От судьбы не уйдешь

— Ален, ты опять забыл свои ключи! — Жани, как всегда, была начеку.
— Черт, милая, если бы не ты, я бы скоро и голову где-нибудь оставил, — Ален виновато улыбнулся. — Иди ко мне, я поцелую тебя на прощание.
Тяжелая входная дверь захлопнулась. Спустившись на лифте, Ален устроился в салоне своего автомобиля. Рядом на парковке аккуратно стояла машина его жены, но Жани обычно выезжала из дома на полчаса позже.
Уже через двадцать минут Ален входил в свой рабочий кабинет. Милли — его секретарша, обладавшая эффектной фигурой и миловидным личиком, — почти сразу принесла ему чашку обжигающего кофе и немного задержалась у стола.
— Как ваше настроение сегодня? — тихо спросила она, заглядывая ему в глаза. — Мне идти работать с бумагами?
— Задержись, — с мягкой снисходительностью произнес он. — И, как обычно, запри дверь изнутри.
Минут через двадцать оба вернулись к своим рабочим местам. К счастью, в такой ранний час посетителей в офисе еще не было. Зато потом хлынул такой плотный поток клиентов, что Алену некогда было перевести дух — он едва успевал вытирать лоб бумажной салфеткой. Напряжение спало только к полудню. Созвонившись с Жани, они, по давней привычке, договорились пообедать вместе в их любимом ресторанчике.
— Милый, сейчас только полдень, а ты уже выжат как лимон, — заметила Жани, внимательно окинув его уставшее лицо взглядом, едва официант принял заказ.
— Ты же отлично знаешь мою работу, вечные авралы, — вздохнул он. — Зато ты выглядишь так, будто только что вышла из салона красоты с безупречным макияжем.
— Положение обязывает, — Жани улыбнулась и развела руками. — В нашем Доме красоты иначе выглядеть просто непозволительно.
— Знаю, знаю, — ухмыльнулся Ален. — Несчастные мужчины… Сколько денег они тратят ради того, чтобы их жены выглядели как сказочные русалки.
— Это намек в мою сторону? — Жани осторожно прищурилась.
— Что ты, милая, — он поспешно протянул руку через стол и нежно погладил её ладонь. — Ты для меня прекрасна всегда. И вечером, когда смываешь всю эту вашу косметику, и утром, если я просыпаюсь раньше тебя.
— Льстец, — Жани мягко улыбнулась, но взгляд её внезапно стал проницательным. — Никогда не поверю, что ты до сих пор не соблазнил свою Милли. Она слишком хорошенькая, чтобы мужчина прошел мимо.
У Алена на мгновение перехватило дыхание, но он вовремя взял себя в руки.
— Да ты с ума сошла! — воскликнул он, стараясь говорить как можно естественнее. — Ты в сто раз лучше её. Или ты хочешь, чтобы я уволил девчонку и взял вместо неё какую-нибудь предпенсионную тетку? Милли — это, в конце концов, лицо нашей фирмы.
— Я просто пошутила, дорогой, — Жани рассмеялась, убирая руку. — Имею я право хотя бы иногда немного тебя приревновать?
— Значит, любишь, — удовлетворенно подытожил Ален.
В этот момент официант расставил перед ними тарелки, и разговоры сами собой утихли. Плотно пообедав, они дошли до машины Жани, обменялись крепким прощальным поцелуем, и Ален вернулся к своей работе.
Остаток дня пролетел незаметно, но вечером, когда офис опустел, Ален снова попросил Милли задержаться на полчаса. В кабинете за закрытыми дверями они провели томительные тридцать минут. Наводя порядок перед зеркалом, Алену пришлось тщательно поправлять галстук, а Милли — смущенно приглаживать растрепавшиеся волосы. Но их тайну никто не видел. Как и всегда, он галантно довез её до дома, поцеловал на прощание в щеку и подождал, пока тонкий силуэт девушки не скрылся в дверях подъезда, где её ждал законный муж. Только после этого Ален поехал к себе.
Жани уже была дома и привычно возилась у плиты на кухне.
— Скажи честно, — неожиданно обернулась она, едва Ален переступил порог, — ты ведь опять подвозил свою Милли до самого дома?
— Не без этого, — Ален слегка нахмурился, проходя к столу. — Сегодня был сумасшедший день, мы оба вымотались под конец. А что в этом такого?
— Смотри, Ален, — Жани даже не повернулась, продолжая помешивать соус. — Её муж когда-нибудь потеряет терпение и встретит тебя у подъезда с битой. Не боишься?
— Он не настолько глуп, чтобы портить жизнь собственной жене, — самоуверенно хмыкнул он. — Ты же отлично знаешь, как щедро я ей плачу. Она держится за это место.
