Друзья. Том 5

                Том пятый:
                ВОЗВРАЩЕНИЕ СЕРГЕЯ



     Глава 1.
     СЕРЕГА

     «Он приехал! Теперь можно идти к нему!»
   Так думал я ранним вечером второго сентября, когда вернулся из школы. Как раз была суббота. Серый прилетел еще 31 августа, вот только пару дней он отсыпался, и его мать попросила не тревожить его, пусть придет в себя. Но сегодня... время пришло! Наконец-то я его увижу!
   Наши друзья решили, что первым его навещу именно я. Хотя бы потому, что он мне поручил главное задание лета – следить за Козловым. Вот я и введу его в курс дела...
   В этот день все валилось у меня из рук. Такое волнение даже не помню, когда испытывал. Как собирался, как выходил на улицу, как заходил в нужный мне подъезд. Очнулся я только после того, как дверь квартиры открылась, и на пороге возникла Сережина мама.
   Тут же я затрясся, как в лихорадке. Вот сейчас меня и попрут с лестницы вниз туда, откуда пришел. Чего ради мешать отдыхать порядочным людям после такой встряски? Но, к счастью, этого не случилось. Женщина посторонилась, пропуская меня. В глазах ее зажегся лукавый такой огонек (кажется, теперь я понимаю, где вижу подобный взгляд!). А я все еще стоял пень пнем, не веря в счастье, что меня ВПУСКАЮТ!
   В общем, начав с волнения, я постарался взять себя в руки. Вошел, скинул куртку, разулся и поспешил в ту комнату, которая находилась слева – там у Сереги были собственные апартаменты. Дверь в комнату была прикрыта. Я, ощущая понятное оцепенение, негромко постучал.
   - Войдите! – крикнул кто-то.
   Я вошел и... издал радостный вскрик. Серый собственной персоной лежал на диване и радостно мне ухмылялся.
   - Ну и чего ты там застрял?! Входи сюда сейчас же, Саня! Дай обнять тебя!!!
   Я подбежал к другу и склонился над ним. Серый взлетел в воздух (я не понял, как ему это удалось) и скрестил руки у меня на шее. Так мы и простояли какое-то время. Я догадывался, что вставать моему другу пока нежелательно.
   - Как твоя нога? – спросил я после того, как мы успокоились.
   Серега вздохнул.
   - Как видишь.
   Он тут же вспомнил предписание, поправил подушку, вновь разлегся на диване, закинув больную ногу на спинку дивана. Там была приспособлена еще одна подушка, дабы нога не сваливалась вниз. И в такой позе ему приходилось лежать большую часть дня. Ужас!
   Первым делом Сережа попросил сегодняшний вечер не отягощать какими-нибудь печальными событиями и неприятными известиями. Так что разговор о предательстве Козлова пришлось оставить на потом. При этом Серый не касался и своего положения относительно ноги. Между нами был своеобразный молчаливый диалог не затрагивать данных тем. Но как устоять, если на языке вертится? Любую историю, что я начинал, так или иначе приходилось переиначивать, лишь бы она не увела меня в пучину войны. И всякий раз Сережа подскакивал на диване и пищал:
   - Не продолжай! Об этом потом.
   Пришлось подчиниться. А чтобы далее не напрягаться, Сергей подвел предварительный итог.
   - Я понимаю, за лето произошло много того, что я предсказывал. Это видно по твоему лицу. Да и я о многом подумал, лежа с ногой сначала в больнице, потом в съемной квартире.
   Он посмотрел на меня более внимательно и неожиданно сменил тему:
   - А ты подрос, Саня.
   - Неужели? – улыбнулся я. - Думал, мой рост уже остановился.
   - Вряд ли. Мы еще растем. Может, просто давно с тобой не виделись, или свет так играет. Но черты лица у тебя, дружище, стали другими. Более... взрослыми что ли.
   - Повзрослеешь тут, - проворчал я, вновь осененный воспоминаниями. - Чуть не поседел за лето.
   Серый вновь поспешил прижать палец к губам.
   - А ты такой же смешной. Ни капельки не изменился.
