Ленка

Часть первая

Чудеса

Ленка больше не суетилась. Вся суетность потеряла смыл и само своё значение.

Она ушла с работы. Ушла молча, без истерик, без выяснений, что не так… Написала заявление на отпуск с последующим увольнением. Это освобождало её от отработки.

Отпуск был плановым. Отказать не могли. Увольнение тоже плановым. Но только для неё.

Руководство в понедельник будет в шоке. А она будет спокойна. Выспится. Наконец-то! Спокойно встанет утром и займётся рутиной «запущенных» домашних дел, просмотром какого-нибудь сериала, которые по сути терпеть не могла. Разве что детектив или мистика? Возможно, что-нибудь про вампиров. И хорошо, если всё время держащий в напряжении. Чтобы лишний раз не было возможности встать и побежать на кухню за чаем и бутербродом — из страха пропустить что-то важное.

Ленка была немного расстроена. Без работы. Не понятно насколько.

Никто из подруг не знает. Не знает и мама. Хотелось бы до последнего скрыть. Только получится ли? Сама же при случает проболтается. И тогда начнётся.

Мама припомнит ей всё аж ещё со школы. Станет звонить целыми днями, призывая повзрослеть уже в конце концов. Будет искать возможные варианты для её трудоустройства. Иначе, кому она будет нужна такая непутёвая, без денег, без работы, со съёмной квартирой?

Подруги, особенно Катька, которой ещё и замуж выдать очень хочется Ленку, тоже станут предлагать свои варианты и проявлять излишнюю заботу. Не понимая, что её просто надо оставить в покое.

Они непременно будут думать, что ей, Ленке сейчас очень плохо. Начнут приглашать в кино, или куда-нибудь в кафе. «А можно просто у меня собраться, — заявит Катька, предполагая, что это наиболее оптимальный вариант. — Мой Сёмка своих друзей пригласит».

***
От этих мыслей делалось не по себе. Хотелось даже выть. Но почему-то не вылось.

Субботнее утро встречало яркими лучами в окно. Зашторить Ленка его с вечера не поднялась. Поленилась. Теперь маялась, выискивая тенёк от рамы, закрывающий хотя бы глаза от солнца.

Когда будильник на телефоне заиграл мелодию, напоминающую чем-то «Утреннюю зорьку» (она потому её и установила), поднялась с кровати. Потянулась, до хруста где-то между позвонков. Почесала в районе рёбер со стороны спины слева. Зашла на кухню. Включила чайник и отправилась на «утренний моцион», как говорил в своё время папа.

Только в данном случае это никак не касалось прогулки или пробежки. В понятиях папы сюда входили процедуры умывания, чистки зубов, можно было принять душ, но по желанию. И наведение «марафета».

В марафет сегодня входила только одна процедура — собрать волосы в хвост.

***
Залила кипятком растворимый кофе. Долго втягивала носом его аромат, прежде чем приступить к питью. Включила телевизор. Послушала новости до того момента, пока не стали говорить о политике. Достала шорты, футболку, носки. Оделась и отправилась в ближайший парк.

Бежать не хотела. Просто шла считая шаги. Дурацкая привычка с тех самых пор, как прочитала где-то или от кого-то услышала, что для поддержания физической формы и веса, в день необходимо проходить определённое количество шагов.

И все! И Ленка считала, чтобы уложиться в норму, даже шаги от рабочего стола до стола начальника. От кровати до туалета. Поднималась не на лифте, а пешком. И спускалась с этажа так же.

От прогулок получала ещё и удовольствие.

***
Прохладный утренний ветер обдувал, едва касаясь лица, трепал убранные в хвост волосы и что-то напевал в уши. Из пустых ещё дворов доносились отрывистые звуки закрывающихся-открывающихся дверей, музыка из открытых окон, детский плачь, настойчивый голос матери ребёнка.

Шелест шин, проезжающих машин. Лай собаки, выгуливающей ещё спящего хозяина.

Светофоры мигали для одиноких автомобилей и автобусов. Для ранних пешеходов, таких как она. Для доставщиков пиццы и продуктов из магазинов.

Перешла дорогу на зелёный.

Район с малоэтажной застройкой, через который предстояло пройти, сильно отличался от того, где она жила. И не только высотой зданий. В нём царила какая-то особенная атмосфера. В нём сразу пропадала, даже в будничные дни, тревожность и потерянность что ли.

Здесь было больше тишины и покоя.

***
У входа в парк к тропе, именуемой «тропой здоровья», Ленку догоняли и обгоняли бегуны, любители скандинавской ходьбы и велосипедисты.

Птички щебетали на ветках, время от времени перелетая с места на место. Белочки, обегая ствол дерева, как по спирали, приостанавливаясь, прислушивались, замирали и продолжали спуск до земли. Что-то высматривали в траве или в местах, где для них были устроены кормушки, собирали найденное и поднимались наверх того же дерева.

Самые смелые выбегали на тропу и, сверкая своими глазками-бусинками, «выклянчивали» орешки или семечки.

Одна такая шустрая кинулась к Ленке. Цепляясь коготками на лапках поднялась до груди и зависла в таком состоянии, глядя на девушку.

Ленка опешила. Машинально остановилась и, самая не понимая зачем, сказала белке: «Привет». Та только моргнула глазками, продолжая висеть на футболке. «Семечек нет, — с сожалением пояснила Ленка. — Орешков тоже. Прости». Белка прислушалась. Мотнула хвостиком, но с места не двинулась.

Желая погладить её, Ленка протянула к белке правую руку, но та, шустро перебирая лапками, увернулась влево. «Хорошо, хорошо, — выдохнула девушка, — трогать не буду».

Белка перебралась на прежнее место.

Стоять на месте не было никакого смысла. Итак, на Ленку оглядывались и те, кто обгонял, и те, кто возвращался с прогулки. Пошла.

Белка совсем освоилась и уже сидела у Ленки на плече, то умываясь, то теребя свой хвостик.
***
Шла почти не дыша. Подруга по прогулке начинала ей нравиться. Правда, непонятно кто кому сейчас подставлял дружеское плечо, но было как-то хорошо на душе. До тех пор, пока...

Из ниоткуда появился мерзкий старикашка. Другого определения Ленка не смогла подобрать.

Редкие седые волосы росли, как сорняки на грядках. Розоватая кожа головы, которую едва прикрывала седая поросль, блестела на солнце. Брови густые и седые нависали над едва заметными щелочками глаз. Дед щурился. Крючковатый нос с большими широкими ноздрями, выдавался вперёд и был несоразмерен с его маленькой головой. Губы, узкими полосками чуть синеватого оттенка, были искривлены ухмылкой.

Росточек у старикашки был от «вершка два горшка». К тому же, годы, судя по всему, его согнули в спине. Одежда на нём была странная. Но сейчас время такое. Как только народ не одевается.

На ногах сандалии. Такие уже точно не купишь нигде.

***
«У нас гости», — хихикнул старикашка, поравнявшись с ней. Ленка не успела ничего ответить. Старика как корова языком слизала.

«И вам доброго утра», — встала. Огляделась. Оцепенела. «Где это я»? Всё вокруг переменилось. Лес как будто стал гуще. Тропинка почти заросшей. Птиц не слышно. Да и голосов. «Хм. Когда я успела свернуть с «тропы здоровья»? Повернулась, пошла назад, в поиске того места, где ушла не туда.

Лес менялся разве что густотой и высотой деревьев. Наличием в нём хвойных и лиственных незнакомых Ленке.  Запахами. Тропа, то была почти заросшей, то более хоженой. Папоротник, вдоль тропинки, был высоким и густым с желтеющими местами листьями.

Сколько ходила по «тропе здоровья», такого не замечала.

Полезла в карман за телефоном, собираясь открыть навигатор. Ну, не блуждать же ей теперь по лесу весь день? Как она так? «Дожила. В трёх соснах заблудилась».

***
Экран телефона предательски чернел. «Это бонусом, — Ленка сделала последнюю попытку. — Разрядился. Главное, вовремя».

Мимо неё кто-то прошмыгнул и скрылся в зарослях папоротника. Вздрогнула.

— Кто это»? — где-то шептались.
— Откуда ж мне знать?
Ленка оглянулась, но никого не увидела.
— Не нашенская.
— Да вижу я.
— Кто здесь? Выходите! Хватит дурака валять! Устроили мне тут пряталки-пугалки! — вставила Ленка свою лепту.
— Не ори, — прямо в ухо сказал кто-то. — Оглушила.
«Белка? — у Ленки подкосились ноги. — Приплыли».

***
Спустя пару минут Ленка вышла из оцепенения. Белка продолжала обхаживать свой хвостик. «Это нервный стресс от всего, что свалилось на меня за последние две недели, — констатировала факт, но на всякий случай, чтобы убедиться, повернула голову к рыжему созданию. — Нет, белки не разговаривают. Они, конечно приходят к некоторым… — ещё раз посмотрела на зверька.  — Но это не мой случай». Вслух добавила: «Кыш уже. Нашла бесплатный транспорт. Пугаешь ещё».

Белка встрепенулась, ловко спустилась по Ленке на землю, и также быстро забралась на ствол сосны, осмотрелась, сверкнула глазками-бусинками и исчезла.