— Вот именно, — тихо заметила Жани, наконец повернувшись к нему. — Твоя чрезмерная щедрость как раз и наводит на определенные мысли.
— Послушай, Жани, что это ты ни с того ни с сего зациклилась на моей секретарше? — неохотно спросил Ален, чувствуя, как внутри нарастает раздражение. — Раньше тебя это не беспокоило. Что изменилось?
— Ничего, просто праздный женский интерес, — Жани скептически ухмыльнулась, опершись о кухонную стойку. — Ты ведь знаешь: ни одна женщина в мире не захочет делить своего мужчину, пусть даже с самой исполнительной секретаршей. Я давно за вами наблюдаю, Ален. Пока у меня нет никаких прямых фактов…
— И не будет, — буркнул он, пряча взгляд. — Она просто выполняет свои обязанности.
— А что еще ты можешь сказать? — её улыбка стала едва заметно горькой. — Впрочем… так поступают почти все мужчины на твоем месте, это старая как мир история. Но раз уж мы заговорили об этом, я хочу попросить тебя об одной личной услуге. Сделаешь для меня кое-что?
— Смотря что, — осторожно отозвался он.
— Нет, сначала пообещай, что не откажешь. На правах любимой жены.
— Ладно, — Ален вздохнул, уступая. — Обещаю. Что нужно делать?
— В эту субботу, ровно в шесть вечера, пригласи Милли с её мужем к нам на ужин. Мне очень хочется посмотреть в её милые глаза.
— Что за дикая ревность?! — Ален даже подался вперед от неожиданности. — И вообще, в нашей сфере руководители не приглашают секретарш к себе домой на семейные посиделки. Это нарушает все границы!
— А ты пригласи. Тем более ты мне только что это пообещал, — отрезала Жани, и по её тону стало ясно, что спор окончен.
Ален лишь недовольно покачал головой, на его лице не было ни капли удовольствия от грядущих выходных. За ужином они разговаривали мало. Позже, в спальне, Ален был особенно внимателен к жене — близость в этот вечер служила ему привычным щитом от её подозрений и помогала заглушить уколы совести. Исполнив свой мужской долг, он со спокойной душой заснул.
Назавтра, за полчаса до начала официального рабочего дня, в кабинете Алена состоялся крайне тяжелый разговор. По давней привычке они с Милли сначала заперлись изнутри, зная, что остальные сотрудники приходят гораздо позже. Но в этот раз торопливые, нервные объятия принесли мало радости.
— В общем, так, — Ален, слегка запыхавшись, застегивал запонки перед зеркалом, пока Милли поправляла воротничок блузки. — В субботу в шесть вечера ты со своим мужем должна быть у меня дома. И это не обсуждается.
— Как это?! — Бедная девушка от неожиданности даже выронила из рук расческу.
— Видимо, у Жани обострилась интуиция, она почувствовала в тебе соперницу. Теперь она жаждет лично познакомиться с твоей половиной.
— Господи… Но как же я буду смотреть ей в глаза? — ахнула Милли, бледнея.
— Как обычно. Прямо и не мигая, — жестко скомандовал Ален. — Придется разыграть безупречный спектакль, Милли. Подготовь своего мужа, чтобы он вел себя естественно и не ляпнул глупость. Если не подведешь меня и мы снимем это напряжение, с понедельника выпишу тебе солидную премию.
Милли так и застыла перед зеркалом, испуганно глядя на свое отражение.
— Всё, иди работать, — тяжело вздохнул Ален. — И хорошенько прорепетируй свою роль.
Едва Милли исчезла за дверью, он бессильно опустился в глубокое кожаное кресло и потер виски. Внутри липким комком заворочалось нехорошее предчувствие — вся эта затея с ужином ему категорически не нравилась. «И какой черт дернул Жани устраивать эти семейные смотрины?» — мрачно подумал он, глядя в окно.
Оставшиеся два дня до выходных прошли в привычной суете, с неизменными короткими свиданиями после работы, но в субботу утром Ален проснулся уже в полном смятении. Он буквально не находил себе места, шагая из угла в угол. Его не покидал панический страх, что Милли — натура хрупкая — не выдержит психологического давления, разнервничается и одним своим затравленным видом выдаст их с потрохами. Громкий скандал, позор, клеймо изменника… Но больше всего на свете Ален, как ни странно, боялся потерять Жани и разрушить свой брак. Да, он изменял ей, но Жани оставалась центром его вселенной. Последние годы они отчаянно и безуспешно пытались завести ребенка. Жена каждые две недели послушно ходила к какому-то известному гинекологу в частную клинику, надеясь на чудо. Ален искренне сочувствовал ей и надеялся, что этот кризис они переживут. Но если Жани узнает о Милли, всё будет кончено.