   - Ты что, с ума сошел? – воскликнул Серега, дергаясь. - Ты меня вообще видишь? Сколько килограмм я прибавил, валяясь в постели без движения? Теперь, наверное, сам Толста Власка тоньше меня. Но я обещаю, Саня, прийти в себя как можно скорее. Займусь гимнастикой, атлетикой...
   - Я имел в виду не внешние данные, - с улыбкой произнес я, поскольку Сережа действительно заметно поправился «вдоль и поперек»: - Характер у тебя не изменился. Даже, наоборот, ты стал еще более самоуверенным и дерзким.  Здесь ты как раз и не изменился.
   - А с какой стати я должен меняться, скажи на милость? Да, сумасшедший, при этом не дурак. Бывает, смешу вас, как цирковой клоун. Иной раз задумаешься, с чего это я веселюсь, и – ржу еще больше.
   Так мы и общались в наш первый вечер. О друзьях особо не говорили, я только пообещал, что они тоже его навестят, и каждый расскажет о себе.
   Серый иногда отвлекался. Не закончив фразы, он вдруг менялся в лице и начинал петь какую-нибудь песенку. Потом резко и порывисто поворачивался ко мне и объяснял:
   - Я пою, когда нога прихватит, Саня. Вроде уже привык, но иной раз так вспыхнет, что готов до луны взлететь от боли. Вот я и решил в такие моменты напевать, чтобы отвлечься.
   Я решил «отвлечь» Серегу разговором о школе.
   - Да, все уже решено, - закивал Сергей, чему-то улыбаясь, - в школе выйдет приказ касательно моей персоны. Теперь учителя будут сами приходить ко мне домой. Это чтобы я не тащился на костылях в школу. Как всегда, я воспринимаю эту ситуацию двояко: с одной стороны, будет много свободного времени. Представь, приходит учитель по математике. Мы занимаемся час-другой, потом перерыв. Еще один учитель – русского языка. Снова занятие. Может, еще и биология на вечер, кто знает! Но... впереди еще остальные дни недели. И там день-два вообще ничего и никого не будет! Сиди, отдыхай вволю, никакой школы. Но с другой стороны – учиться придется со всем усердием. Ведь никого, кроме меня, в комнате больше не будет. Учитель не станет вопрошать стены.
   - Об этом я не подумал, - усмехнулся я. - В школе можно попробовать поиграть, не выучить и надеяться, что не спросят. А дома невозможно, действительно. Впрочем, ты и так хорошо учишься. А вот мне придется ходить в школу, как все обычные люди.
   - Так тебе и надо! – съязвил Серега, усмехаясь во весь рот и не особо смущаясь.
   - У тебя еще хватает наглости смеяться?! – в шутку рассердился я.
   Затем Серый скривил физиономию. Я знал, что один из главных и любимых предметов в школе для него – это физкультура. И вот ее, родимой, у него и не будет. И дело даже не в больной ноге.
   - Разумеется, Саня. Чисто физически это было бы невозможно. Ты только представь себе бедного учителя физкультуры, который идет к тебе домой заниматься, и для этого тащит на плечах бассейн! Или в руках у него мяч, на голове – баскетбольная корзина, пояс обтянут теннисной сеткой...
   Дальше он не смог продолжить, поскольку после нарисованной такой воображаемой картины мы оба чуть с дивана не грохнулись от смеха. 
   После свидания с другом, которое в этот раз было несколько ограничено, учитывая состояние пациента, я вернулся домой. Но весь остаток вечера мне не дали спокойно отдыхать друзья, что звонили каждые пять-десять минут. Я бросался к телефону, путаясь в проводах, и объяснял, рассказывал, докладывал Медведю, Шмонину или Башке состояние здоровья Сереги и как он там выглядит. Все смеялись и счастливо вздыхали. Скоро, совсем скоро они все получат удовольствие от личной встречи с другом.
   Уроки, сделанные накануне, я повторил, естественно, спустя рукава. И поздно вечером, ложась спать, вздохнул с облегчением, что не мне придется проходить домашнее обучение. Ведь там, кроме меня, никого не спросят. Зато завтра я снова буду с Серегой!

