку с чёрной краской по ржавчине.
– Ну уж, – рассуждал он, – вряд ли эти лбы кладбища испугались, возраст не позволяет в сказки верить. Да и я днём пошёл, солнце вон как шпарит. Они, ленивцы, работы руками бояться. Им бы поспать, понимаете ли.
Права была Маринка: не его это окружение, Мурату нужны такие же, как и он, энергичные, вездесущие люди, а не вялые мухи.
– Ты машина, дружище! – тараторила она Мурату однажды по телефону, когда он возвращался из приюта, в котором по четвергам выгуливал животных. – Поезд, локомотив, в конце концов, который на себе – заметь, на себе, а не как некоторые, – тащит всю эту унылую шаражку! Вот уйдёшь ты из университета, закончишь, в конце концов, и кто, что там останется? Ты же главный активист! Волонтёр! А это звучит гордо! Как ты меня терпишь вообще? Я же не ты, я такая, как твои Ванёк с Олежеком. А тебе нужен кто-то крепкий, надёжный. Не ставь поезд на полку, ему нужны рельсы! Тебе нужен кто-то рядом, нужна опора. Найди, в конце концов, девушку, обязательно русскую, такую, чтоб и в горящего коня, и на скачущую избу… Что? Наоборот, но это и неважно. Ты же посыл понял?
Мурат устало простонал что-то в ответ. Это было его первое “слово” за последние пятнадцать минут разговора.
Он закончил приводить в порядок могилу Аглаи Тимофеевны, положил ей на блюдце пару мятных конфеток в бумажной обёртке и перебрался к соседнему участочку, должно быть, принадлежавшему мужу покойницы: фамилия была та же.
В окрестности не осталось тех, кто бы помнил этих людей, но, как молодой человек считал, их участочки всё равно должны были содержаться в чистоте, чтобы покойнику было приятнее. После этого он хотел поехать в общежитие, переодеться и выдвинуться в сторону центрального парка. Обычно по средам Мурат убирал вольеры в зоопарке, который там располагался, но неделю назад услышал о забеге и решил быть на нём волонтёром, регистрировать участников и раздавать воду.
Мурат провёл рукой по мокрым от пота волосам и подумал, что вода бы ему не помешала, ведь работать ещё долго. К тому же у него была с собой ветошь – он мог намочить её и протереть кресты. Ближайший магазинчик находился у входа на новое кладбище. Молодой человек, построив в голове маршрут, прикрыл банку крышкой и положил сверху кисточку.
Идти по прямой было не менее полукилометра, а по извилистым тропинкам и того больше. Задумавшись, Мурат опустил голову и потеребил висевший на шлёвке брюк, небольшой, самодельный брелок из ниток и бусин, который ему подарила одна из воспитанниц городского детского дома, и вспомнил, когда в последний раз навещал их.
«Стоит зайти к ним завтра или через день, – рассуждал он. – Или сходить отметиться на парах? Небось, Сан-Палыч уже грезит о моём отчислении»
Когда глаза его встретили луч солнца, взгляд светила показался Мурату знакомым до трепета в сердце и взмаха крыльев бабочек в животе. Наверное, у звездочки в небе была та же улыбка и голос, что у старушки-гардеробщицы из школы искусств, которая сухонькими руками хваталась за рукава куртки и, спрашивая: "Ну, как ты?", шла до крючка, а потом возвращалась с номерком и леденцами. Мурат смущался и радовался, хотел когда-нибудь поговорить с ней обстоятельнее, но был занят, а она уволилась.
Мурат занёс ногу для очередного шага, но не нашёл опоры и, пролетев пару метров, оказался в вытянутой яме. Выругавшись, Мурат встал и прыгнул, попытавшись зацепиться за край, но, как огонь пожирает бумагу, также и боль после падения поглотила сначала его руки, потом грудь и, наконец, завладела им полностью, поселившись во всём теле.
Проехав вниз спиной по землистой стене, Мурат сел. В его глазах яркие крупицы отплясывали безумное танго под бой невидимого метронома, а в ушах свистело. Должно быть, они решили устроить молодого человека актёром в свою тошнотворную труппу, вот только место и время выбрали неудачное: от твёрдой почвы декораций веяло непривычным в это время года холодом, что заставлял Мурата подрагивать, а "костюм" состоял не то из грязи, не то из глины.