Чтобы хоть как-то унять бьющую внутреннюю дрожь, за обедом Ален втайне от жены выпил три солидные порции виски. Алкоголь немного притупил панику, и он завалился спать, рассчитывая протрезветь к приходу гостей.
Ровно в шесть вечера резкий, безжалостный звонок в дверь заставил его вздрогнуть.
На пороге стояла Милли, бледная, натянутая как струна, под руку с высоким, подтянутым и весьма симпатичным мужчиной постарше неё. В руках они держали пышный букет цветов и нарядную коробку с тортом. Из гостиной навстречу гостям вышла Жани.
— Боже мой! Какая встреча! Кого я вижу? — неожиданно громко воскликнул спутник Милли.
Прежде чем Ален успел сообразить, что происходит, мужчина уверенно шагнул вперед, без церемоний вручил Жани букет и… крепко, совершенно по-свойски обнял её за плечи. Ален, который в этот момент как раз осторожно целовал Милли в щеку, приветствуя её, так и застыл с полуоткрытым ртом. Его секретарша испуганно округлила глаза, переводя взгляд с мужа на хозяйку дома. Повисла секундная, звенящая пауза.
Кое-как справившись с замешательством, мужчины обменялись дежурными рукопожатиями. Мужа Милли звали Сэм. Все четверо прошли в гостиную, где уже сверкал хрусталем и фарфором шикарно накрытый стол.
— Так вот, значит, кто твой супруг! — Сэм не переставал широко улыбаться, бросая на Жани выразительные взгляды. — Ален, друг мой, вы не поверите, но я вижу вашу очаровательную жену едва ли не чаще, чем собственную. Разумеется, исключительно по долгу службы.
— В каком смысле? — Ален на секунду растерялся и даже отступил на шаг.
— Да я же её лечащий врач! — весело рассмеялся Сэм, по-хозяйски устраиваясь на стуле. — Я ведущий гинеколог в нашей центральной клинике, Жани ходит ко мне на регулярные консультации и терапию. Уж поверьте моему профессиональному опыту, такую пациентку невозможно забыть.
— Да ладно?! Вот это совпадение! — Ален облегченно рассмеялся, чувствуя, как колоссальный груз падает с его плеч. Раз Сэм — врач его жены, значит, его свободное поведение в прихожей — просто избыток профессиональной экспрессии. — Ну, раз такое дело, Сэм, давай сразу на «ты». И вы, девочки, бросайте этот официоз. Оказывается, у нас тут тесный круг старых знакомых!
Ален повернулся в сторону кухни, где Жани и Милли как раз расставляли легкие закуски.
— Кстати, доктор, раз уж мы в неформальной обстановке… Как там успехи у моей супруги? Есть хоть какие-то надежды на пополнение?
Сэм мгновенно посерьезнел, принял солидный, врачебный вид и веско произнес:
— Скажу тебе честно, Ален: шансы не просто есть, они огромны. Да, ты и сам знаешь, что в прошлом у Жани было несколько крайне тяжелых ранних выкидышей. Организм истощен. Но сейчас мы подобрали идеальную, очень интенсивную терапию, чтобы укрепить репродуктивную систему. Поверь мне, как специалисту: день, когда внутри неё закрепится и начнет правильно развиваться здоровый плод, уже совсем не за горами. Я сделаю всё, чтобы у вас непременно появился ребенок.
— Выкидыши? — Ален на мгновение замер с открытым ртом, но вовремя прикусил язык.
Об этом Жани никогда ему не рассказывала. В груди болезненно кольнуло острое чувство вины: неужели он настолько погряз в своем романе с секретаршей, что умудрился не заметить такую глубокую личную трагедию собственной жены?
— Ну да, конечно… — выдавил он из себя, поспешно меняя тему, чтобы не выдать своего замешательства. — Честно говоря, Жани не очень разговорчива на этот счет, оберегает меня от лишних переживаний. Сэм, присаживайся пока на диван, наши дамы, кажется, уже идут.
Они появились в гостиной одновременно. Напряжение в воздухе было почти осязаемым, но стоило всем опять рассесться за большим широким столом, как бытовая суета немного разрядила обстановку. Уселись строго по парам. Ален тут же принялся сноровисто откупоривать бутылки: женщин ждало изысканное сухое вино, а мужчинам он щедро плеснул в стаканы виски.
— Ну что, за знакомство? — Ален поднялся со своего места, приподнимая бокал. — Да еще и за такое удивительное!
Все дружно чокнулись, выпили, и мужчины принялись галантно ухаживать за своими дамами. Вскоре беседа потекла по привычному руслу: сначала хвалили фирменные закуски Жани, затем, когда алкоголь начал расслаблять скованные страхом нервы, заговорили о политике, налогах и о том, как стремительно летит время. У Алена сложилось четкое ощущение, что все собравшиеся за этим столом подсознательно приняли решение просто напиться — утопить свой затаенный страх в алкоголе, зная, что впереди воскресенье и можно будет спокойно отлежаться. По крайней мере, Сэм опустошал свой стакан с завидным постоянством, так что Алену пришлось еще дважды ходить к бару за новыми бутылками.