     Глава 2.
  НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ

   Воскресное утро встретило меня счастливой солнечной погодой. Осенняя листва во всю светила желтизной прямо в окно, и на фоне синего неба казалась сказкой. Все предвещало неплохой и удивительный день.
   Сережа еще накануне посоветовал не тратить время попусту и прямо с утра бежать к нему. Я, конечно, доверял ему полностью, но стеснялся родителей – ведь воскресенье все-таки, отдохнуть охота. Серый возмущенно закаркал и, понятно, настоял на своем.
   Так что в десять утра я был уже у него. Серый встретил меня на этот раз в коридоре. Он был на костылях, но с веселой солнечной улыбкой на губах.
   - А ты еще боялся всех потревожить, - победоносно прогудел он, помогая мне стащить с себя куртку, несмотря на то, что его собственные костыли несколько мешали играть роль искреннего хозяина, - тебя опередили.
   - Что? Кто посмел? – притворно изумился и возмутился я.
   - Да Медведь припылил, представляешь, еще девяти не было. Я только встал. Хорошо, родители крепко спят, иначе полетел бы он у нас вниз по лестнице...
   Мы посмеялись, проходя в Серегину комнату. Я, конечно, думал, что Серый сразу ляжет, но не тут-то было. Он принялся скакать по комнате так, будто костылей у него и в помине не было, бил здоровой ногой по стенам, по книжным полкам. При этом ругал врачей, больную ногу и всю ситуацию в целом. Я наблюдал за этим концертом добрые десять минут (а что мне еще оставалось?). Останавливать Серегу в таком состоянии не представлялось возможным, пока он сам не устал. Здоровье все-таки давало о себе знать. Когда очередная полка с книгами обвалилась, и книги рассыпались в радиусе всей комнаты, хозяин остановился, переводя дух. Осмотрелся, увидел разбросанные книги, кивнул головой, показывая, что так и было задумано изначально, и, наконец, прилег на диван. Костыли он отшвырнул куда-то далеко, мотивируя это тем, зачем они ему, когда я здесь! На диване он лежал, кстати, как и вчера, подняв одну ногу на спинку.
   - Это я продемонстрировал тебе, что в моей жизни ничего не изменилось, - объяснил Серега, выдыхая воздух. - И я не намерен киснуть целый день, лежа в комнате только потому, что не могу выходить на улицу. Я по-прежнему здоров, как лось, и могу горы свернуть. 
   Я кивнул, показывая. что принял это к сведению. Серый вздохнул с облегчением.
   - А теперь, - лицо его нахмурилось, - приступай, Саня. Вижу, как тебе не терпится. Да и мне интересно узнать подробности. Итак...
   - Ты был прав, - нахмурился я, - прав, как всегда. Третья мировая война... НАЧАЛАСЬ!.. 
   И я пустился в воспоминания лета, не пропуская ничего, ни единой подробности. О Козлове, о махинациях Орловой, о той неразберихе, что образовалась и сама собой растворилась, поскольку все наши друзья остались на нашей стороне, за исключением Рютина. Впрочем, тот всегда крутился рядом с Козловым, так что...
   Сережа слушал, не перебивая. Лицо его оставалось нахмуренным. Похоже, он не ожидал такого масштаба действий со стороны Козлова. То, что казалось весной всего лишь игрой, превратилось в страшную реальность.
   Свои вопросы и расспросы я оставил на потом. Сейчас главным было, что скажет Сергей.
   - Все, как я и думал. Только не знал, настолько точно сбудутся мои прогнозы. В любом случае, Козлов все равно пошел бы войной против меня не зависимо, в городе я или отсутствую. И ты во всем прав, Саня, утверждая, что главные сражения начнутся как раз теперь, когда я вернулся. Пока у вас происходили репетиции. То, что ты сообщил о кочегарке – очень важно. Люди Козлова, безусловно, будут проникать туда. Наша задача – постараться выкинуть их оттуда. Надо, чтобы границы алюминиевой бочки оставались в наших руках. Тогда мы сможем наблюдать за двором Козлова, несмотря на то, что старый деревянный дом как раз стоит напротив и изрядно мешает.
