Гетера - сама себе госпожа. Главы 4 и 5

Глава 4. Таис Афинская: Та, что сожгла Персеполь

4.1. Кто она: между мифом и реальностью

Таис Афинская (IV век до н.э.) — гетера, чьё имя пережило тысячелетия. Она реальное историческое лицо, но её биография обросла легендами так плотно, что отделить факты от вымысла почти невозможно.

Она родилась в Афинах, вероятно, около 360 года до н.э. (точная дата неизвестна). Её отцом, по одной из версий, был некий афинянин, разорившийся во время войн. По другой версии (менее вероятной), она была дочерью фракийского царя;. В Афинах она стала гетерой — и быстро прославилась умом, красотой и независимостью.

Главное, что мы о ней знаем: Таис была подругой (а возможно, и возлюбленной) Птолемея, одного из ближайших соратников Александра Македонского, будущего фараона Египта. Она сопровождала Александра в его Персидском походе (334–324 гг. до н.э.) — единственная женщина в свите, допущенная к военным советам. Историки считают, что она была не просто любовницей, но и политическим советником;.

4.2. Сожжение Персеполя: факты, легенды и политический жест

В 330 году до н.э., после захвата Персеполя — священной столицы персидских царей, — войско Александра устроило пир. Во дворце Ксеркса, среди золота и мрамора, греки праздновали победу. Вино лилось рекой. И тогда Таис встала и произнесла речь.

Её слова пересказывают несколько античных историков, расходясь в деталях, но совпадая в сути. Вот версия Клитарха (историка IV–III веков до н.э.), которую приводит Плутарх:

«Александр, ты сжёг дотла Афины, когда шёл на персов;. Ксеркс, этот варвар, разрушил наши храмы, осквернил святыни, увёл наших женщин в рабство. Сегодня ты стоишь в его дворце. Не будет ли справедливым, если женщина, которая идёт с тобой, своими руками подожжёт этот дом гордыни? Чтобы потомки помнили: месть свершилась. И чтобы никто не мог сказать, что грекам помогали только мужчины»;.

Александр, пьяный и восхищённый, вручил Таис факел. Она подошла к деревянным воротам дворца и бросила огонь. Пламя охватило Персеполь. Александр пожалел о своём решении на следующее утро (и даже приказал тушить пожар, но было поздно). Персидская столица сгорела дотла;.

Что это было? Месть? Политический жест? Или просто пьяная выходка? Современные историки склоняются к тому, что Александр уже планировал уничтожение Персеполя как символа персидского владычества, а Таис была «спусковым крючком». Но сам эпизод показывает: гетера могла влиять на ход истории. Её слово было услышано. Её жест — понят.

4.3. Таис: воительница или гедонистка?

Что двигало Таис? Почему она отправилась в поход с Александром — из любви к Птолемею, из авантюризма, из желания увидеть мир?

Ответ, скорее всего, — всё сразу. Она была достаточно умна, чтобы понимать: поход Александра — это событие, которое изменит мир. А она хотела быть его частью. Не тенью великих мужчин, а действующим лицом.

Она путешествовала через всю Малую Азию, Сирию, Египет, Месопотамию, Персию. Видела чужие культуры, храмы, дворцы. Общалась с персидскими царицами, жёнами сатрапов, жрицами. В её голове рождался новый мир — мир, где греки и варвары смешиваются, где женщины могут говорить, где красота не прячется.

Что она думала о персах после сожжения? Источники молчат. Но, став женой Птолемея в Египте, она правила страной, где жили египтяне, греки, персы, евреи. Ей пришлось научиться терпимости. Возможно, в старости она вспоминала тот пожар с сожалением. Или с гордостью. Мы не знаем.

4.4. От гетеры к царице: Таис после Александра

После смерти Александра (323 г. до н.э.) его империя распалась. Птолемей, один из его диадохов (наследников), захватил Египет и стал фараоном под именем Птолемей I Сотер («Спаситель»). Таис стала его женой — второй по счёту (первой была персидская царевна Артакама, но брак был политическим).

Она родила Птолемею троих детей: сыновей Леонтиска и Лага, а также дочь Эирену. Став царицей, она, вероятно, участвовала в управлении государством. Египетские источники того времени почти не сохранились (период ранних Птолемеев слабо документирован), но греческие авторы упоминают её как женщину «большого ума и влияния»;.

Из гетеры — в царицы. Такой путь был возможен только для неё. Ни Фрина, ни Лаиса, ни даже Аспазия не достигали такого статуса.