Не прошло и двух часов, как скованность окончательно испарилась. Гости шумно смеялись, обнимались и откровенничали. Единственным, кто сознательно тормозил и пил через раз, оставался Ален — инстинкт руководителя требовал сохранять контроль. Но тут Сэм, изрядно захмелевший, пододвинулся к нему почти вплотную.
— У вас в конторе, наверное, адски напряженный график, раз Милли приходится едва ли не каждый вечер задерживаться допоздна? — негромко, заговорщицки спросил доктор.
У Алена внутри всё похолодело, он едва не выронил стакан, но заставил себя ответить максимально спокойным и деловым тоном, молясь, чтобы их не услышали женщины на другом конце стола:
— Почти каждый день авралы, Сэм. Специфика бизнеса, приходится задерживаться и доделывать хвосты. Но надо отдать Милли должное — она во всем мне помогает и преданна фирме на сто процентов. Ну, я и плачу ей, сам понимаешь, соответственно её вкладу.
— Да, да, конечно! Я тебе за это просто безмерно благодарен! — неожиданно громко воскликнул Сэм, хлопая его по плечу. — Только в твоей фирме её способности наконец-то оценили по достоинству. Такой шикарный оклад сейчас днем с огнем не сыщешь. Так что пусть работает, задерживается сколько нужно, я же мужчина взрослый, всё прекрасно понимаю… Бизнес есть бизнес.
Ален облегченно перевел дух, но тут же, ведомый каким-то смутным предчувствием, решил прощупать почву:
— А моя Жани… Она ведь тоже у тебя немало времени проводит? Мне она говорит, что обычно сбегает к тебе в клинику прямо посреди рабочего дня, вместо обеда.
— О, да! — Сэм довольно зажмурился и пригубил виски. — Я всегда стараюсь записать её самой последней в графике, перед моим перерывом, чтобы уделить её тяжелому случаю как можно больше времени. Приходится даже наглухо запирать дверь кабинета изнутри, а то эти опоздавшие пациенты так и лезут без очереди, так и норовят прервать процедуру…
Эта последняя, брошенная вскользь фраза гинеколога подействовала на Алена как удар электрического тока. В голове мгновенно воцарилась звенящая, ледяная трезвость. Запирает дверь изнутри… Ему со страшной, безжалостной отчетливостью представилась картина, как он сам, точно так же, на всякий случай поворачивает ключ в замке своего кабинета, оставаясь наедине с Милли. «Нет, бред, не может быть… Хотя… Господи, неужели?!» — бешеная догадка ослепила его.
Прошел еще час. Алкогольный марафон подошел к концу. Женщины окончательно выдохлись: Жани и Милли, без сил уронив головы на сложенные у тарелок руки, сладко спали прямо за столом. Сэм мирно дремал, глубоко откинувшись на спинку стула. Только Ален, бледный и взвинченный, еще хоть что-то соображал.
Вызывать такси в таком состоянии не было никакого смысла — гостей в таком анабиозе он бы просто не дотащил до машины. Действуя как автомат, он сначала бережно отнес и уложил на кровать в спальне Жани. Затем вернулся, с трудом раздвинул большой диван в гостиной и кое-как перетащил туда бесчувственных Сэма и Милли. Укрывая их пледом, он увидел, как Милли во сне инстинктивно прильнула к мужу, обнимая его за шею. И в этот самый момент Ален внезапно услышал едва различимую, сонную фразу, которую Сэм пробормотал, уткнувшись жене в плечо:
— Жани, любовь моя… Наконец-то мы снова вместе, — едва слышно, с блаженной улыбкой пробормотал спящий Сэм, поудобнее устраивая голову на плече законной супруги.
Ален замер, так и не опустив край пледа. В ушах зазвенело. Эти слова произнес не он. Их произнес Сэм. Значит… всё, что ему только что померещилось, вся эта дикая, безумная картина с закрытыми дверями кабинета — была чистой, абсолютной правдой.
Ничего не убирая со стола, Ален на неслушающихся ногах, совершенно опустошенный, поплелся в спальню. Он осторожно прилег на край кровати рядом с безмятежно спящей Жани и долго смотрел в темноту, пытаясь осознать, как их семейная жизнь превратилась в этот изощренный фарс. Минут через пять алкоголь и моральное истощение взяли свое, и он провалился в тяжелый сон.
