Суровая школа жизни. Часть 2

 
 
Перемены начала восьмидесятых обрушились на нас внезапно, хотя заводы на Ленинградском шоссе в Таллинне всё еще продолжали работать в привычном ритме.

Но именно в тот период серьезные изменения произошли и в моей собственной жизни.

Иногда я думаю: стоит ли ворошить прошлое и рассказывать об этом? Наверное, стоит, ведь из этих горьких кирпичиков и ковалась моя стойкость.

 Я пишу обо всем подряд, как оно было на самом деле, потому что это была суровая реальность, в которой мне нужно было просто выживать и растить детей.

Сережу я родила рано — мне тогда еще не исполнилось и восемнадцати лет.   Его папа, Саша, вскоре ушел служить в армию, а я осталась с младенцем на руках в родной Ниновке.   Когда сыну исполнился годик, в нашей семье назрел тихий раскол. Мой брат настоял на том, чтобы я покинула дом.   Сам он мне этого в глаза не сказал — передал через маму.

— Таня, уезжай… — как-то тихо, пряча глаза, произнесла мама.

И я уехала.  В Таллинн.

Саше оставалось служить еще год, и всё это время мы с маленьким Сережей жили у родителей мужа.   Я не привыкла сидеть сложа руки и сразу устроилась на Домостроительный комбинат (ДСК).

Начала с самого малого — пошла уборщицей.   Хваталась за любую работу, ведь каждая копейка в нашем скромном бюджете была на счету.   К тому же на комбинате обещали со временем дать жилье.   И ведь сдержали слово — выделили нам однокомнатную квартиру.

Когда Саша вернулся из армии, нам казалось, что впереди только счастье.   Какое-то время мы действительно жили дружно, обустраивали свое гнездышко.   Но длилось это недолго.   Вскоре муж начал пропадать, часто не ночевал дома…

О многом из того периода мне до сих пор тяжело и больно вспоминать.

Было ужасно, невыносимо обидно: я ведь преданно ждала его из армии, одна растила сына, мыкалась по чужим углам, заработала эту квартиру.

В итоге в новых стенах семейного счастья не получилось — всё закончилось разводом.   

Жизнь не стояла на месте, и молодость всегда берет свое.

Мне хотелось жить, надеяться и любить.

В тот период я встретила Валерия — моряка торгового флота, и всем сердцем полюбила его.
Еще при жизни Саша прислал мне из Афганистана письмо.  В нем он горько сожалел о нашем разводе и писал, что выбор остался за мной: сойдемся ли мы снова, когда он вернется, или нет.  К тому времени там, в Афганистане, Саша служил вместе с Леной — там они и познакомились, там завязались их отношения.
И это письмо он писал мне, уже фактически живя с ней.   Но к тому моменту я уже была беременна Настенькой от Валерия.   Понимая всю сложность ситуации и то, что обратного пути нет, я ответила бывшему мужу абсолютно честно: к нему я не вернусь.

Вскоре мы с Валерой официально расписались, и он ушел в плавание на два месяца.

И вот в один из самых обычных дней в мою дверь постучали. На пороге стояли двое военных. Они смотрели на меня с глубоким, искренним сожалением.

— Ваш бывший муж погиб при исполнении интернационального долга. Вот его орден, посмертно.

У меня подкосились ноги.  Я, будучи на последних месяцах беременности, держала в руках эту страшную весть. Подумав, я тихо попросила военных передать орден его родителям. Голова шла кругом.  Едва сдерживая слезы, я отправилась в детский сад за пятилетним Сережей.

«Господи, как сказать сыну, что папы больше нет?» — эта мучительная мысль не покидала меня, пока я с трудом поднималась по ступенькам детского сада.

Похороны Саши стали для меня тяжелым испытанием. Из Афганистана приехала хоронить его Лена — теперь уже его законная жена, которая, как и я, оказалась беременной. На само кладбище я не пошла, но гибель Саши переживала глубоко, по-своему.

В памяти, как назло, всплывали только самые лучшие, светлые моменты нашей юности, и я плакала навзрыд.  До самого декрета я продолжала тяжело трудиться на стройке ДСК. Квартира была подведомственной, и если бы я бросила работу, нас с Сережей просто выставили бы на улицу.

