Страсти мордасти

                Настена Горелик никогда мне не нравилась. Вообще-то слово никогда вряд ли годится. Я ее наблюдал всего месяца два, от силы три. Она внедрилась в квартиру моего двоюродного племянника Женьки на Салтовке неизвестно как, словно из-под земли выпрыгнула, и так же неожиданно и мгновенно испарилась. Родители ее жили в Изюме в частном доме и там же находились двое ее детей дошкольного возраста мальчик и девочка. Дети были от разных отцов, побывавших Настениными мужьями непродолжительное время. Где зацепил ее Женька уже не помню. Никаких сексуальных отношений, как это может показаться, у них не возникло. Просто оказалось, что Настене негде жить в данный момент. На вид ей можно было дать лет двадцать пять. Женьке, наверное, было столько же. Происходило это в конце восьмидесятых. Кроме Женьки и Настены в квартире проживал кот Эдик и время от времени разные прочие люди, друзья и знакомые Женьки. Для моей истории важно, что там оказался Женькин друг Василий двадцати трех лет и его отец, уже описанный мной в рассказе «Жизнь как жизнь», Митя Гартман. Не помню уже Митин возраст, но вроде бы между сорока пятью и сорока восемью. Митя любил покалякать с молодежью и вообще чувствовал себя в компании сына вполне на месте.

                Митя и Васька к Женьке на тусовку являлись по вечерам иногда вместе, а иногда по отдельности. Женька заканчивал медицинский институт, а где учился Васька не помню. С Настеной они познакомились примерно в конце мая. Женькины родители жили недалеко, и он часто ночевал у них. Братьев и сестер у Женьки не было. Я уже начинаю барахтаться в подробностях и никак не выберусь к сути дела.

                Женька мне всегда напоминал лохматого пса дворнягу, шумного и бестолкового. С возрастом он присмирел и утихомирился, но в описываемое мной время плохо соображал где он и что делает. Все ему казалось неважно. Настене негде ночевать? Ночуй здесь. Мите понравилась Настена? Ха-ха, забирай ее без сдачи. Что и Васька запал? Везет же Настене, всех мужиков охмурила, теперь выбирай. Настена выбрала представительного Митю. Митя загорелся.

                Со стороны ничего не понять. Что еще за секс-бомба с двумя детьми? Ни кожи, ни рожи. Ну, это уже с моей колокольни. На Настену находилось достаточно любителей ее кожи и рожи. Это бы еще ничего, но Настена себя воображала роковой женщиной. Что-то в ней было от провинциальной драматической актрисы. Она изображала страсть, но при этом только играла роль, в которой нравилась себе. Женьке повезло, что он, как и я, в гробу ее видал. Митя начал уводить Настену на длительные прогулки, Васька при этом скрежетал зубами, но виду не казал. Кажется, и ночевали они у Женьки вдвоем, когда Женька оставался у родителей.

                Все бы ничего, совет да любовь, но как я уже намекал, Настена любила себя в роли роковой женщины и вообще никого кроме себя не любила. Это не значит, что она вполне осознавала то, что я о ней рассказал. Она свои театральные выкаблучивания вполне могла принимать за чувства. Так или иначе, она неожиданно начала томно вздыхать при виде Васьки. Васька возликовал и без колебаний отбросил пожилого влюбленного родителя. Родитель не сразу уразумел что происходит. А когда уразумел, взбесился и напился.

                Женька клялся, что сам видел и слышал, случайно зайдя в комнату, как пьяный Митя изливал душу коту Эдику. – Ты пойми, - обращался Митя к Эдику, - я ведь ее люблю. Я и сына люблю. А сын, он подлец! Ведь он подлец?  Как он мог так отца родного? Весь в мамочку. Та еще… И как меня угораздило с ней связаться? Может, если бы я на другой женился, и сын бы вышел не подлец? Ты как думаешь? – здесь Женька прервал его монолог, зацепившись за угол дивана. Митя ничуть не смутился и продолжал, теперь уже обращаясь к Женьке: - Ты мне скажи, где ты ее откопал? Зачем она здесь живет? – Женька не нашелся с ответом, но мне жаловался, что Митька сам виноват. Нечего на старости лет на молодых девочек губу раскатывать. Я был лет на пятнадцать старше Женьки, то есть ближе к Мите, и соответственно причины его поведения, критикуемого Женькой, понимал неплохо.

                Протрезвев, Митя обозвал Ваську грязной свиньей и долго с ним не разговаривал. В былые времена полагалось кажется отоварить отпрыска родительским проклятием.

                Недолго продолжалось и Васькино счастье. Настене надоело возиться с придурками, и она опустила занавес. Женька после ее исчезновения долго еще хихикал и рассказывал друзьям про Митину исповедь.

                Через несколько лет Митя с Васькой отбыли в Израиль, где продолжали периодически ссориться и мириться. Митя незадолго до отъезда женился, и вроде бы удачно. Васька женился уже в Израиле. Впрочем, дальнейшее неинтересно.