Воскресное утро выдалось хмурым и неласковым для всех. Пожалуй, чуть легче остальных чувствовал себя Ален — его хотя бы не мучила неизвестность. Гости бледные, с трудом выдавливая из себя вежливые улыбки, поспешно пили крепкий черный кофе. К остаткам вчерашней роскошной еды никто даже не притронулся. Наскоро попрощавшись, Сэм и Милли буквально сбежали.
Ален и Жани остались вдвоем посреди заставленной грязной посудой гостиной.
— Сексапильная и чертовски милая у тебя секретарша, — неожиданно нарушила тишину Жани, лениво помешивая ложечкой в чашке. — Знаешь, будь я мужчиной, я бы точно не удержалась.
— Да и доктор твой, Сэм, парень очень даже ничего, — ледяным, пугающе спокойным тоном парировал Ален. — Я вот, например, раньше не знал, что он принимает тебя самой последней и изящно запирает за собой дверь на ключ. Будь я на его месте, я бы, пожалуй, тоже не удержался. И вообще, Жани, твоя дурацкая затея с общим знакомством ни к чему хорошему не привела.
— Ну почему же? Мы просто узнали друг друга чуточку ближе, — Жани скептически прищурилась, хотя в её голосе проскочили опасные нотки. — Кстати, я из чистого дружелюбия пригласила Милли к нам в Дом красоты. Подумала, что буду сама лично делать ей укладку, красить ногти… Ну, понимаешь, ухаживать за девочкой, готовить её, так сказать, к вашим вечерним встречам.
В воздухе отчетливо запахло грозой. Медленная, ядовитая перепалка стремительно перерастала в полноценную семейную ссору. Надо сказать, что бурные сцены в их доме случались крайне редко, поэтому Ален под конец не на шутку разволновался, у него даже задрожали пальцы. Жани тоже нервничала, срываясь на повышенные тона. За какие-то полчаса они, словно вскрыв нарыв, вылили друг на друга по доброму ведру накопившихся подколок, обид и скрытых претензий. А высказав всё, так же внезапно и синхронно затихли.
— Извини меня, — неожиданно тихо, без прежнего апломба произнесла Жани. Она подошла ближе и заглянула ему прямо в душу. — Давай не будем сходить с ума и ссориться. Может, всё, что мы тут друг другу наговорили, — это просто чушь и наши воспаленные фантазии? Ведь у нас нет ни одного реального доказательства. Ни у тебя, ни у меня.
— Согласен, прямых улик нет, — Ален тяжело вздохнул, чувствуя, как гнев отступает, оставляя лишь глухую усталость. — Вот когда они появятся… Если вообще появятся… Тогда и будем разговаривать. Но уже совершенно по-другому. Очень серьезно.
— Договорились.
— Кстати, — Ален постарался спросить это как можно более небрежно, — в котором часу ты обычно попадаешь в кабинет к своему гинекологу?
— Где-то в районе двух часов дня, я особо за временем не следила. А что?
— Да нет, ничего… Мне просто по-человечески стало тебя жаль. Получается, в эти дни ты вообще остаешься без обеда, голодаешь ради процедур. У тебя ведь, кажется, завтра очередной прием?
— Боже, Ален, ты точно что-то себе внушил! — воскликнула она, слегка побледнев. — Поверь мне, между мной и Сэмом ничего не было и не будет.
— Все так говорят, — неопределенно обронил он, отворачиваясь к окну.
Эту ночь они провели, формально помирившись. Их супружеская близость была, как и всегда, чувственной и прекрасной. Но в какой-то момент, лежа в темноте и слушая ровное дыхание жены, Ален поймал себя на жгучем уколе стыда. «А вдруг я и правда всё придумал от ревности, и у Жани с доктором ничего нет? — подумал он с тоской. — Ведь у меня-то с Милли всё происходит абсолютно реально. Каждый божий день. И по два раза…» С этой тяжелой, липкой мыслью он в конце концов и заснул.
На следующий день вместо обеда Ален решительно сел за руль. Спустя двадцать минут он уже парковался у клиники. Чтобы не привлекать лишнего внимания в центральном холле, он обогнул здание и зашел с тыльной стороны — через приемный покой, куда обычно привозили пациентов машины скорой помощи. Миновав суетливый первый этаж, Ален поднялся по лестнице на второй и устроился на самом краю длинного коридора, у окна. Отсюда открывался безупречный обзор на нужную дверь в середине прохода.
Около двух часов дня заветная дверь тихонько приоткрылась. В коридор вышла Жани, а следом за ней — Сэм. Из-за ярких лучей полуденного солнца, падавших из панорамного окна, их силуэты казались слегка размытыми, но Ален отчетливо видел каждое движение. Они обменялись парой коротких фраз, затем синхронно огляделись по сторонам, проверяя, пуст ли коридор, и… быстро, но отчаянно жарко поцеловались в губы. После этого Жани поспешила к выходу, а доктор скрылся в глубине своего кабинета.