Ленка потрогала свой лоб. Температуры нет.
— Мам, а чего тётя на дерево смотрит? — Ленка обернулась.
— Ленка? Ты что ли? — за руку держала где-то пятилетнего ребёнка бывшая одноклассница, а потом и однокурсница — Светка Короткова.
— Мам, ты эту тётю знаешь? — ребёнок дёргал Светку за руку.
— Ты как тут? — не обращая внимания на сына, Короткова не скрывала удивления.
— Привет. Живу в этом районе.

***
Ей не нравилось это панибратское «Ленка». Особенно из уст Коротковой. Но сегодня, сейчас, она на это не обратила внимания. Сегодня Ленка не нравилась сама себе даже больше. С самого пробуждения и до этой неожиданной встречи: с белкой? со странным стариком? с Коротаевой? —не имело значения. Волновало куда сильнее своё, внутреннее.

— Не видела тебя здесь раньше. Мы уже шесть лет как в этом районе. Вон, в том доме, — Короткова показала на двухэтажный коттедж.
«Врёт, — услышала голос. — Переехала недавно. К родителям».
Ленка не стала заморачиваться на услышанное и на то, кто его сказал. Очень хотелось поскорей уйти.
— Извини, я тороплюсь. Дел много.
«Врёшь, — тот же голос. — Сейчас придёшь и не будешь знать, чем заняться. Поревёшь немного, себя жалеючи. Кино посмотришь какое-нибудь. Съешь пару бутербродов без аппетита. Залезешь в гардероб. Разберёшь его с желанием что-то изменить, но потом всё сложишь обратно. Как всегда».
«Не твоё дело!» — ответила говорившему, оставив в замешательстве Светку, и направилась к выходу из парка.
«Больная на всю голову», — Короткова ещё долго смотрела Ленке вслед.

***
Дома всё-таки поставила градусник. Странное что-то творилось. Кроме как высокой температурой ничем объяснить это невозможно.

Градусник показывал тридцать шесть и шесть. «Значит, нервы. Нервы ни к чёрту». Села на пол в позу лотоса. Руки на колени, раскрытыми ладошками вверх, как когда-то учили на йоге. «Почему она перестала ходить на йогу?» Выпрямила спину. Втянула носом воздух и на выдохе «Ом-м-м-м...» пропустила через себя. Повторила несколько раз. Вроде, отпустило.

Легла в шавасану. *

Накатило. Из правого глаза слеза побежала, оставляя влажный след до самого уха. Смахнула. «Э, нет. Давай без слёз. А то «этот», сидящий в моей голове, окажется прав». Встала, подошла к окну.

Зачем она встретила Короткову именно сейчас? Кто-то хотел её тыкнуть носом, мол вот, смотри: она не только увела у тебя парня, но и вышла за него замуж, и сына родила. А ты... Что тогда, что сейчас полная неудачница.

Было себя жалко.

***
В шкаф с одеждой она не полезла. Взяла телефон. Зашла в поисковик. Набрала: салон-парикмахерская. Просмотрела отзывы по всем. Определилась. Позвонила. Пояснила, чего желает. Повезло. Записали на этот же день (клиентка, не успевала и отзвонилась, что не сможет прийти).

Освежила цвет. Чуть изменила форму. Сделала укладку. Сама себе нравилась. А вот наряд никак к новому имиджу не подходил. Дошла до торгового центра. Конечно, там не Gucci, но есть неплохие бутики.

«Подберём, — продавец взглянула на Ленку оценивающе. — Только у нас дорого», — предупредила.
Ленка готова была потратить всё. Пан или пропал.

Вышла довольная.
«Теперь самое время показать себя миру», — голос в голове, хотя, по ощущениям вовсе и не... Но где-то рядом. Вокруг.
«Миру будем себя показывать в понедельник, — на автомате ответила. — Пойдём искать работу».

***
День прошёл спокойно, без новых сюрпризов. Хотя, откуда им взяться? За весь день она больше никуда не вышла.

Засыпая, Ленка понимала: что-то произошло утром или раньше, когда она написала заявление на увольнение. Произошло важное и серьезное.

Ещё она точно знала — грядут перемены. Чувствовала. Как всегда, её интуиция: на плохое ли, на хорошее ли — не подводила.

Голос молчал. Не возражал и не соглашался.

«Буду думать, что это хорошая примета». Поправила подушку. Легла на бок, лицом к окну, которое и на этот раз не зашторила. Уставилась на луну.

Луна смотрела на неё широко раскрытым глазом, словно была удивлена или не узнавала. Она глазела на Ленку вот так каждый раз. Но это было просто любопытство. Сейчас – именно удивление, словно она видела то, чего не видела Ленка.

Зачесался нос. Чихнула. Засаднило где-то под коленом. Почесала. Ноги… Ей уже говорили, что это, по всей вероятности, синдром беспокойных ног. Пока не укрыла, не прошло.

Необычная тень скользнула по окну, как если бы проехала машина или кто-то прошёл под светом фонаря. Но семнадцатый этаж?

«Нервы, — Ленка легла на спину. — Надо что-то делать».
-----------
* шавасана — поза в йоге, которая используется для глубокого расслабления, восстановления сил и достижения состояния внутреннего покоя.

***
Воскресенье.

Зазвенел будильник. Нажала на «стоп». Обычно нажимала «отложить». Передумывать было поздно. Встала. Вернее, села, свесив руки. Самочувствие — будто побили. Завалилась на бок. Прикрыла глаза. «Пять минуточек. Еще пять», – не то сама себе, не то у кого-то просила разрешения.

По кухне ходили. «Показалось?» —прислушалась.

Открыли воду. Включили чайник. Что-то взяли. Что-то поставили. Бурчат... Мама? Не может быть. Она без предупреждения не появляется. Обязательно звонит. Иногда кажется, что звонит именно затем, чтобы услышать: «Мамочка, извини, я в этот раз не одна».

Ленка тихонько поднялась. Накинула халат. Затаив дыхание на цыпочках (хорошо полы не скрипят) подошла к дверному проёму. Никого пока не видно. Но чайник включён. Стоит две кружки. Пахнет кофе. Растворимый. Но ещё не заваренный. Сыпнули пока только. В одну или в обе кружки.

***
Эффект неожиданности не сработал. На том, кому он предназначался. Но сработал на ней.

Вздрогнула. Ударилась локтем о косяк двери. До самого плеча прошибло, как током.

На диване кто-то сидел. Это было видно визуально. Но этот сидящий был прозрачен, как призма для опытов по физике по теме разложение света на спектр.

Кричать не получилось. Не получилось и ничего спросить. Голос пропал. Осталась только дрожь в конечностях. Особенно в коленях.

Срочно требовался стул, чтобы сесть. Но до стула было далековато. Оперлась о стену.
— Ты... Вы... Кто?
— Человек. Но теперь твоя тень, видимо.
— В смысле?
— В прямом.
«Это что, я настолько стрессонула от увольнения? Или от его причины? — Ленка сползла по стене. — Капец».
— А что делать? Я и сам не рад, — заявило ей прозрачное подобие, кажется всё-таки мужчины.
«А может, Симонов прав? Он же начальник. Ему виднее, — Ленка потёрла глаза. — Это всё у меня от одиночества? И выкидоны мои тоже... — прозрачный оставался на месте, только сменил позу. — Нет. Про выкидоны Симонов неправ. И вообще, это проявление характера и требование нормальных условий работы».
— И зарплаты.
— Тебе-то откуда знать? — отвечает Ленка машинально и потом только осознает, что её мысли были этим «прозрачным» прочитаны.
— Думаю, это мой недостаток. Или преимущество. Читаю... Хотя, нет. Неправильно. Слышу, как и речь, мысли всех, кто шагах в пяти-десяти находится.

***
Шок прошёл.
— Вчера... Это тоже ты? — приподнимаясь с пола прищурила глаза.
Развёл руками.
Ленка села на стул у компьютерного стола. Всё ещё плохо осознавая, что это реальность. Казалось, сейчас моргнёт глазом, и «прозрачный» испарится. Как мираж. Или галлюцинация. С миражами Ленка сталкивалась. В жару в походе, на открытом пространстве. До галлюцинаций дело не доходило.

«Выходит, белка тут совсем ни при чём ...» — почему-то она вдруг вспомнилась.
— Думаю, при чём.
— Поясни?
— С неё всё началось.
— Так. Для не очень умных, пожалуйста, ещё раз?
— Пока не появилась ты со своей белкой...
— А при чём тут я?
— Не знаю. Но ты, как а-но-ма-ли-я, возникла ниоткуда с этой белкой на плече, напугала. Кричала-то чего? Стоишь, шумишь. Никого вокруг. С белкой разговариваешь. Подумал — умалишённая? Помощь может нужна. Пошёл за тобой.
Ленка расширила глаза, как обычно делала в негодовании.
— Хорошо. А потом-то чего? Почему не домой?
— Потерялся...
Всплеснула руками.
— Дитя что ли малое?
— Нет. Взрослый. Чуть старше тебя, может.
Ленка потрясла головой, всё ещё надеясь избавиться от наваждения.
— А прозрачный-то почему? — в вопросе было больше невозможности объяснить происходящее, чем страха.
—Не знаю. Сам удивлён.
— Он удивлён, — опять всплеснула руками. — Я —  в шоке! А он, видите ли, удивлён…
— Может, давай, по порядку всё расскажу.