   - Кстати, о доме, - вспомнил я, - извини за напоминание, но канцелярию снесли окончательно. Там теперь пустырь и груда битых кирпичей. И всякие алкаши и «монахи» не будут нам докучать.
   - Хоть одна хорошая новость, - облегченно вздохнул Сережа.
   Серый попросил перечислить всех наших друзей, кто стоит на нашей стороне. Отметил не без удовольствия среди названных Толста Власку и Брусникина. Насчет Амирки Киреева высказался особо.
   - Это маленький пацаненок. Помню его. В прошлом году мы общались. У Медвежонка появился друг, это хорошо. У родителей меньше картошки пропадать будет.
   - Наоборот, - усмехнулся я, - недосчитаются. Амир пуляет не хуже Ромки.
   - Вот и пустим это на благо, теперь бросать будет в кого, - любезно заулыбался Серый.
   Потом мы сосредоточились на происходящем. И я смог, наконец, задать интересующие меня вопросы.
   - Да, - кивнул он, принимая мои слова, - правильно мыслишь, Саня. Их много, ты говоришь. И мы не знаем, откуда они пришли. В прошлом никого из них мы и в глаза не видели, за исключением двух-трех ребят. Сомневаюсь, что там есть пока какая-то слаженность. Если парни друг с другом мало знакомы, они напоминают стадо баранов, которые идут на войну только по приказу свыше. Тогда как мы между собой дружны не первый год. У нас слаженная организация. Так что в победе можно не сомневаться. И пусть Орлова из кожи вон лезет, помогая нашим врагам, все равно я уверен в успехе дела. Это даже будет интересно – игра в войнушку. Раз они этого хотят, сыграем!
   Я поделился с Серегой своими опасениями насчет возможной оккупации нашего двора противником. Правда, рассказал тот случай, когда их прогнала старуха с последнего подъезда. Сережа расхохотался. И высказал свою точку зрения по этому вопросу.
   - Тебя интересует, почему наемники Козлова легко «взяли» его собственный двор, а с нашим у них вышла осечка? Господи, да это же просто! Вспомни, Саня, что происходило между нашими дворами до «войны». И почему, самое главное, Костя Козлов вечно крутился с нами, а не у себя во дворе? Он ведь не просто так делал. А разгадка очень проста. Суди сам, сколько ребят возраста Козлова в его дворе? Правильно, почти ни одного. Если и есть, они предпочитают играть в другом месте. Косте там было откровенно скучно, к тому же Рютин, его дружок, переехал в наш дом пару лет назад. Но дело не только в этом. Дом, в котором живет Козлов, изначально обречен на одиночество, как и «голубой», под которым летний штаб противника. В голубом доме проживают семьи участников отечественной войны. Я видел это сам по табличкам на дверях, когда посещал данный дом. Стариков как бы заселили вместе. А их родные, конечно, живут в других районах, там, где молодых больше. А возьми дом Козлова – это же «сборище» людей науки, искусства. У самого Кости мама работает в театре, тогда как тетя его – профессор высшего учебного заведения. В общем, двор Козлова – тихое место для пожилого поколения людей. А все эти профессора и доценты по преимуществу – люди пожилые. И опять – их дети давно выросли, у них собственные семьи. Вот почему во дворе практически никого нет. И занять его таким противникам, как парни Козлова – проще некуда. Вот поэтому их и не выставляют оттуда. Пожилым лень с ними возиться. Тогда как наш двор – совсем другое дело. Тут полно и малышей, за которыми присматривают родители и старушки. И все вместе живут. Двор у нас общительный, ведь помимо нашего дома есть и соседний. Два двора как бы соединяются в один. Глаз больше. Здесь наш Козлов допустил просчет, решаясь завладеть двором, на какой не имеет права. И так будет всегда.
   А вспомни, Саня, напали ли на тебя хоть раз прямо посреди двора? Нет! По той же причине. Слишком открытый двор. Будь ты на кочегарке там, или за котельной (на базе) – тогда дело другое. Во дворе мы в безопасности.
   - А наши друзья, те, что в своих дворах? – задал я вопрос.
   Серый усмехнулся.