У Алена внутри словно оборвался натянутый трос. Сомнений больше не оставалось — так приличные врачи со своими пациентками не прощаются. На душе сделалось невыносимо горько. Но в ту же секунду ледяной цинизм отрезвил его разум: а имел ли он вообще право судить Жани и этого Сэма, если сегодня же утром, точно так же заперев дверь на ключ, занимался любовью со своей Милли?
«Но Милли — это всего лишь твоя секретарша, легкое увлечение», — вкрадчиво нашептывал один внутренний голос.
«А Сэм — всего лишь её лечащий врач, такое же мимолетное приключение», — тут же безжалостно парировал второй, более грубый и честный.
«И что мне теперь делать?» — панически пронеслось в его мыслях. Подавать на развод Ален категорически не хотел — несмотря на измену, Жани была частью его самого. Но уязвленная мужская гордость в данный момент буквально требовала швырнуть ей в лицо правду. Да и прекращать тайные встречи с Милли он тоже был не готов — с ней ему было слишком хорошо.
Тяжело поднявшись со скамьи, Ален побрел к выходу. Спустя полчаса он уже сидел в рабочем кресле, погруженный в чертежи. Вечером, когда сотрудники покинули офис, он снова привычно заперся с секретаршей на пятнадцать минут. Но стоило им выйти на парковку, как Ален краем глаза заметил в конце улицы припаркованный автомобиль жены. Он вздрогнул от неожиданности, поспешно увлек Милли к своей машине, довез до дома и, сухо попрощавшись, поехал к себе.
Дома Жани, как ни в чем не бывало, весело гремела посудой на кухне. За ужином оба хранили глухое, тягостное молчание, глубже погружаясь в собственные мысли. Да и последующая ночь выдалась какой-то серой, безликой и пустой. Они уснули гораздо раньше обычного, отвернувшись друг от друга.
Так потянулись дни, серые и монотонные. Ничего не менялось. Хотя… В один из будней Ален освободился пораньше и поддался внезапному порыву — поехал в её Дом красоты. В этот час в зале было пусто. Жани заканчивала обслуживать клиента — как ни странно, это был импозантный, дорого одетый мужчина, хотя обычно в салон заглядывали только женщины. Ален присел на диванчик у самого края и принялся молча наблюдать. Клиент был приторно галантен: расплачиваясь, он с улыбкой поцеловал Жани руку и демонстративно опустил в карман её рабочего халата маленькую прямоугольную визитку. Жани кокетливо улыбнулась в ответ и пошла провожать его к выходу.
И прямо у стеклянных дверей она нос к носу наткнулась на Алена.
— А ты что здесь делаешь? — на её лице отразилось искреннее, граничащее с испугом удивление. Она машинально прижала ладонь к карману с визиткой. — Только не говори мне, Ален, что ты устроил за мной слежку!
— Нет, милая, — Ален постарался придать своему лицу максимально невинное, почти ангельское выражение. — Просто решил хотя бы раз сделать тебе сюрприз, навестить на работе и посмотреть, как ты тут создаешь красоту. Кстати, если у тебя на вечер нет никаких срочных дел, можем поехать домой вместе.
— И ты сегодня даже не задержишься в офисе? — радостно и с явным облегчением спросила она.
— Ну, как видишь. Сегодня я полностью в твоем распоряжении. Кстати, судя по всему, таких визиток у тебя за месяц собирается добрая пара десятков? — он кивнул на карман её халата.
— Ах, эта глупость? Да черт с ней, — Жани равнодушно отмахнулась, хотя её пальцы на секунду дрогнули. — Я просто рада, что клиент остался доволен нашей работой. А эти бумажки я обычно сразу выбрасываю в мусорную корзину. Мне в этой жизни вполне хватает одного тебя, Ален.
Она быстро навела порядок на своем рабочем месте, отпросилась у старшего мастера, и уже через двадцать минут они на двух разных машинах мирно ехали в сторону дома.
Прошел месяц. И хотя внешне в их семье всё казалось идеальным — никто ни за кем демонстративно не следил и не устраивал допросов, — в воздухе отчетливо зависло тяжелое, удушливое облако недосказанности и глухих сомнений. Они оба стали замкнутыми, а душевные разговоры по вечерам и вовсе сошли на нет. Почти незаметно, день за днем, их брак медленно затухал. Ален действительно прекратил вечерние задержки в кабинете, хотя по-прежнему вежливо подвозил секретаршу после работы до дома. Жани, судя по всему, тоже стала осторожнее со своим гинекологом, и они больше не рисковали запирать дверь во время приемов. Но этих вынужденных шагов было слишком мало, чтобы вернуть семью к прежней, искренней жизни.