А что сейчас принято надевать в театры? Едва ли обычаи изменились, но Мурат давно никуда не выбирался. Раньше, когда он был ещё ребёнком, ему нравились мюзиклы. Интересно, понравятся ли ему те песни спустя… Как давно он их слышал?
– Обязательно, – говорил он сам себе. Не потому, конечно, что голос его успокаивал. Просто так, – Обязательно схожу с мамой на какой-нибудь мюзикл! Только поправлю свои дела в вузе, чтоб она не расстраивалась. На словах просто, конечно. Подошёл к преподу – и считай уже исправил. А на деле…
Он замолчал, и тишина одиночества придавила его, намереваясь расплющить.
Его отчислят, это факт. Невозможно за столь короткий срок, что ему выделен, проделать гигантский массив практической работы и посетить необходимое для аттестации количество пар.
– Чего я добился? Сижу в этой яме, сил не хватает, чтобы встать.
Мурат согнул колени и обнял их. Ошиблась Маринка: он не машина и не поезд, а просто запчасть, гвоздь, должно быть. Обычная железяка, кусочек ржавчины, которой и полки то многовато.
– Я выберусь отсюда весь в грязи, плюнув на эти оградки, краску здесь оставлю, доеду до общаги, зайду в пустую комнату, от меня разбегутся таракашки. Я добрый, всем помогаю. Кому я нужен? Лучше киньте в тумбочку: пользы будет не меньше.
Он достал телефон из кармана и чёрным пальцем ввёл пароль. Связи почти не было, но не это огорчало его. Мурат знал, что ему никто не ответит, пусть возьмут трубку – не смогут помочь, звук уведомлений выключен, а яркость экрана уменьшена. Оставалось ждать, но сколько?
Казалось, темнело. Молодой человек, подняв голову, успокоился: облака загородили солнце. Интересно, долго ли он тут сидит? Стоило что-то предпринять.
– Кто-нибудь! – закричал он, – Кто-нибудь, пожалуйста! Помогите!
Мурат уткнулся лбом в колени и тихо, не стараясь, повторял:
– Кто-нибудь, пожалуйста…
Сверху на него посыпалась земля. Мурат вскинул взгляд и увидел морщинистого мужчину лет пятидесяти в элегантном чёрном костюме.
– Э-эй, ты чего тут расселся? – сказал он. – Ну-ка не сиди на холодном, детей не будет. Вылезти не можешь, что ли, бедолажка?
Мужчина протянул ему руку, Мурат склонил голову набок и пошатнулся.
– Хватайся, ё-моё. Или тебя всё устраивает?
Вскочив, молодой человек взялся за крепкую руку, упёрся в стену ногами, подтянулся, но сорвался и упал.
– Ой-ёй, держись крепче. Или ногами не дорожишь?
Мурат встал и отряхнулся, вытер об себя ладони. Они сцепились снова, мужчина чуть пошатнулся, но выдержал и, наконец, вытянул молодого человека наверх.
– Спасибо большое, спасибо, – сказал Мурат, – Я думал до вечера точно просижу. Хорошо хоть Вы рядом оказались.
– Да, ладно уж тебе, чудик. С кем не бывает. Я рад, что помог, – незнакомец протянул молодому человеку карамельку.
– А что Вы тут делаете? – убрав конфетку в карман и немного помедлив, спросил Мурат.
Отвернувшись, мужчина чуть улыбнулся, но глаза его намокли.
– Я к сыну пришёл, – он говорил совсем тихо, почесывая затылок. – Загнал себя парень.
– Соболезную. Вам чем-нибудь помочь?
Мужчина засмеялся.
– Ты здоровский парень, – он похлопал Мурата по плечу, – но мне помощь не нужна. Лучше о себе позаботься. Ничего не сломал хоть?
Взглянув мельком на левое запястье, молодой человек покачал головой. Засмеявшись, мужчина махнул рукой и ушёл, Мурат смотрел ему вслед.
Отряхнувшись и оглядевшись, молодой человек ещё раз поблагодарил мужчину, пусть тот его и не услышал. Мурат выдохнул и с мыслью, что надо всё-таки докончить начатое, побрёл к старому кладбищу и затвердевшей от краски кисточке.