   - Здесь наш друг Медведь оказал тебе, Саня, медвежью услугу. Он рассказал часть ваших приключений. И как раз веселую историю нашего приятеля Шмонина, а также и Ларивошки. Ты знаешь, что веселый нрав Шмонина по сердцу многим людям, каким бы дураком он себя ни выставлял. Козлов, естественно, думает иначе. И он посылает своих прихлебателей излупить Шмонина в его собственном дворе, раз в нашем до него не добраться. Но тут на приятелей Козлова налетают те, кто живет во дворе у Шмонина. И они прогоняют нападавших! Примерно то же случилось и с Ларивошкой. Там вообще анекдот. Вспомни Толста Власку! Он живет чуть ли не в соседнем доме от Димки и в любой момент придет на выручку. А с этим лучше не связываться. Потом – опять «хозяева» двора. Они не потерпят чужаков, что приходят, орут и качают права. Еще одна ошибка Козлова. Он вообще плохой командующий. И посмотрим, чем дальше это закончится. Потому я особо не беспокоюсь насчет войны между нами. Но сражения впереди, Саня. И мы будем готовы, обещаю!   
   Мы погрузились в молчание, переваривая информацию. Потом я попросил Серегу рассказать о его приключениях, и что с ним случилось там, далеко от меня.

     Глава 3.
  РАССКАЗ СЕРГЕЯ

   Серый поудобнее расположился на диване. Я поправил под ним подушки, поскольку в продолжение прошлой беседы о войне между дворами, диван под ним шатался и скрипел, и сам уселся рядом с другом. Сережа начал свой рассказ:
   - Постараюсь покороче. Тем более что рассказывать-то особо нечего. Я был на операции, это ты знаешь. Знаешь и о том, какой аппарат мне поставили на ногу. Самую настоящую клетку со спицами. Только все спицы (а их шестнадцать, кстати!) сквозь ногу. От стопы до колена. Конечно, сама операция была безболезненной, поскольку меня благополучно «отключили». Но когда прошло время, боль появилась. И это было не так приятно, Саня. Не скрою, я выл белугой. Но не только из-за боли. Еще когда меня катили на каталке до палаты, где предстояло лежать и набираться сил, вокруг ходили и щебетали какие-то люди. Я лежал и плохо помню, поскольку едва только отошел от наркоза. Но эти «добросердечные» завывания так и звучат у меня в ушах. А я терпеть не могу, когда меня жалеют. Не так я сам себя воспитываю. А тут, куда ни повернись, возглас типа: «Ах, какой бедный мальчик!», «Что у него с ногой?», «Бедный наш» и т.п. На тот момент, повторяю, мне почти совсем не было больно и от души хотелось расхохотаться. Что я и сделал, правда, в палате. Клянусь, Саня, хаос поднялся страшный. В палате были еще ребята, уж не знаю, куда меня принесли. Потом я поселился отдельно. Апартаменты выделили роскошные, да и мать была постоянно возле меня. А там, в общей палате, все изумленно ужаснулись моему поведению. Врач потом клялся, что это был первый и, видимо, последний раз в его практике, когда парня с такой раной и аппаратом на ноге привезли из операционной, а он, вместо того, чтобы хныкать и стонать, ржал во все горло!
   Мы рассмеялись. Серый продолжал:
   - Ходить, точнее, передвигаться (это не одно и то же, как оказалось), я начал далеко не сразу. Сначала просто лежал. Потом мне подкатили специальную тележку, и я на ней ездил. Ну, коляска типа инвалидной. Мама катала меня. А этот аппарат на ноге вечно цеплялся за что-то, причиняя новую боль. Спать с ним было мукой. Но я все это выдержал. Ты не представляешь, Саня, как мне хотелось вскочить на ноги и, несмотря на аппарат, сбежать, скрыться оттуда! Ведь уколы, лекарства всякие никто не отменял. Из меня просто сделали игольницу в прямом смысле слова. Да и мама не отходила от меня, следя за тем, чтобы я все правильно выполнял и соблюдал специальный режим. Так прошел месяц. Понимаешь теперь, почему я не мог тебе писать. Да я там говорить разучился, не то, что писать. Не успевал открыть рот, как мама вкладывала туда очередной кусок чего-нибудь «лечебного», отчего я едва не закашлялся. Все казалось не вкусным. Споры и возражения не допускались. Потом стало свободней, когда я на поправку пошел.