***
Ленка выслушала.

Этот «прозрачный» рассказывал всё гладко. О том, как проснулся, пошёл на прогулку. Ничего нового. Всё до автоматизма привычно. Встречи на прогулке с такими же, как он ранними профессорами и светилами науки, со своими бывшими наставниками.
У каждого своя цель выхода на прогулку по утрам. Лично он — получает энергию от природы: от леса, от деревьев, от травы и цветов.

Покой сегодняшней прогулки нарушила молодая особа в лице хозяйки этого дома. Он, как всегда поспешил на помощь, чтобы сделать доброе дело, но в какой-то момент осознал, что находится в незнакомом для себя месте. Пришлось идти за Ленкой. Он больше никого не знает.
— Так, погоди... Но меня ты тоже не знаешь.
— Знаю. Немного. Наблюдал за тобой.
— Ну, наблюдал... Как наблюдал? А почему я тебя не видела?
— Не знаю. Но я-то тебя хорошо видел. И слышал.
Хотела ругнуться вслух. Ругнулась про себя. Крепко. Не любительница Ленка матерков, но иногда они только и вырываются. Особенно в такой вот непонятной ситуации. От матерка покраснела. Вспомнила, что её всё равно услышали.
"А …" — махнула рукой. Можно было не сдерживаться и добавила: «А прозрачный-то почему? Я в толк не возьму?»
— Говорю же: не зна-ю-ю-ю…

***
Пока хозяйка молчала и думала, «прозрачный» «переваривал» её мысли. Налил кипятка в приготовленные кружки. Достал из холодильника молоко, налил только в одну и эту кружку дал Ленке.

Отпила. Вкусно.
— Чего делать-то будем?
— Не знаю. Со мной же не каждый день такое происходит.
— Зарядил: не знаю, не знаю… Кто знает-то? Может, прогуляемся к тому месту?
— Ну, прогуляемся и что? Надеешься ту же белку встретить, и она нам даст ответы на все вопросы? — это он сейчас явно с ёрничал.
Ленка поняла, что несёт бред. Но делать-то что-то надо.
— А ты такой прозрачный и будешь? — зачем-то спросила.
— А я знаю?
— Сейчас задам ещё один вопрос. Но учти —это не шуточки. От этого может быть сейчас вся жизнь моя зависит.
— Спрашивай.
— Ты точно не галлюцинация? — и вдруг прыснула. Спрашивать у галлюцинации не галлюцинация ли она — могла только Ленка.
— Нет. Можешь подойти и потрогать, — протянул у ней руку.
— Тогда почему ты про-зрач-ны-ы-ый? — почти вскричала.
— Могу спросить тебя о том же, — невозмутимо ответил гость.
Ленка кинулась к зеркалу.
— Я не о тебе. Я о себе.
Вернулась в гостиную.
— Но ты, это… Держись на всякий случай подальше. Вдруг заразно?
— Думаешь, мне не страшно?


Ленка покачала головой с пониманием, или соглашаясь с его вопросом. «Хорошо, что я в отпуске. Но всё это дико и похоже на бред».
Прозрачный поддакнул.

***
Этот «прозрачный» Ленку все-таки раздражал.

Да, спешить ей было некуда. Она свободна. Но и привязанной к дому, и к своему нежданному гостю быть очень не хотелось.

Она старалась делать вид, что его нет. Но тот время от времени вставлял свои реплики, стоило Ленке о чём-то подумать или начать размышлять.

Нет. Ну, это ни в какие рамки! Было такое чувство, что в её голове кто-то сидит и отслеживает всю информацию.

Она ушла в спальню, в надежде, что расстояние между ними и перегородка сделают своё дело. Её перестанут подслушивать. Она даже условно посчитала между ними шаги. Но... Этот номер не прошёл. Неполных семь шагов проблему не решали. Даже, если Ленке вжаться в стену спальной.

Тогда включила музыку. Музыка могла стать помехой для «прозрачного» в чтении мыслей.  Она оказалась права, но музыка уже через некоторое время надоела. Всё только лишь потому, что сама Ленка была на взводе. О каком покое можно было сейчас думать? В её доме чужой человек. Она не только его не знает, но и, можно сказать, не видит.  Шутка ли?

Можно было плюнуть на всё, собраться и уйти, например, к Светловой в гости. Они с ней в Академии подружились. Учились, правда на разных факультетах, но это не было помехой.

Светлова, кстати, не раз уже, когда звонила, приглашала Ленку к себе. «Слушай, ну, в двух кварталах же живём? Мне ладно, сложнее выбраться.  Я с двумя детьми дома сижу, да ещё хозяйством обременена. Муж у меня сама знаешь, не потерпит беспорядок. А ты? Дошла бы уж».

***
Уйти куда-то не получилось. И не потому, что страшно было оставить «чужого человека» одного в квартире, а потому что с ним начинало твориться нечто ужасное.

Ленке решила выйти позвонить по телефону. Естественно, Светловой.
Свидетель этого разговора не требовался. Пошла на лестничную площадку. Всего-то на пару минут. Дольше, конечно, болтала. У них всегда находится, о чём поговорить.

Вернулась, у прозрачного истерика. Ленка и сама напугалась. Еле поняла, где он. Если бы не преломление света из окна...

В общем, он начал исчезать. И только по возвращении Ленки, минут через двадцать (точно никто не засекал) он стал потихонечку проявляться до стеклянно-подобного.

Мало того, что сам был напуган, так еще и хозяйку напугал вусмерть.

Она потом стакана три полных с водой выпила, чтобы прийти в себя.
— Похоже, ты, голубчик, прав. Ты теперь как моя тень. Или я твоя?
Прозрачный молчал.
— Ладно. Не паникуй. Не уйду я никуда больше. Но делать с тобой что-то надо. Давай, напрягай свои мозги тоже. Надеюсь они у тебя есть... — добавила едва слышно.
— Есть. И были всегда. Не стоит преуменьшать моё значение в жизни.
— Прости, — Ленке стало неловко. — Ты меня тоже пойми, — посмотрела на его прозрачное лицо, поймала взгляд стеклянных глаз (не, ну, сувенир из стекла, только большой). — Ты просто для меня, как галлюцинация. Ей богу. Не может в нашем материальном мире такого быть! Не может.
— Еще вчера, до встречи с тобой, я мог бы сказать тоже самое. Про себя. А потом… Я чего только не перепробовал. Бесполезно.
— А чего ты пробовал? Ты не думай, я не из праздного любопытства. Чтобы разобраться, помочь.
— Что? Читал заклинания. Включал энергетические канали. Призывал Сферу. Бесполезно.
— Что? — Ленка опять еле сдерживалась от смеха.
— Не смешно. Судя по всему, какой-то маг наложил на меня заклятие. И очень сильное.
— Маг?!
— Да, а что тебя удивляет? Существует магия, существуют маги. Давно не новость.
— Магия? Издеваешься?
— Вполне серьёзно.
— Цирк, фокусы. Ты это имеешь в виду?
— Понятия не имею, о чём ты. Магия — заклинания и зелья, энергетическая сила…

Ленка в очередной раз сделала круглые глаза. Налила еще стакан воды. Выпила.
— Так. Ты кто вообще? — поставила стакан на стол полная решимости здесь и сейчас узнать всю правду. 
«Прозрачный» замолчал. Он смотрел на Ленку и не понимал, что делать и что говорить. Запереживал за количество выпитой вод. Не лопнула бы.

***
Гость нарушил молчание первым
— Предполагаю, мы из разных миров.
Ленка хмыкнула.
— И ты первой нарушила пространство.
— Вот ничего другого я и не ожидала. У меня это, как крест. Если где-то что-то случается, а я проходила мимо, то вина всё равно на мне. Привыкла уже, — встала, со стула, прошла вперёд и, опершись о косяк дверного проёма, сложила руки на груди, мол, слушаю тебя дальше. — Давай. Все обвинения в свой адрес принимаю. А что делать?
— Скорей всего образовалась брешь между мирами. Ты оказалась там случайно. Кто стал твоим проводником в наш мир, я не знаю. Может, та самая белка, или ты сама и есть этот проводник. У нас те, кто постарше рассказывают иногда такие истории. Допускаю и то, что твоей вины в этом нет. Причина во мне и только во мне.

Знаешь, как требование от вселенной: необходимо выполнить миссию.  Моя, знать, связана с тобой.

Я — обычный маг третьего ранга. Друид. Объяснять надо? — посмотрел на Ленку, у которой и без того большие глаза открылись до предела. — Ты сядь, — он указал ей на стул. — Друид — черпает силу из природы и общается с духами стихий.

Ленка качнула головой. Но её серое вещество выдало: «Если бы я не видела сейчас перед собой этого стеклянного (или я не знаю какого) представителя мужского пола, я бы решила, что он сбежал из психушки. Что, если это мне уже туда пора?»

— Так вот. Помимо этого, я обладаю способностью читать мысли. Это называется легилименцией, —он сел поудобнее. — Повторюсь. В то утро я вышел прогуляться. Как и обычно. В парк недалеко от своего дома. Уже издалека увидел интересное создание — тебя. Ты шла погружённая в свои мысли. У тебя на плече сидела белка. Дальше ты стала оглядываться по сторонам. Что-то кричать громко или спрашивать. Но нелепее всего было разговаривать с белкой. Если это, конечно, не колдун в образе. А я точно видел, что это была обычная белка.