4.5. Что она думала о смерти?

Таис умерла, вероятно, между 300 и 280 годом до н.э., в глубокой старости (по меркам IV века до н.э. — ей было за 70). Она была окружена детьми, внуками, богатством. Её похоронили с царскими почестями.

Если она и боялась смерти, то не показывала этого. Она сделала всё, что хотела: увидела мир, повлияла на историю, родила детей, стала царицей. Она не была забыта: её имя пересказывали историки, поэты, а в XX веке Иван Ефремов сделал её героиней своего романа «Таис Афинская» (хотя его Таис — это больше литературный образ, чем историческая реконструкция).

Примечания к четвёртой главе

; Диодор Сицилийский, «Историческая библиотека», XVII, 72, 2. Он называет её «афинянкой». Плутарх — «фракиянкой». Разночтение, скорее всего, из-за того, что мать Таис могла быть из Фракии.

; Плутарх, «Жизнеописание Александра», 38. О роли Таис в сожжении Персеполя пишут Клитарх (фрагменты), Диодор Сицилийский, Помпей Трог (пересказанный Юстином). Версия с факелом — самая известная.

; Имеется в виду сожжение Афин персами в 480 году до н.э. (Ксеркс). Вторжение Ксеркса было актом мести за Марафон (490 г. до н.э.), но для греков оно стало символом варварского уничтожения культуры.

; Плутарх, «Александр», 38. Плутарх сомневается в достоверности эпизода («некоторые говорят...»), но признаёт, что о нём упоминали многие историки.

; Диодор Сицилийский, XVII, 72, 3–6, добавляет подробности: Александр сам бросил факел, а Таис его подхватила. Есть версия, что пожар начался случайно, а легенда о Таис появилась позже. Но большинство исследователей считают эпизод историческим (хотя и ритуализированным).

; Афиней, «Пир мудрецов», XIII, 576d–e, пересказывает, что Таис «правила вместе с Птолемеем» и «служила советчицей». Точных документов нет, но её дети стали знатными людьми при дворе Птолемеев.

---

Глава 5. Фрина: Красота, которая стоила целого царства

5.1. Жаба с душой Афродиты

Фрина из Феспий (ок. 371 — ? до н.э.) — самая знаменитая гетера по имени. Её настоящее имя было Мнесарета («помнящая о добродетели»), а «Фрина» — прозвище, означавшее «жаба». Почему так? Потому что у неё был желтоватый оттенок кожи, напоминавший цвет этих амфибий;. Ирония судьбы: женщину, чьё тело стало эталоном красоты на тысячелетия, называли жабой.

Она родилась в Феспиях (Беотия) около 371 года до н.э.; Жизнь её была тяжела: по одной из версий, она была бедной девушкой, которую заметил скульптор, по другой — её вывезли в Афины и обучали искусству гетеры. В Афинах она быстро прославилась: её красота была настолько совершенна, что её считали земным воплощением Афродиты.

5.2. Пракситель и Афродита Книдская

Именно Фрина позировала скульптору Праксителю (IV век до н.э.) для статуи Афродиты Книдской. Это была первая в истории греческого искусства обнажённая статуя богини;. Пракситель был вдохновлён своей возлюбленной и изваял богиню с её тела.

Статуя стала сенсацией. Её поставили в святилище Афродиты в Книде (на побережье Малой Азии). Туда приезжали паломники со всей Греции — не столько помолиться, сколько посмотреть на «живую Афродиту». Плиний Старший писал: «Статуя настолько прекрасна, что её ставят в закрытом помещении, но все приходят смотреть именно на неё»;.

Именно тело Фрины стало эталоном греческой скульптуры. Пропорции Афродиты Книдской (рост 205 см, соотношение частей тела, изгиб бёдер) копировали веками.

Что чувствовала Фрина, глядя на статую? Гордость? Стыд? Отчуждение? Она не оставила записей. Но она продолжала позировать Праксителю — значит, ей это не претило. Возможно, она осознавала: её тело — это не только её тело. Это произведение искусства. Искусство, которое переживёт её.

5.3. Царь Лидии, налог и цена одной ночи

Фрина славилась не только красотой, но и ценой. Она была очень дорога.

Однажды, согласно античному преданию (которое пересказывали Афиней, Плутарх и другие историки), к Фрине пришёл иностранный правитель. В разных версиях его называют царём Лидии, сатрапом Персидской империи или одним из диадохов — наследников Александра Македонского. Он был богат, могуществен и привык получать всё, что захочет.