Но в один из будних дней Милли вошла в кабинет шефа, едва сдерживая слезы. Ален усадил её в кресло напротив себя и приготовился слушать.
— Нам… нам нужно расстаться, Ален, — тихо вымолвила она, низко склонив голову и не поднимая глаз. — Сэму предложили место заведующего целым отделением в престижном госпитале в соседнем городе. Он на седьмом небе от счастья и уже вовсю готовится к переезду. И это еще не всё. В том же госпитале как раз освободилась вакансия личного секретаря главврача, и Сэму твердо пообещали, что это место отдадут мне. Получается, что для нашей семьи всё складывается просто идеально… Извини меня, пожалуйста, что я так внезапно тебя бросаю.
Она тихонько всхлипнула. Ален молча протянул ей свой чистый носовой платок и глубоко, устало откинулся на спинку кресла.
— Что ж… Сколько веревочке ни виться, а конец всё равно один.
— Не говори так! — вспыхнула Милли, утирая слезы. — Я безумно к тебе привыкла и, если честно, втайне надеялась на какое-то общее будущее. Я… я бы с радостью родила тебе ребенка, Ален.
— А почему ты не родишь его собственному мужу? — искренне удивился он.
— С Сэмом я предохраняюсь, — отрезала она. — Мы оба еще не готовы к такому ответственному шагу. Но с тобой всё было бы совсем иначе…
— Ладно, Милли, прекрати хныкать, — мягко, но уверенно прервал её Ален. — Вытри слезы и иди работать. Как принято говорить, всё, что ни делается — к лучшему. Небось, у вас в семье с Сэмом тоже в последнее время не всё гладко?
— Да, — шмыгнула она носом. — Когда он заподозрил, что у меня появился кто-то на стороне, между нами пробежал настоящий ледяной холодок. Хотя я ни на секунду не верю, что сам Сэм безгрешен. И мне кажется, его пассией была именно твоя жена. Зная его жесткие профессиональные правила… Сэм никогда в жизни не запирался изнутри ни с одной своей пациенткой. А уж тем более с той, которая вечно приходила самой последней в очереди.
— То есть ты абсолютно уверена, что между ними что-то было? — глухо спросил Ален, чувствуя, как внутри всё окончательно сжимается.
— Более чем, — Милли горько усмехнулась. — В какой-то период Сэм вообще перестал интересоваться мною как женщиной… Ну, или делал это крайне редко, для галочки. Но зато в те дни, когда в его графике значилась Жани, он возвращался домой и засыпал как убитый, абсолютно опустошенный. Мы, женщины, такие вещи чувствуем кожей. К тому же, учитывая его профессию, таких восторженных пациенток, как твоя жена, у него могли быть десятки. Только теперь какой смысл об этом говорить? Приказ о его переводе уже подписан, обратного пути нет.
Она тяжело поднялась со своего места, задумчиво побрела к двери и, помедлив секунду на пороге, скрылась в коридоре.
Ален остался сидеть в кресле, не шевелясь. Прямо на его глазах из его жизни исчезала любимая во всех отношениях женщина, его идеальная секретарша. Это казалось странной, непреклонной волей самой судьбы. «А может, оно и к лучшему? — неожиданно подумал он, и эта мысль принесла слабое облегчение. — Появился реальный шанс навести порядок в собственной семье. Вторую Милли я всё равно не найду, да и глупо теперь искать. Интересно, а к какому врачу теперь переведут Жани — к мужчине или к женщине?»
Весь день Ален ходил сам не свой, а в обеденный перерыв сорвался и поехал в Дом красоты к жене. К его удивлению, Жани ни капли не поразилась его внезапному визиту. Они молча сели в машину и направились в их привычный ресторан.
— Знаю, знаю… Мне уже сообщили из клиники, что Сэма переводят в другой город, — без лишних предисловий выпалила Жани, едва они опустились за столик. — Мою медицинскую карту передают пожилой женщине-профессору. Мне сказали, у неё опыта даже больше, чем у Сэма. Жаль, конечно, я очень привыкла к его рукам и методике. Но знаешь, Ален… Меня искренне радует, что вместе с ним из нашего города исчезает и твоя Милли. Теперь мне не к кому будет тебя ревновать, ровно так же, как и тебе — меня. Может, для нашего брака это действительно единственный шанс? К лучшему?
— Может, — равнодушно кивнул Ален, стараясь не выдать бури в душе, и перевел взгляд на подошедшего официанта. — Теперь в любом случае уже ничего не изменишь.
Они обедали в полном, звенящем молчании, погруженные каждый в свои мысли, после чего Ален отвез жену обратно на работу.