Не знаю почему, но ноги сами понесли меня к тебе. Решил, что с тобой не всё в порядке. Знаешь, даже ученики себя так не ведут. Обычные люди — обыватели — да.

Но мы о них заботимся. Вот я и последовал за тобой, убедиться, что всё будет в порядке.

Когда твоя белка убежала, а ты последовала на восток, я стал замечать странности, происходившие вокруг. Моё тело становилось прозрачным. Места незнакомые. Дома совсем не похожие на наши. Я не узнавал ничего. Магия не помогала. От моих способностей осталось только единственное, что я мог — легилименциея.

***
Ленка, кажется, перестала удивляться. Сейчас столько об этом пишут и снимают кино. Но это же всё равно выдумки. Фантазия, изложенная на бумаге или на киноплёнке. Или с помощью ИИ.  Для реальности определённо странно.
— Ну, а почему ты за мной-то попёрся? Здесь уже? Почему не вернулся назад?
Вопрос был правомочный. Почему?
— Стоило тебе отдалиться от меня на расстояние чуть больше десяти шагов, я ослабевал, почти до обморочного состояния. Приближался к тебе и силы, жизненные силы, ко мне возвращались. Я бы не дошёл до границы...
Ленка почесала затылок.
— Фигня какая-то. Маг без магической силы, прозрачный к тому же... И я, которой кажется патологически везёт на такое.
— Думаю, ты от меня тоже зависишь.
— С чего это? — Ленка искренне возмутилась.
— Обрати внимание. Что-то должно происходить, когда ты удаляешься от меня на «недопустимое» расстояние, скажем так. Это не факт. Предположение. Подумай. Если я прав, и наша встреча неспроста. Если это моя миссия в отношении тебя, то пока я тут, зависимость будет обоюдная.

Ленка закусила нижнюю губу.
— Слабость... Будто меня тошнит... и голова кружится, — замолчала. — Я тоже стану прозрачной как ты?

Паника Ленку подкосила.

«Ну, вляпалась», — если отходила от гостя чуть дальше, как ей казалось, смотрела на руки и на ноги, которые начинали дрожать при одной только мысли, что она начнёт исчезать.

Читая её, маг вставал с дивана и шёл, чтобы сократить расстояние.
«Какой заботливый», — женщина сердилась. Но обвинять его во всём не могла. Когда чуть успокоилась, пошла в гостиную. Решила — надо поговорить.
— Надо, — согласился «прозрачный».

Впервые за всё время села рядом. И маг начал проявлялся, как изображение на фотобумаге.

Они посмотрели друг на друга и без слов всё поняли. Нужно держаться рядом.
— Вечером попробуем сходить на то место, где всё началось. Вдруг получится тебя вернуть…
Гость молча кивнул.

***
Неприязнь Ленкина к этому чудику испарилась.

Ей даже нравилось. Они зависели друг от друга. Уйдет своими делами заниматься, её гость Маг, как он себя называл, становился прозрачным. Подсядет к нему, тот проявляется. Умиляло. А главное, пока она «гуляла» по интернету в поисках работы, тот уподоблялся кухарке и готовил.
Обед был шикарным. Сама бы и время тратить не стала. В крайнем случае, бутерброд, пожарила бы пару яиц, огурец порезала бы или помидор. После запила бы всё чаем.

А тут. Как у мамы дома. И первое тебе, и второе, и киселёк. И подал, как в ресторане.

Ужин предложила приготовить сама, но Маг категорически возразил. Попросил не отвлекаться от дел.
— Человек не должен оставаться без дела. Это приводит к разным изменениям и не только в характере. Человек теряет себя. Свою принадлежность к миру, в котором живёт. Мы приходим в мир не просто есть, спать и размножаться. У нас у всех есть дар, который надо нести и оберегать. Ты знаешь о своём даре?
— Не знаю. Я по специальности — врач. Терапевт. Но не сижу на участке. Работаю в стационаре, — заметила в глазах немой вопрос. — Болеют люди. Никуда не денешься. У кого-то сердечко, кто-то простыл. Нервы, опять же.
— Лекарь?
— Он самый.
— Чем лечишь? Травами? Заговорами?
Ленка отвлеклась от экрана монитора.
— Наш мир материален. Я тебе уже говорила. Заговорами никто не лечит. Травы? Используем. Но в основном это медикаментозное лечение или, уж в крайнем случае, применяем операционное. Сейчас психотерапевтов много развелось, но они иногда только вредят. Болезнь запускается. Есть много разных направлений в медицине, которые, приняты официальными. Нутрициологи, например. Идут и к ним. Врачей много. И болячек неизлечимых много. Вирусы опять же. Мы с ними боремся. Они с нами.  Так, что я лично, без дела не сижу, — она вздохнула. — Вообще-то сижу. Со вчера. Уволилась, — сникла. — Знаешь, врачи ведь тоже разные бывают.  Есть хорошие, есть плохие. Есть те, кто ради денег…
— А ты? Ты какой врач?
Ленка, свернула поисковую панель.
— Ну, ты спросил… — повернулась к магу, который уже накрывал на стол. — Это не меня надо спрашивать, а пациентов. Могу сказать, что на меня никто не жаловался, — задумалась. — Я к своей работе отношусь ответственно. Мне нравится моя работа.
— Но ты всё равно недовольна. Я это понял.
— Я недовольна своим руководством, которое «едет на мне, свесив ножки».
— Мда… Неприятно, когда на тебе катаются. Открой свою клинику. У тебя же есть дар.
— Да какой дар… Ничего кроме образования. Интуиции немного. А на поликлинику деньги нужны. Даже на аренду помещения… Волокиты сколько. И открою я, положим, кабинет. Бесплатно приём вести не смогу, мне же надо и оборудование, и персонал, медсестру хотя бы. За помещение платить. Таких клиник у нас пруд пруди.
— Дар у тебя точно есть. Я его вижу. Слабый. Развивать надо. Практиковать. Это руки твои.
— Руки? — Ленка оглядела повертела перед собой. — Руки, как руки. Ничего особенного.

***
Пока ужинали, Ленка нет-нет да смотрела на предмет своего дара.
— Ну, чего ты их разглядываешь всё время. Глазами этого не увидеть.
— Нет, ты уж раз намекнул, то хоть скажи, в чём дар? Измучаюсь ведь.
— Лечить руками можешь. Прикосновением. Положила руку человеку на больное место, ему полегчает.
— Как обезболивающее что ли?
— Ну, не знаю, о чём ты. Боль убираешь. Это точно. Саму болезнь нет. Тут ещё и травы нужно знать, и заклинания.
— Понятно. Без лекарств не обойтись всё равно. Я уж думала… А заклинания — это у вас.

На какое-то время в комнате повисла тишина. Ленка смотрела на свои руки. Маг мыл посуду.

— Слушай, маг, а как хоть тебя зовут-то? А то мы общаемся, а я даже не знаю твоего имени.
— У нас не принято обращаться по имени. Только звание, титул. Но родители называли меня Акнел.
— А я Ленка. Можно Лена. Так мама зовёт. Полное имя Елена, — почему-то смутилась. — Ленкой меня зовут только самые близкие. Я им позволяю. Если любя.
— Как мне тебя называть?
— Ну, мы пока мало знакомы. Зови Еленой.
Гость повторил несколько раз её имя вслух. Улыбнулся.
— Нет, а чего смешного-то? Между прочим, красивое имя.
Акнел решил, что она обиделась.
— Красивое. Не возражаю. Ты и сама красивая.
— Я? —зарделась. — Страшненькая. В школе считали гадким утёнком, да и в Академии. Видел бы ты наших красоток!
— Ты сейчас о той женщине с ребёнком?
Ленка смутилась. Эта его легилименциея…
— Она самая обычная. Умеет себя подать, как блюдо к столу. Неплохо разбирается в психологии.  Заслуга матери, которая её этому научила. Отцу, который внушил, что женщина должна уметь брать всё, что ей хочется, даже, если это не её, самоутверждаясь таким образом и доказывая своё превосходство над другими. А то, что не нравиться или разонравилось выкидывать. Оно уже бесполезно. У таких женщин нет в сердце одного человека. Им всегда кажется, что платье у соседки дороже и красивее, муж лучше и сексуальнее, — вытер руки, присел на диван. — Может, прогуляемся?

***
Вечерняя прогулка ни к чему не привела.

Шли рядом, чтобы Акнел, не «просвечивался» ни в одном месте. Ленка даже предложила взять его под руку, для надёжности.

Прошли весь маршрут. Никакой аномалии и никакого «прохода» в другой мир.
— Придётся тебе меня потерпеть.
— А мы завтра утром пойдём. Утром же всё случилось в прошлый раз, — Ленка не теряла оптимизма.

Хотя… Если почестному… Она немного переживала. Опять останется одна. Хоть кошку заводи или собаку.

Акнел чему-то улыбался.

Ленка покраснела. «Прочёл мои мысли».

Когда вышли за ворота парка на встречу им нёсся на самокате мальчишка. Ленка узнала в нём сына Коротковой.