Нужно было держаться.

Валера вернулся из моря как раз к новогодним праздникам.

Но в его поведении я сразу заметила что-то неладное: холодность, отстраненность.

Чуть позже соседка открыла мне глаза, сказав, что видела моего мужа в городе под ручку с другой женщиной.   Как выяснилось, это была повариха с их судна, и роман у них завязался еще задолго до нашей свадьбы.

 Мне не очень хотелось снова связывать себя узами брака, но ради будущего детей я пошла на этот шаг, надеясь на полноценную семью.  Вместо этого я попала в настоящий ад. Валера начал издеваться надо мной, когда я была беременна, беспомощна и уязвима.   Жизнь с ним превратилась в жестокую школу.

Сегодня, оглядываясь назад, я отчетливо понимаю: моя молодость шла рука об руку с надеждой, она упорно искала свой правильный путь, а мой Ангел-хранитель всегда, абсолютно всегда был рядом и закрывал меня своими крыльями. 

Спустя годы я смогла простить Валеру.  Простила за все его издевательства, за то, что он пытался отнять и поделить нашу единственную однокомнатную квартиру, заработанную моим тяжелым трудом на стройке.   

Простила даже за то, как жестоко он наказывал моего маленького сына Сережу, поднимая на ребенка резиновый провод от какой-то машинки...

Расставались мы невероятно тяжело, со скандалами и болью.  Но, благодаря его родителям, самое страшное на тот момент обошлось.  Они оказались порядочными людьми и предложили забрать крошечную Настёну к себе на какое-то время, пока у нас всё не уляжется, а Валера не успокоится.

В тот период я уже ушла с ДСК и устроилась кондитером в знаменитое кафе «Таллинн» в самом центре города.

Мой рабочий день начинался в шесть часов утра. Просыпаться приходилось в четыре, под поджарый утренний холодок. Сережа к тому времени уже пошел в первый класс — слава Богу, школа была совсем рядом с домом, и он ходил туда самостоятельно, проявляя недетскую взрослость.

Зима.  Раннее,  глухое утро.

Центр Таллинна окутан кромешной тьмой, на улицах — ни единой души.  Я торопливо шла на смену.   Вдруг на углу, прямо у здания кафе, я заметила темный силуэт. Сердце екнуло — я узнала бывшего мужа.   Валера уверенно шел мне навстречу, а в его руке тускло блеснуло лезвие.

— Я тебе сейчас лицо изуродую, — прошипел он, глядя на меня безумными глазами, — чтобы ты всю жизнь мучилась и никому больше не была нужна...

У меня не просто подкосились ноги — мир вокруг словно замер.   

Вокруг темнота, звать на помощь некого.

Как я смогла тогда взять себя в руки?  Какими силами, какими словами мне удалось его уговорить,
успокоить и заставить убрать это лезвие — мое испуганное сердце до сих пор не помнит.

Это было настоящее чудо и заступничество свыше.  Валера отступил.

А через несколько минут открылись двери кафе.  Мне нужно было вставать к столу, месить тесто, крутить кремы и работать.  И я работала.   Смена за сменой, пряча свой глубокий шок за привычными рабочими движениями.

Ведь дома меня ждал сын, у свекрови подрастала дочь,
 и я обязана была выстоять...

Слава Богу, в итоге всё обошлось. Валера снова ушел в море, надолго забрав свои безумства и угрозы подальше от нашего дома.

Я наконец-то вздохнула свободно и начала просто жить своей собственной, независимой жизнью.

Мои будни превратились в бесконечный, отлаженный конвейер.    Утром я трудилась кондитером в кафе, создавая маленькие сладкие праздники для жителей Таллинна, а по вечерам ехала в Ласнамяэ и работала уборщицей в местном магазине.  Хваталась за любую копейку,  уставала до изнеможения,  но это была честная, благородная усталость свободной женщины.

 Я выжила в этом кошмаре, сохранила детей, и впереди нас ждал новый день.
 

         Продолжение тут:http://proza.ru/2026/06/08/1867