Он захотел Фрину.

Она назвала цену. Цена была так велика, что царь, даже будучи владыкой огромных территорий, не мог заплатить её из своей казны. Не потому, что казна была пуста, а потому что сумма была несопоставима с любыми расходами, которые он когда-либо делал на женщину.

Причина? Он ей просто не понравился внешне.

Царь заплатил. Опустошил сокровищницу. Отдал всё.

И получил одну ночь.

Вернувшись в свою страну, царь обнаружил, что казна пуста, а государство нужно содержать. Тогда он издал указ о новом налоге. Своим подданным он объяснил, что «нужды государства требуют чрезвычайных мер». Никто не знал (или почти никто), что эти «нужды» — одна ночь с гетерой из Афин.

Налог оставался в силе долгие годы. Люди платили. А Фрина тратила золото — на храмы, на статуи, на жизнь.

Правда ли это? Скорее всего, нет. Эпизод не упоминается в надёжных источниках и, вероятно, является поздней легендой. Но сама устойчивость легенды показательна: Фрина стала символом женщины, которая может обложить налогом целое царство одной своей красотой.

5.4. Фрина и Диоген: как гетера соблазнила философа (бесплатно)

У этой истории есть продолжение, которое показывает Фрину совсем с другой стороны.

Рядом с Фриной в Афинах жил философ Диоген. Тот самый, который обитал в глиняной бочке (на самом деле — в большом глиняном пифосе для хранения зерна). Он не имел ничего: ни дома, ни денег, ни рабов. Он спал на земле, питался объедками и доказывал своим образом жизни, что счастье не зависит от богатства.

Однажды Фрина пришла к Диогену. Не для того, чтобы купить его или соблазнить. А просто — поговорить. Она восхищалась его умом, его независимостью, его презрением к тому, что другие считали ценным.

Диоген, говорят, встретил её сурово. Он знал её репутацию, знал, сколько стоят её ночи. Но он также знал, что она умна. Он не льстил ей, не просил денег, не пытался её соблазнить. Он просто говорил с ней как равный с равным.

И Фрина провела с ним ночь. Бесплатно.

Когда её спросили, почему царю она продала себя за целую казну, а нищему философу отдалась даром, Фрина ответила:

«Потому что царь покупал моё тело. А Диогену было нужно моё сердце»;.

Или, по другой версии: «Царь хотел обладать мной. Диоген хотел меня понять. Разве можно оценить в деньгах то, что нельзя купить?»;

В этом — вся Фрина. И вся природа гетеры. Она продавала не себя. Она продавала время. Внимание. Иллюзию. Но когда встречала человека, который видел в ней не товар, а личность, — она отдавала себя безвозмездно. Потому что это был единственный способ остаться свободной.

Был ещё один мужчина, устоявший перед её чарами, — философ Ксенократ, глава Академии Платона. Проиграв пари, что она сможет соблазнить этого сурового философа, Фрина воскликнула: «Я же говорила, что разбужу чувства в мужчине, а не в статуе!»;

5.5. Богатство, храмы и стены Фив

Фрина стала баснословно богата. Настолько, что предложила за собственные средства отстроить заново стены Фив, которые были разрушены Александром Македонским в 335 году до н.э. (Фивы восстали против Александра, и он стёр город с лица земли).

Единственным условием было то, чтобы на стенах повесили памятную табличку с надписью: «Разрушены полководцем Александром, восстановлены Фриной, гетерой»;.

Правители Фив (точнее, их остатки, живущие в изгнании) отвергли её предложение. Им было стыдно принять помощь от гетеры. Стены так и остались разрушенными. Но сам факт: гетера могла бросить вызов величайшему завоевателю мира. И не была наказана за это.

Что она думала о богатстве? Фрина не копила его. Она тратила на храмы, на статуи, на жизнь. Возможно, она понимала: богатство — это не цель, а инструмент. Инструмент, чтобы оставить след.

5.6. Суд над Фриной: когда красоту оправдывают без слов

Самая знаменитая история о Фрине — и один из самых ярких эпизодов во всей античной истории.

Фрину обвинили в нечестии. Её отвергнутый поклонник Эвфий (или, по другой версии, политические враги) обвинил гетеру в безбожии, в введении новых культов и в кощунстве. «Живой богине» грозил смертный приговор;;.