Пытаясь притормозить, мальчик не удержал руль и упал. Разбил колено. Ленка подбежала к нему в одну секунду и, пока тот не начал плакать, приложила ладонь правой руки к колену. Огляделась. Самой Коротковой не увидела.

Мальчишка убрал её руку с колена.
— А я вас знаю, тётенька.
— Я тебя тоже, — Ленка улыбнулась. — Не больно?
— Сначала было больно. Теперь нет.
— А где родители? Мама с папой?
— У меня нет папы, — мальчишка поднял свой самокат. — Мы с мамой от него уехали. Мы с бабушкой живём.
— А почему ехали?
— Он себе другую тетю нашёл, мама сказала.
«Не может быть, — подумала Ленка. — Женька он не такой».
— А как звали твоего папу? — вот это уже было лишним, но для неё важным.
— Папу звали Витя.

Ленка выдохнула. Мальчишка покатил в обратном направление. Видимо к маме и бабушке.
«Значит…» — мысль не продолжила. Акнел всё поймёт.

— Ну? Заметила? Поняла? — Акнел смотрел на Лену, пока она отряхивала руки. — Так что, у тебя есть дар. И ты молодец. Ты им воспользовалась.

***
Шли молча. Пока перед ними не появилась Короткова. Одна, без сына и без матери. Те скорей всего гуляли где-то неподалёку.
— Надо поговорить, — Светлана словно делала это против своего желания. — Отойдём.
«Ого. Ничего себе ситуация. Как же я сейчас отойду?» — Ленка растерялась.
— Иди, не переживай, — Акнел подтолкнул её. И уже на ушко добавил: — Тебе сейчас это важно.
— А ты?
— Ничего. Как–нибудь.
— Хорошо, но мы не пойдём далеко.
Отошли.
— Спасибо за сына.
— Да я ничего и не сделала.
— Сделала. Ладно. Это не суть важно, — Светка вздохнула. — Терпеть тебя не могла всегда, — вот сейчас Короткова была сама собой. — Ни кожи, ни рожи... Что в тебе мужики находили? Женька, например. Он же сох по тебе. Сколько не пыталась его захомутать, не поддался. И на хитрости шла. А он, как стойкий оловянный солдатик. Зато ты быстро захватила наживку. Поверила... — Светка как-то нехорошо улыбнулась. — Не было у меня с ним никогда ничего. А тот поцелуй... Что ты видела... Мне он тяжело достался. Женька меня по сей день ненавидит, — засмеялась. — А ты клюнула. Наивная дура, — замолчала. Посмотрела в сторону Акнела. — Ты, я смотрю, замуж вышла? Сюрприз для твоего Женьки-то какой неожиданный, — окинула взглядом Ленку. — Этот тебе самая пара.
— Я не замужем. А это, — Ленка не знала, что сказать. — Это мой брат, двоюродный. В гости приехал. Завтра уезжает. За правду спасибо. Надеюсь, больше не встретимся. Увижу обойду за километр.
— Если увидишь...
Ленка развернулась, чтобы уйти.
— Не женат твой Женька. Живёт всё там же. Это я тебе на всякий случай говорю.
Ленка на мгновение замерла, ничего не ответила и пошла к гостю.

Акнел улыбался.
— У тебя всё будет хорошо.
— Тебе откуда знать?
— Я это чувствую. Кажется, я знаю, для чего я здесь оказался. А теперь, проводи меня.
Ленка посмотрела на него непонимающе.
— Пошли. Пошли, — потянул за руку.

Они шли какое-то время по тропе здоровья.
— Вот это место. Что чувствуешь? — Акнел остановился.
— Ничего...
— Оглянись.

Да! Ленка сейчас узнала это место. Лес. Не парк, а лес. Высокие деревья. Запахи другие. Заросшая тропинка и папоротник густой, вековой.

Она, как в тот раз ничего не заметила пока шла.
— Это ещё один твой дар.
— Уф... Как много... Слишком много информации в один день...
— Ничего. Привыкнешь. Главное помни: дар, если не использовать, пропадёт. Дар даётся свыше не зря. Его надо беречь, развивать, применять. Вот и я своим даром тебе помог немного. Ладно. Давай прощаться, — он обнял Ленку, как самый родной человек. — Ты назвала меня братом. Пусть так и будет. Да, заходи, если возникнут проблемы. Помогу, — он отступил на пару шагов, повернулся и пошёл по тропинке. Трава и папоротник перед ним расступались, тропинка становилась шире и на ней проступали камни, как на мощенной дороге. — И Светку Короткову прости. Не держи на неё зла.

Исчез.

***
Ленка постояла еще какое-то время, глядя туда, где Акнел вдруг пропал. Сделалось грустно и в груди словно что-то оторвалось. Это почти как потерять кого-то очень близкого. Расстаться на всегда или на долго. Без возможности писать и звонить.

Опять появился мерзкий старикашка. Только в этот раз в шляпе похожей на колпак, как у гномов в детских книжках.
— А-а-а, старая знакомая, — снял перед ней шляпу. — Ты, это... Поторопись, а то тут и останешься, — глаза опять сверкнули, узенькие губки изобразили что-то похожее на улыбку. — Этот оболтус тебе не сказал, что ли ничего? Иди. Иди давай к себе. Не стой тут.

Старик тоже исчез.

Ленка пошагала в обратном направлении.

Из-за кустов выглядывали маленькие человечки. Они шептались между собой. Это были эльфы. Теперь Ленка знала.

Ускорила шаг. Остаться в другом мире — нет. Не хотелось. Погостить можно. А остаться... Это потеряться, как Акнел в её.

***
Знакомая тропа, успокоила ритм сердца.

Вышла из ворот парка и пошла, вдыхая свежий вечерний воздух. Он был сладким. Гуляющих с детьми уже не было, лишь влюбленные парочки. Мигающие светофоры для редких запоздалых автомобилей да пешеходов подсвечивали улицы.

Дождалась зелёного, перешла дорогу.

Шла вдоль высоток улыбаясь. На душе было тепло. За этот день ей так много всего открылось, что она не знала, как и с кем разделить своё счастье. Она шла, почти не касаясь асфальта. Она парила.

«Раз, два, три...» — отсчитывала шаги по привычке.

От перекрёстка до её дома ровно две с половиной тысячи. Она знала это, но всё равно считала.

Теперь всё будет хорошо. Всё! Пусть не сразу. Может, и не совсем просто, но будет так, как она хотела, как мечтала дав-но-о-о-о, ещё в школе.

 «Сто двадцать пять, сто двадцать шесть...» — Ленка не боялась сбиться. Считала шаги, не глядя по сторонам, погрузившись в себя, не впуская ни одной посторонней мысли, которая могла бы настроить её на ненужные надежды. Достаточно было того, что она верила в хороший исход случившегося за эти два дня: пятница, когда она решилась уволиться и суббота, превратившаяся в целое приключение и почти бесконечность в своих событиях.

Воскресенье, когда встреча нежданная и негаданная принесла столько пользы, сколько она не смогла получить от жизни, наверное, последние шесть или семь лет. Казалось, всё шло коту под хвост.

Тишина позднего вечера в такт с ней озвучивала счет шагов, но какой-то особенной ритмикой, выливавшейся в мелодию.

Это место, район новостроек, где она жила уже семь лет и в выборе которого начинала сомневаться, вдруг показалось ей удивительно красивым, уютным и притягательным.

Лавочки вдоль тротуара, располагающие посидеть и отдохнуть в тени кустарника, всегда ухоженного, аккуратно стриженного. Велодорожки. В старых районах такого нет. Площадки со спортивными снарядами. Желаешь? Пожалуйста. В любое время. И не надо переплачивать за решение заняться спортом, как в залах.

А для детей сколько всего! Не как в её детстве, когда все ограничивалось парой каруселей и качелями, очередью на них и порой драками, потому что всегда находился тот, кто не хотел уступать место другому.

Ленка улыбнулась.

Волейбольная площадка. Они в детстве просто вставали в круг и отбивали мяч. Порой просто обычный резиновый. А если кто-то, у кого был, выносил нормальный волейбольный, то это уже был «высший пилотаж», как тогда говорили. Сейчас играют и дети, и взрослые. И мячи есть.

А она почему-то при всём своём желании стесняется выходить поиграть, ссылаясь на то, что никого не знает. «И что, она придёт и что скажет? Здрасте, можно я с вами?»

***
Свернула с тротуара во двор. Можно было продолжать идти, как шла. Но решила сменить маршрут.

На корте, поле которого было разрисовано и для футбола, и для баскетбола, двое молодых людей у кольца кидали мяч. Остановилась. Посмотрела. Подумала, что, если бы с кем-то, она тоже выходила бы. Эх...

Посмотрела на свой дом со стороны. С непривычного для неё ракурса. А что? Очень даже ничего. И внутренне убранство самое-то, и газончики. Ромашки, вон, её любимые у подъезда. Главное, у других подъездов нет. А у её есть. Ещё одно маленькое чудо.

По сердцу растеклась благодать тепла и умиления.

— Давайте к нам, — позвал один из баскетболистов.
— Не. Я не в форме, — смутилась. — В другой раз.
— Так и мы не профи, — засмеялся молодой человек.
Она ему улыбнулась.
— Я про одежду. Но спасибо, что пригласили.