   Но пока я валялся почти без движения (оттого и растолстел так, как ты видишь!). Костыли, конечно, рядом лежали, но пользоваться ими было еще нельзя. Как на грех, меня поселили в палате, окна которой выходили в небольшой сад. Там дерево росло, и его листья и длинные ветви цеплялись за окно. Поскольку было лето, в палате жарко, как на сковороде, я старался держать окно открытым. И это дерево, эти листья и ветви были моими единственными развлечениями. А как хотелось взобраться на подоконник и сыграть вниз.
   - Ну, ты в своем амплуа, - рассмеялся я. - Ты вообще по природе бунтарь. Если даже все выйдет по твоему, то тебе быстро надоест подчиняться своим же собственным правилам. И ты тут же изменишь «конституцию», чтобы самому себе возразить.
   Серый от души расхохотался. И полностью согласился с моей точкой зрения.
   - Потом я практически встал на ноги. Мама уже не так следила за мной, я начал оставаться один в центре реабилитации. Конечно, персонал, медсестры постоянно за мной бегали, уговаривая, что мне лучше лежать, что ходить нельзя ни под каким видом. Но я, каюсь, почти не слушался. Журналы, что мне приносили, зачитывал до дыр. И постоянно думал о том, в каком положении оставил всех вас. Я ведь догадывался, что тебе сложно, Саня. И как ты справишься со всеми хитросплетениями наших недругов.
   Последний месяц особенно трудно было. Хоть я уже учился ходить на костылях, мне разрешали иногда погулять (правда – в пределах Центра; выйти подышать в сад – преступление века!). Я огрызался и старался все делать назло. В саду я, конечно, побывал, чем вызвал огненный шквал критики в мой адрес со стороны персонала. В общем, и там мой характер взрослым не нравился. И поэтому, если возникали проблемы, все шишки благополучно падали на мою голову. Разбилась лампочка – претензии к Сереге! Малыш упал на пол и заплакал – виноват Серый. Он его побил! Кто-то там нагрубил взрослому – посылайте за Серегой!
   Я насмешливо посмотрел на друга. Тот смутился и, прищурив глаза, ехидно ответил:
   - Да, Саня, что греха таить, доля правды в этих обвинениях была. Не всегда, конечно. Так, никаких малышей я не трогал. Я бы не смог этого сделать хотя бы потому, что проклятый аппарат на ноге мешал мне свободно двигаться, а уж наклоняться – ты меня уволь! Я еще жить хочу.
   Настоящая боль пришла, когда его... сняли с меня. Нога ужасно болела, ныла, особенно при плохой погоде. Мне сказали, так будет еще несколько лет. И это правда. Когда я жил в детстве в Тюмени, у меня товарищ был, Ленчик. Он ломал руку по два-три раза в год. Мы во дворе звали его «Хрустальный». Так он себя не берег. И уже потом он признался, что как гроза какая, или дождь там, снег, метель или ветер, у него болят поврежденные места. То руку холодит, то нога немеет. Вот и я очень боюсь подцепить ту же напасть.
   Без аппарата мне, наконец, разрешили ходить. Реабилитация длилась долго, до самого моего отъезда. И я рад, что вернулся в родные пенаты.
   Серега сделал паузу. Потом, перехватив мой взгляд, самонадеянно усмехнулся своей прежней дьявольской улыбкой:
   - Саня, я готов к войне, уверяю тебя. Пусть Козлов не надеется увидеть меня на коленях, как он перед вами хвастался. Когда у вас будет самая первая схватка, я... приму в ней участие, даже если весь дом  примется удерживать меня в границах моей квартиры. Я набью ему физиономию в любом случае. Он еще не видел меня в деле. Так увидит! Пусть знает, с Кем решил связаться! Вот... «вонючий козел», честное слово!