Суд был публичным. Тысячи афинян собрались на холме Ареопага. Защищал Фрину знаменитый оратор Гиперид — её любовник и друг (по другой версии — её брат, но это менее вероятно). Речь его была страстной, но судьи колебались. Обвинение было серьёзным, а наказание — смерть.

И тогда Гиперид сделал нечто, что никогда не делал на суде. Он подошёл к Фрине, стоявшей перед судьями в скромной тунике, и одним движением сорвал с неё одежду.

Она стояла обнажённой. Перед тысячами мужчин.

Никто не ожидал. Ни судьи, ни обвинители, ни сама Фрина (говорят, она была в шоке — это противоречило всем правилам приличия).

Гиперид воскликнул:

«Вот она! Вот нечестие, которое вы хотите казнить! Может ли такая красота оскорблять богов, если она сама — дар богов?! Если вы убьёте её, вы восстанете против Афродиты, которая создала её по своему образу и подобию!»

Судьи молчали. Они смотрели на Фрину. На её идеальные пропорции, на её спокойное лицо. И они оправдали её. Единогласно.

Не потому, что поверили в невиновность. А потому, что не смогли убить такую красоту.

Этот эпизод — поворотный в истории античной эстетики. Он показывает: греки верили в единство красоты и добра не как в абстрактную теорию, а как в реальность, способную влиять на суды и смертные приговоры. Красота была не просто приятна — она была убедительна. Она доказывала невиновность. Она творила справедливость.

Это — пример осуществления на деле введённого Сократом термина калокагатия, что буквально значит «прекрасное и доброе» (калос — «прекрасный», агатос — «добрый»). Чаще всего термин «прекрасное» относят к телу, а «доброе» — к душе. Платон, развивая эстетические представления своего учителя, заговорил о соразмерности душевной и телесной красоты;;. Это значит, что столь совершенное тело не могло скрывать несовершенную душу. Можно сказать и так: «Красота и добро — одно и то же. Они — высший критерий истинности». У продолжателей эллинских представлений, древних римлян, было крылатое выражение: «В здоровом теле — здоровый дух», что, в принципе, о том же;;.

5.7. Поздние годы и память

Фрина дожила до старости (редкость для гетеры). Умерла в почёте, окружённая друзьями и почитателями. После смерти Пракситель создал её изваяние — золотую (или позолоченную бронзовую) статую, которую поставили в Дельфах, на высокой мраморной колонне, святилище Аполлона, куда допускались лучшие из лучших;;. Это была неслыханная честь для гетеры.

Что она думала о смерти? Её статуя в Дельфах — это ответ. Она боялась забвения. И победила его.

Примечания к пятой главе

; Афиней, «Пир мудрецов», XIII, 590d–e. Прозвище «Фрина» (жаба) он объясняет желтоватым оттенком кожи, добавляя, что «такой цвет считался красивым».

; Плиний Старший, «Естественная история», XXXVI, 20–21. Он подробно описывает историю статуи: жители Коса отвергли статую обнажённой Афродиты, и её купили жители Книда.

; Плиний, Ест. ист., XXXVI, 21.

; Точных сведений о дате и месте рождения Фрины нет. Её «процветание» (акме) приходится на середину IV века до н.э.

; Афиней, XIII, 591b, передаёт этот диалог. Историки сомневаются в его достоверности, но он стал хрестоматийным.

; Аналогичная версия у Плутарха, «Изречения царей и полководцев», 186c.

; Афиней, XIII, 591c. Ксенократ был известен своей аскетичностью, и Фрина «проиграла» пари, но с честью.

; Афиней, XIII, 591d. Это единственное упоминание об этом предложении. Современные историки считают его недостоверным, но возможным.

;; Обвинение и суд описаны у Афинея (XIII, 590d–591b) и Квинтилиана («Наставления оратору», II, 15, 9). Квинтилиан, римский ритор, пересказывает эту историю как пример «невероятного красноречия», защитившего красоту.

;; Платон, «Пир», 211c–d, о восхождении от красоты телесной к красоте душевной и, наконец, к красоте самой по себе.

;; Ювенал, «Сатира» X, 356–357. Оригинал: «orandum est ut sit mens sana in corpore sano» — «Молиться следует, чтобы здоровый дух был в здоровом теле». Смысл: гармония, а не культ фитнеса.

;; Павсаний, «Описание Эллады», X, 9, 7. Он пишет, что видел статую Фрины в Дельфах между статуями спартанских царей — невероятная честь.