***
Направилась к дому. Неожиданно передумала и решила сделать ещё круг по кварталу.

Просто шла и наслаждалась ветерком в лицо, улыбалась случайным прохожим и ни о чём не думала. Впервые за столько лет она почувствовала себя почти птицей, парящей в небе, доверившейся потоку ветра.

Зачем-то подступили слёзы. Радость? Облегчение? Смахнула.
— Лена! — услышала своё имя.
Прислушалась чуть замедлив шаг. Показалось...
— Лена! — уже громче.
Обернулась.

Свет от фонаря падал на мужчину со спины, отчего не было видно лица.
— Лена, здравствуй, — мужчина остановился.
«Женька?» — мелькнуло в голове.
— Не узнаёшь?
Замотала головой. Он понял как «нет».
— Евгений Белов. Учились вместе когда-то, — и добавил: — В универе.

Волна тепла, почти жара, прокатилась от ступней ног, до самой макушки, от чего подушечки пальцев рук словно прожгло тысячью горячими иголочками. Лицо заполыхало, как печь — тронь, обожжёшься. Дыхание перехватило. А уши... Уши горели так, что она чувствовала этот обжигающий жар.

Собралась.
— Не ожидала тебя здесь встретить. Да ещё в такое позднее время.
Он подошёл чуть ближе. Теперь она видела его лицо, глаза.
— Извини, если напугал.
Ленка молчала. Не знала, что сказать. Она была несказанно рада увидеть его. Но не ожидала сейчас, в это время, и растерялась. Она списала это на ещё одно чудо не закончившегося дня.
— Ты почему так поздно и одна? — он сделал акцент на «ты».
— Погода хорошая и настроение. И потом, кого здесь бояться?
— И всё-таки...
Ленка улыбнулась.
— Вообще-то я уже домой. Нагулялась на сегодня.
— Провожу?

***
Он так и не ответил на её вопрос, почему сам здесь в это время? Она не стала повторяться. Сам расскажет, если захочет. Но, то что он живёт по старому адресу, Короткова ей сказала открыто. А это практически в шести кварталах от неё. Далековато.

У подъезда остановились.
— Позвоню? Можно? — уточнил: — Завтра?
Пожала плечами.
— Как хочешь, — и исчезла за дверью.

«Как хочешь... Почему? А-а-а-а... Глупая... — руки дрожали, когда вызывала лифт. — Тс-с-с, — сама себе. — Успокойся. Держи себя в руках».

И вдруг адреналин в кровь. И радость. Как у ребёнка. И счастье до сердцебиения и улыбка на лице во весь рот. И желание обнять весь мир!

Зашла домой. Разулась и не переодеваясь упала на кровать лицом вниз. Какое-то время лежала так, обнимая руками подушку, в которую уткнулась.

Перевернулась. Уставилась в потолок. Успокоилась. Встала переоделась. Сходила в душ. Расправила кровать и легла.

Сон сморил в одно мгновение.

***
Проснулась от беспокойства, что, наверное, не услышала будильник. Вспомнила, что сама его отключила, но на часы все-таки взглянула. Вспомнила и о том, что воскресенье, и что завтра не на работу. О своём желании завести, например, кошку. Хоть какая-то живая душа рядом.

Вспомнила мага, встреча с которым была так невероятна, что сейчас, после всего, напоминала больше сон или сюжет прочитанной книги. Кому она об этом расскажет? Никому... Да и не поверят. Вздохнула. Улыбнулась.

Вспомнила Короткову. Стало её жаль. Просто по-человечески жаль. Если она добивалась своего бывшего мужа таким же способом, как и Женьку когда-то, то не удивителен результат. Ею не любовь руководила, а зависть и желание иметь то, что ей не принадлежит априори.

Увидела непрочитанное сообщение в телефоне, за которым рука потянулась автоматически, как только повернулась на бок, лицом к тумбочке. Открыла.

Незнакомый номер. У неё в контактах этого номера нет.

Какое-то время думала, открывать или нет. Перевесило решение открыть. «Доброй ночи и сладких снов». Подпись: Евгений. В скобках: «Можно Женька».

А она не увидела его вчера... Сообщения-то... «Наверное, подумал, что проигнорировала». Отвечать не стала. Теперь уж и смысла нет.

***
Отправилась на кухню. Включила чайник. Хотя, первым желанием было сварить кофе, как полагается.

Залила растворимый кипятком, добавила сливок. Открыла холодильник, окинула взглядом. Закрыла. «Ок, ничего не хочу. Пусть будет просто кофе без ничего». Вчера ей вкусностей и невероятных событий, напоминающих чудеса, вполне хватило.

Взяла чашку, прошла к окну.

Солнце разливало ярким золотым на дороги, тротуары, деревья и кустарник, на дома. Небо глубоким синим подчёркивало свою бесконечность. А всё вместе это обещало продолжение чудес.

Телефон известил о поступлении сообщения. Открыла. Прочла. Ничего не ответила, но и сообщение не закрыла. Просто стояла и смотрела. А если экран темнел, касалась его, чтобы вновь и вновь видеть написанное ей: «С добрым утром, любимая».




Часть вторая

С добрым утром, любимая


Ленка погрузилась в воспоминания.

Как давно это было... Как давно... И самой не верилось.

В десятом классе к ним новенький пришёл. Ленка только увидела его и дух перехватило. Он стоял у окна и разговаривал с ребятами из класса. Их было трое друзей. И обычно они втроем всегда так и держались. Общались со всеми, но с первого класса дружили особенной дружбой. Как мушкетёры.

Но, похоже им, все же не хватало четвертого, типа Д'Артаньяна.

Когда она вошла в класс, все четверо, как по команде посмотрели в её сторону. Может, это было совпадение. Может, потому что она пришла в тот день последняя. Все уже сидели по местам.

Следом за Ленкой зашла классная. Троицу пригласила на места, а новенького позвала к своему столу. О чем-то долго с ним говорила, а когда зазвенел звонок, дождалась тишины и представила его классу. 

***
Ленка сидела на четвёртой парте у окна. И обычно, пока они приветствовали учителей, смотрела туда, механически выполняя: встали, седи, достали, приготовили, к доске. Ленка училась хорошо. Но больше внимания уделяла химии и биологии.

Сейчас она как все смотрела на доску и на новичка, стоявшего у стола классной. Высокий, Светловолосый. В белой рубашке с расстёгнутой верхней пуговицей. Брюки, не джинсы. Туфли. Холёный весь такой, как только что шепнула Настя Овчаренко за её спиной.
 
«Будет мой, — Короткова произнесла это, как клятву. — Можно поспорить». Спорить с ней никто не стал. Себе дороже. Та, если не нытьем, то катаньем всегда добивалась своего. А могла и соврать, но выставить это всё равно, как собственную победу. Ей же поверили!

Ленка поймала на себе взгляд мальчишки. Глаза их встретились и этот момент встречи отозвался в ней ожогом в левой части груди, сильным сердцебиением и странной негой, растекающейся по всему телу. «Нет, вступать в «драку» с Коротковой из-за мальчишки не стану, — открыла нужную страничку учебника и уставилась в него. — Так что, ни о какой любви сейчас думать не хочу. Не собираюсь».

***
На выпускном Д'Артаньян ей сказал, что если бы она пожелала, то никакая Короткова не стала бы помехой. Просто Ленка сама от него отказалась. Она не сделала ни одной попытки. Ни одного шага ему на встречу. А Короткова добивалась.

Но он не знал, что на Новогоднем вечере Ленка уже готова была пригласить его на танец и признаться в своей любви. Об этом не знал никто.

Нужно было собраться с мыслями. Набраться храбрости, и она вышла из актового зала, поднялась на третий, зашла в класс. А когда вышла из класса в коридорах горел только дежурный свет, и школа была пуста. Владимир Николаевич, преподаватель по физике, а в этот вечер по совместительству Дед Мороз, на её вопрос: «А, где все?», ответил: «Так час назад ещё разошлись».

***
Как такое могло произойти, Ленка и сейчас ответить не может.

Вечер закончился в десять. В класс она поднялась, не было и восьми. Три часа, когда она вышла из класса… Три часа прошло! Такого же не может быть.

А дома влетело. Досталось от отца по полной. Вряд ли Ленка это забудет.
Потом поступление. Первый год учёбы. Д'Артаньян стал забываться. И лишь Короткова, напоминала Ленке о случившемся.

Ленка не знала, что Короткова тоже пошла в мед. Лучше бы и не знала. При поступлении не пересеклись ни разу, а вот на зачислении… Когда в списке увидела её фамилию…

Она сразу почувствовала, что добра от этой красотки, коей она себя считала, не будет. А потому ждала, с нетерпением ждала специализации. И, когда узнала, что Короткова пошла в акушерство, куда мечтала пойти с первых дней учебы сама, изменила своё решение. Удивила педагогов и кого-то даже разочаровала, но сделала именно такой выбор.
Пусть будет общая терапия. Ленка и там сможет отдать себя полностью сначала учебе, а потом работе.  Главное, сбылась её мечта стать врачом.