Сэм и Милли уехали ровно через неделю, спешно выставив свою квартиру на продажу. Но в самый последний вечер они всё же пришли в гости к Алену и Жани — приличия нужно было соблюсти до конца. Странно, но былого веселья за столом не вышло. Они послушно отпраздновали грядущее повышение доктора, произнесли много правильных напутствий, дежурных тостов и просто хороших, теплых слов. Выпили всего одну бутылку вина на четверых, после чего гости стали торопливо прощаться.
Ален вышел на крыльцо и вызвал им такси. Возможно, ему просто показалось в полумраке улицы, а может, и нет, но в момент финальных объятий на глазах обеих женщин — и Жани, и Милли — блеснули едва заметные слезинки. Машина тронулась и унесла бывших любовников в их новую, чистую жизнь.
— Ну вот и всё, — грустно вздохнул Ален, когда они с женой вернулись в опустевшую квартиру. — Завтра понедельник. Мне придется искать новую секретаршу и заново привыкать к чужому человеку.
— Надеюсь, на этот раз это не будет какая-нибудь длинноногая юная модель с амбициями? — попыталась через силу пошутить Жани, но её голос дрогнул.
— Нет, Жани, — Ален грустно усмехнулся, глядя на жену долгим, понимающим взглядом. — Завтра же я подпишу контракт с дамой предпенсионного возраста, с безупречной деловой репутацией и солидным весом. Спектакли окончены.
Жани тихо подошла к нему, положила голову ему на грудь, и Ален обнял её в ответ — крепко и бережно. Их личные бури остались позади, унесенные чужим поездом. Впереди их ждали тихие, спокойные будни, лишенные прежних безумных вспышек страсти, но наполненные наконец-то честной, выстраданной и умиротворенной семейной идиллией. От судьбы действительно было не уйти.
Всю следующую неделю Ален упорно искал подходящую кандидатуру и в конце концов нашел. Коллеги и подчиненные поначалу искренне удивлялись такому странному выбору шефа, но мисс Кейт — солидная дама в элегантных очках — очень скоро стала настоящей душой офиса. За её внешней строгостью и безупречной исполнительностью таилось бесконечное добродушие, и Ален первым оценил её надежность. Единственное, чего он больше никогда не делал — это не подвозил секретаршу до дома. Мисс Кейт жила всего в паре остановок от офиса и предпочитала спокойные поездки на автобусе, что устраивало абсолютно всех.
Время шло. Ален превратился в образцового семьянина. Освободившись от груза двойной жизни, он начал отдаваться работе с такой колоссальной энергией, что вскоре сам президент корпорации обратил на него внимание. Спустя пару месяцев Алену официально предложили кресло вице-президента фирмы. Карьерный взлет был невероятным!
Его доходы выросли в несколько раз. Теперь они с Жани могли позволить себе роскошные отпуска на далеких экзотических островах, а в их доме наконец-то воцарились долгожданный покой и гармония. Ален даже попытался мягко уговорить жену оставить работу и полностью посвятить себя домашнему уюту, но Жани так искренне любила свой Дом красоты, что его попытки ни к чему не привели.
«Ну и ладно, так даже лучше, — рассудил Ален, глядя, как жена собирается утром в салон. — Будет при деле, не станет скучать, да и глупые соблазны ни у кого из нас больше не появятся».
Но самое невероятное и долгожданное чудо произошло через полгода. Сомнений не оставалось — Жани была беременна. Её новый лечащий врач, строгая пожилая женщина-профессор, осмотрев её, уверенно заявила, что плод развивается абсолютно нормально и здоровью мамы ничего не угрожает.
Спустя положенный срок Ален с огромным букетом нежно-розовых роз взволнованно замер у дверей роддома. Из выписной комнаты вышла сияющая Жани. Девочка, которую ему бережно передала акушерка, была удивительно красивой с самой первой секунды своей жизни.
— Спасибо тебе, милая… Спасибо за дочь, — с трепетом прошептал Ален, бережно принимая драгоценный сверток в руки, пока Жани забирала у него букет.
Уже вечером, когда малышка мирно уснула в своей новой уютной колыбели, Жани подошла к мужу, обняла его со спины и тихо, как бы между прочим, произнесла:
— Ален… Наверное, нам стоит позвонить Сэму в другой город и рассказать? Как ни крути, в этом чуде есть и его огромная врачебная заслуга. Заодно и с Милли поболтаешь, узнаешь, как они устроились.
Ален на секунду замер, глядя на спящую дочку, а затем медленно повернулся к жене и мягко улыбнулся:
— А может, не надо, Жани? Зачем ворошить то, что давно осталось позади? Давай оставим прошлое прошлому.
Жани внимательно посмотрела в его спокойные, уверенные глаза, понимающе кивнула и крепко, с бесконечной благодарностью поцеловала мужа в губы. На этот раз от судьбы действительно не нужно было уходить — они нашли своё настоящее счастье.