Ленка с удовольствием ходила на лекции, подрабатывала на кафедре и брала дежурства санитаркой в одной из клиник города, недалеко от дома. Она продолжала жить с родителями, но с третьего курса подыскивала себе съёмную квартиру.
 
Хотелось самостоятельности. Отцовский контроль утомлял и изматывал, сильнее, чем подработки.

***
С Женькой они и познакомились на одном из дежурств. Она сначала подумала, что он врач. Потом оказалось, что он, как и она, санитарит. Разговорились. Он проводил её домой. Пересекаться стали и в Академии. Как она его раньше не замечала?

В свободное время от учёбы и подработок вместе выбирались в кино или с Женькиными друзьями на природу. Он оказался не только классным парнем, перспективным в будущем хирургом, но и удивительно интересным человеком.

Он писал стихи. Играл на гитаре. Классно пел. Ходил в тренажёрный зал, куда и её за собой утащил. Любил театр. Ходил на выставки.  Теперь ей не надо было искать компанию. И очень любил просто гулять по городу. В любую погоду. Тут они тоже были очень похожи. Но что ещё привлекало Ленку в нём, он знал о городе всё. Ему надо было идти на историка или архитектора, смеялась Ленка.

Когда он первый раз пригласил к себе домой. Она была сражена библиотекой его родителей. У неё в родительском доме тоже была большая библиотека. Но тут... Ленка обомлела.

***
Первый раз они поцеловались, когда учились на пятом. Это вышло случайно, как считала Лена. Они возвращались из похода.

Осенью, в самом начале сентября Женькины друзья позвали в горы. Отправились на Кавказ. В Грузию. Удивительное место! Ленка была в восторге. Ехали на машинах. У Женьки была своя. Старенькая Лада. «Зато надёжная», — отшучивался он. Жили в палатках. Готовили на костре. Романтика во всех смыслах этого слова.

Разъезжались все по отдельности. У кого-то закончился отпуск. Кому-то надо было на учёбу. Женька и Лена уезжали не первыми, но и не последними. С ними никого не оказалось.

Ехали вдвоём. Первые сутки пути всё было, как всегда. Смеялись, шутили. Вспоминали забавные ситуации. Мечтали поехать куда-нибудь ещё. Пели под «Дорожное радио».

Ночевали в машине. Ленка на заднем сиденье. Женька устроился впереди.
А утром Женька молчал. До самой заправки. И пока завтракали. Устал, была уверена Лена. И не лезла. Он же за рулём.

Ленка дремала, раз молчали. Когда просыпалась, смотрела на Женьку, спрашивала не устал ли? Тот говорил, что всё хорошо и ехал дальше. Ближе к вечеру остановились опять заправиться. А потом искали по навигатору ближайшее место, где можно покушать.

Нашли. Заехали. Поели. Женька не сводил с неё глаз, говорил мало и только по делу. Даже не шутил, как обычно. А когда выходили из кафе сказал, что ночевать будем в отеле. Он уже присмотрел.
— Надо нормально выспаться.
— Хорошо, —возражать не стала. Ей-то на заднем никаких проблем, а он, наверняка нормально не выспался.

***
Пока ехали к городку, где будут ночевать в отеле, Ленка немного волновалась. Она была уверена, что он забронировал один номер и никак не понимала, как это всё будет. Но спать вместе не была готова. Или была? Она сама не понимала.

Они так давно вместе. Но он и намёка на «это» не делал. Они и не целовались еще! Обнимались по-дружески при встречах, при расставании. И всё.

«А теперь? Как теперь? — думала Ленка. — Он же даже в любви ей ни разу не признавался».
 
Всё разрешилось, само собой. Номера Женя забронировал рядом, но отдельные.
Облегчённо выдохнула.  Пока готовилась ко сну, всё думала, что может он её и не любит вовсе, может, они просто хорошие друзья, а Ленка себе сейчас по дороге надумала что-то. Но именно от этой мысли ей стало не по себе. Она давно поняла, что влюбилась, хоть и старалась скрывать эти чувства.

Она ревновала его к каждой девчонке, даже к молодым преподавателям. К медсестрам на подработках и к больным.

*** 
Тогда Луже облачилась в пижаму и собиралась лечь.
В дверь постучали.
— Лена, это я, — негромко сказали за дверью. Она открыла. — Пришёл пожелать спокойной ночи, — прошёл. — Хорошо устроилась? Всё нормально.
— Да, — закивала, как болванчик головой. — Всё хорошо.
И вдруг он притянул её к себе и поцеловал.

Ноги стали ватными. Закружилась голова. Тело обмякло.  После поцелуя она уткнулась лицом ему в грудь. Она не могла двигаться.
— Лен, ты чего? — растерялся Женька.
— Голова закружилась, — прошептала она ему в грудь.
Чуть успокоилась. Отстранилась.
— Извини.
Но он в ответ поцеловал её ещё раз.  Пожелал спокойной ночи и ушёл.

После этого они целовались много и часто. При каждом удобном и даже не удобном случае. Всегда держались за руки. Гуляли по улице в обнимочку. И не скрывали своих взаимных чувств.

Общие друзья задавали один и тот же вопрос: когда, когда уже наконец они поженятся?  Женька отвечал, улыбаясь: «Сразу после защиты» и искал поддержку в глазах Ленки. А она молча улыбалась.

Она всегда просто улыбалась. Ей нечем было ему возразить. Стояла рядом держа его за руку и прижимаясь к плечу. Чувствуя его уверенность, силу и надёжность. Чувствуя себя счастливой, как, наверное, и все влюблённые.

И никаких сомнений ни у кого не было на счет слов Жени.

До тех пор, пока не вмешалось проведение. Или правильнее было бы сказать — Короткова.


***
Лена ненадолго вернулась в реальность. Еще раз прочла сообщение.  Затем убрала телефон на тумбочку. Прошла к окну. Яркое солнце начинающегося дня уже припекало. Улицы заполнялись транспортом. Тротуары пешеходами. Все куда-то спешили. Суетились. Кроме неё.

Пока официально она первый день в отпуске. Но никуда не поехала. Будет совмещать выезды или вылазки на природу с поиском места работы.

Хорошая знакомая, что не раз дежурила с ней в стационаре, предлагала к ним. «Ну, посидишь пока на приёме. Главное, ведь, зацепиться и практиковать. Да, есть минус. Придётся по участку носиться. А пациенты в основном бабушки и дедушки. Подростки старше четырнадцати, желающие отлынивать либо от учёбы, либо от работы. Есть и такие, которые, знаешь ли, от армии желают «откосить».  Не сахар. Знаю. Но зарплата будет. И неплохая, уж поверь. Лучше, чем совсем без неё».

Акнел порекомендовал открыть свою клинику.

Предложение Акнела ей нравилось больше. Но самой не потянуть. И это ставило Ленку в тупик.  Привлечь Катьку? У той экономическое.


***
Катька. Жена Женькиного приятеля, одноклассника. Как-то несколько раз Женька брал Ленку с собой на вечер встреч. В школу. Там они с Катериной и познакомились. Она никого не знала в этой компании и Ленка тоже.

Слово за слово. Много общих тем. Обменялись телефонами. А дальше Ленка и не заметила, как стала частым гостем в доме Катерины. А та в её.

Катькина подруга — Настя — стала и её подругой тоже.  И обе хотели видеть Ленку счастливой. Такой же, какой она была пока не рассталась с Женькой.

Они никогда не ругали её бывшего парня. Они никогда при ней не упоминали о нём. Но желание свести её с кем-нибудь у обеих было велико.

Что греха таить, однажды у них почти получилось.

Ленка выдержала целых две недели. Неправильно сравнивать человека с платьем или туфлями. Но, когда тебе жмёт или очень велико, когда цвет не твой, да и фасон. Когда ты скован в каждом движении и неуверен. Ты же больше никогда не наденешь эту вещь? И даже не станешь держать где-нибудь на полочке, на всякий случай. 

Они не подходили друг другу от слова «совсем». Они были такими разными. Ленка терялась даже в элементарном: всё время не знала, куда деть свои руки, так ли она села и поставила ноги, то ли она сейчас сказала, так ли она оделась?

А ведь у неё и с воспитанием всё в порядке, и со вкусом, и этикет знает. Только комплексов за эти две недели нахватало во много крат больше, чем их у неё было.


***
Ленка чему-то улыбнулась.

Прошла в гостиную. Налила себе ещё кружку чая. И вернулась к окну.

Там за окнами просыпался город. Там она видела с высоты своего этажа ворота в парк, на «тропу здоровья». Там она видела лес, едва заметно качающий верхушками деревьев под утренним ветром. Там она ещё чувствовала странное притяжение, как воспоминание со старых фотографий или мест, где однажды случались знаковые события.

И опять Ленка провалилась в прошлое.

Сердце выдало ритмичное «туф-туф, туф-туф».  Захотелось сесть.

Она часто первое время прокручивала в голове те события. Потом плакала. И подолгу не могла вернуться в нормальное состояние. И в результате запретила себе об этом вспоминать. Запретила анализировать всё снова и снова.

Зачем же теперь?

Свежий взгляд в далёкое прошлое. Оправдательный приговор и Женьке, и Коротковой?  Или самой себе, не желающей поверить тогда не единому слову любимого человека?

Сколько времени потеряно…

Слеза покатилась по щеке. Потом вторая. Она не сдерживалась.

***
Это был день рождения Женькиного однокурсника и хорошего приятеля Сергея Сомова. Короткова оказалась среди приглашённых. Ленка была очень удивлена, но виду не показала. Лишь неприятное саднило весь вечер в груди и что-то сильно пекло и давило.

Ленка знала это чувство. Это беспокойство. Оно напоминало бессилие и невозможность что-то изменить. Как безысходность. Лишь принятие и всё.

Короткова не скрывала своего интереса к Женьке. Не то чтобы не скрывала, она почти сразу пошла в атаку. И это заметили все.

Женька общался с ней вежливо, стараясь сдерживать напор. Но именно вежливость его и погубила тогда. Не мог он послать Короткову. Он старался ей объяснить, дать понять, чтобы не обидеть.  Чем только распылил охотничий азарт Светки.

Ленка уехала в тот вечер раньше. Никому ничего не сказав.

А утром уже в академии, когда зашла в туалет, услышала разговор Коротковой по телефону. Она с кем-то делилась своими победами. «Он мой. Я уверена на сто процентов, — смеялась. — Да и что, хоть бы и женаты были. Хочу и добьюсь. Я вообще сомневаюсь, что у них там любовь.  Видела бы ты, как он на меня вчера смотрел. Он меня хотел! Это факт, — смеялась. — Эта серая мышь? Ой я сомневаюсь, что она вызывает у него желание. Я точно знаю, что они не спали еще. Не важно откуда. Она думает, что хранит себя до свадьбы? — опять смеялась. — Он же нормальный, здоровый мужик. Если бы он хотел, куда бы она делась? — смеялась, вторя кому-то. — А вот меня он вчера хотел. Я знаю этот взгляд».

Ленка забыла зачем приходила.

Весь день она была рассеяна и в голове, как на повторе, опять и опять звучали слова Светки.  И то, что он впервые за всё время, что они были вместе, не написал ей пожелания спокойной ночи.


***
Короткова преследовала Женьку. Она появлялась даже в тех местах, где её просто не должно было быть. А Ленка перестала выходить на разные мероприятия, куда её звали. Не хотела быть посмешищем. Даже Женьке не удавалось её переубедить.

Она не спрашивала, был он там или нет. А он ничего не говорил на тот момент. Лишь однажды, когда они столкнулись на дежурстве, а это случалось последнее время не часто (их словно специально стали ставить в разные дни), он обнял её и сказал: «Лен, ну, что с тобой? Ты из-за той придурошной, что достаёт меня? Лен, не верь никому. Мне только ты нужна. Слышишь? — он взял её лицо в свои ладони и заглянул в глаза. — Я тебя люблю».  «Тебя» прозвучало ярче, чем «я» и «люблю». И Ленка успокоилась.

Казалось, всё встало на круги своя.

Но в то утро. Ленка думала, что умерла… Или умрёт вот-вот. Но не умерла. Просто внутри что-то оторвалось, причинив невероятную боль, разлилось сильным холодом по телу, и она перестала слышать удары сердца. Перестала чувствовать руки и ноги. Перестала видеть. Она погрузилась в непроглядную пелену тумана, сквозь который доносились только звуки. И эти звуки ей мешали и раздражали. Из-за них казалось, что нечем дышать.

Женька стоял на две ступень ниже Катьки на центральной лестнице Академии. Та обняла его за шею и поцеловала.

***
Лена очнулась на лавочке от запаха нашатыря и голосов, склонившихся над ней людей.

В голове гудело.
— Может она беременна? — разобрала едва.
— Сам ты беременный, придурок! — сняли с языка.
— Елена, как вы? — это руководитель кафедры. — Так! Разошлись все! Разошлись! Дайте ей воздуха!
— Спасибо. Нормально.
— Не выспалась? Переволновалась? Что случилось-то?
— Нет. Не знаю… Голова закружилась.
— Давай, сейчас в медпункт. И возьми освобождение на пару дней.

Народ стал расходиться, отрабатывая свои версии случившегося. Семён, Катькин муж и сокурсник ее парня (её?), каким-то образом оказался здесь. Он подхватил Ленку на руки и донёс до медпункта.
— Женька-то где? — спросил между делом.
— Был на дежурстве в ночь… — Лена не соврала.
— Я позвоню.
— Не надо. Пожалуйста.

Своей просьбой удивила Семёна. Но он всё равно позвонил. Чуть позже.

Женька сразу всё понял, когда узнал, где это случилось.

Ленка ему не открыла и трубку не брала.

Всё последующее время она избегала с ним встреч. Она сняла квартиру в другом районе. Никому не сказала. Ни-ко-му. Узнает один, узнают всё. Она уволилась из поликлиники, где брала подработки и какое-то время не подрабатывала нигде. Так, считала, легче затеряться. Подработку нашла уже через полгода и, опять же, подальше от дома.

— В тебе умер великий детектив, — заметила как-то Катерина, но поняла, что ляпнула не то и больше к этой теме не возвращалась.


***

Ленка сменила номер телефона.

Общий круг знакомых резко уменьшился. На мероприятия, где мог оказаться даже случайно Женька, она не ходила.

Лишь однажды, уже после выпуска, она достала старую сим карту и вставила в  телефон. Зачем? Раве возможно это объяснить?

Несчетное количество звонков и сообщений. Начала читать с первого.

«С добрым утром, любимая». В тот самый день, когда Ленка увидела их с Коротковой, он написал ей эти слова. И так каждый день. Каждый божий день: «С добрым утром, любимая» и «Сладких снов, любимая».

Ленка вдруг вспомнила об этой симке. Полезла на полочку, вытирая слёзы. Раскопала симку в коробочке из-под колечка, которое ей подарили родители на тридцатилетие. Вставила симку в телефон.

Звонки прекратились раньше. А сообщения продолжали приходить. По сей день.

***
Ленка набрала Катьку.
— Алло?
— Разбудила?
— Нет. Мы уже встали, — сонным голосом сообщила подруга, а Ленка представила, как та потягивается. Одна рука у Катьки всегда была выпрямлена зажата в кулачок, а другая согнута в локте, заведена за голову и с расслабленной кистью. Как она так делала?
— Я сейчас тебя спрошу, но ты… Ответь мне, пожалуйста, правду.
— Хорошо, — Катька оживилась и напряглась. — Пугаешь с утра, но спрашивай.
— Женька тебе звонил? Или может ты с ним виделась? Разговаривала?
— Мне? Нет? И не виделась. А что?
— Позови Семёна.
— Подруга, ты меня пугаешь. Семёеееен!
— Слушаю, — по голосу Ленка поняла, что тот знает о чём пойдёт речь.
— Спасибо, Сём…
— Не за что… Жалко мне просто вас дураков. Но, не обижайся, Женьку мне жалко больше. Я знал всё почти с самого начала. Ну, не совсем с самого, с выпуска. Женька рассказал. Я хотел Катьке рассказать, — звучало, как оправдание. — Но та и слова сказать не дала. И ещё пригрозила, мол, заговоришь, соберу вещи и к маме, — выдохнул. — И номер я ему твой дать не мог… Где его взять? Катюха свой телефон запаролила. Не зайти. Вчера — это чистая случайность.
— Спасибо, Сём, — ещё раз повторила Лена. — Спасибо за чудо.
— Это он умеет, — Заверила Катерина. — За это его люблю и ценю. У тебя всё хорошо?
— Да, Кать. Прости, у меня звонок на второй линии. Пока.


***
Звонил Женя.
— Доброго утра.
— Доброго, — сглатывая волнение и радость произнесла тихо.
— Я у подъезда. Номер квартиры скажи?
Бросило в жар. «Как? У неё даже не убрано…»
— Алло? Лен?
Сказала и начала носиться по квартире, наверное, со скоростью звука.

В дверь позвонили. Замерла. Выдохнула. Проходя мимо зеркала поправила волосы. Открыла.

В Руках у Женьки было три больших цветка белой герберы, похожих на её любимые ромашки. Он прямо у порога встал на колено и протянул руку с колечком.
 — Лена, выходи за меня, — голос дрожал. — Не могу я без тебя…
Ленкины глаза наполнились слезами. «Это сегодня вместо дождя, —промелькнуло в голове. — Реву и реву с самого утра». «Это слёзы очищения и счастья, — услышала голос Акнела. — Говори уже «да», глупая».
— Я выйду за тебя. Выйду. Только ты не стой так… — она взяла колечко, надела его на безымянный палец. Взяла цветы. — Вставай, пожалуйста.

Женька встал с колена. И обнял ещё. Он обнимал её так крепко, что стало нечем дышать. «Ты меня за…» — недоговорила. Его губы перехватили слова, и она растаяла в этом поцелуе, как тогда в их самом первом.

«Будьте счастливы!» —голос растаял где-то в глубине комнаты. Из раскрытого окна дунул ветер, поднимая шторки высоко от пола, и затих.

А следом за ветром в комнату ворвалось такое множество звуков, что Ленка поняла — холод из её сердца ушёл совсем. И это чудо, маленькое чудо, если сравнивать в масштабах вселенной, да даже в масштабах их планеты, их города — подарил ей он. Тот, кто сейчас обнимал её, улыбался глупо и плакал, как дитя.