   Так Костя получил свою обидную кличку. Напрасно я рассказал об этом ребятам, особенно в школе. Все стены были уписаны этим красноречивым выражением от туалета почти до кабинета директора. Та еще была история. Реакцию самого Козлова и его «побегушку» Рютина можно не описывать – ясно без слов. Он валялся на полу, визжал и психовал по-черному. Таким образом, первый «горячий» привет от Сереги он получил за милую душу. Но я несколько предвосхищаю события. До этого еще дойдет.
   А пока мы заканчивали невеселую историю Сережиного заключения, в комнату вошла его мама. Начинался комендантский час. Потому я попрощался и, одевшись, вышел на улицу. А пока шел до подъезда, в котором жил, успел подумать:
   «Он вернулся! Теперь, хвастливый Козлов, берегись!»

     Глава 4.
      БАШКА

   Прошло несколько дней. К Сергею я приходил каждый день на правах лучшего друга. Но и кроме меня каждый из ребят хотя бы по разу навещал его, чтобы весело провести время и посмеяться от души. Ведь Сережа – душа компании, вечно веселил друзей разными историями.
   Про Козлова старались не упоминать. Серый говорил о нем в самых крайних случаях, и только со мной.
   Нога у него болела, но он старался не показывать вида. Состояние здоровья восстанавливалось. Серега окреп, больше двигался по комнате и обходился практически без костылей.
   - Когда они будут не нужны, я один из них разломаю о спину Козлова, - пообещал Серега.
   - А второй куда денешь? – улыбнулся я.
   - А Рютин на что?!
   Здесь я от души посочувствовал двум недотепам, поскольку обещания Сереги редко когда откладывались в долгий ящик.
   Однажды утром мы сидели и разговаривали. Серый был в редком расположении духа. Теперь, когда ему разрешалось посещать балкон, где он мог расслабиться на свежем воздухе, а не париться на диване с утра до ночи, интерес к жизни забился с новой силой. Со своего четвертого этажа он видел практически весь двор Козлова за исключением входа в его штаб под голубым домом (из-за упомянутой мной пристройки и соседнего дома). И теперь сам мог вести наблюдение. Я знал, как сильно он стремился поскорее сбросить с себя оковы немощи и проявить инициативу на «военном» поприще, раз представилась такая возможность. И то, что он творил в моем присутствии, когда гонял по комнате и колотил книги костылями, не идет ни в какое сравнение с тем, что происходило без меня. Он отжимался, висел на турнике, не исключаю – вниз головой стоял, может, и над потолком летал, кто его разберет! Серега рвался в бой, и я понимал его как никто.
   Серый как раз докладывал, что происходило во дворе Козлова вчера вечером, как нас прервал торопливый звонок в дверь.
   Поскольку дома никого из взрослых не было, дверь пошел открывать я, дабы Серега не отвлекался и не тратил напрасно силы. Их с лихвой хватало на его упражнения.
   На пороге стоял Башка. Он не удивился, увидев меня, и торопливо вбежал в квартиру.
   - От кого бежим? – поинтересовался я спешке друга.
   - От Козлова! – откликнулся Башка, не обращая на меня внимания и вбегая в комнату Сереги.
   Там он пришел в себя. Я принес ему стакан воды из кухни. В общем, временно взял на себя обязанности дворецкого.
   - Рассказывай, что случилось, - попросил Серый, с волнением оглядывая Башку и его взъерошенный вид. Действительно, волосы у Макса, обычно прилизанные, стояли торчком примерно, как у нашего приятеля Шмонина, когда он возбуждался (а это вообще его обычное состояние). А глаза прямо горели, щеки раскраснелись от быстрой ходьбы.
   - Уф, побегать пришлось! – сказал он, переводя дух на Серегином диване. - История та еще произошла. Я едва не угодил в плен к Козлову.
   - И как это случилось? – спросил Серега, в то время, как я напрягся, слушая сообщение нашего товарища. 
   - Самым странным и загадочным образом. Похоже, Козлов придумал новую стратегию – хватать нас поодиночке. Я был дома, как раз готовился к выходу на улицу – погулять решил перед школой. Только успел ботинки нацепить, как – звонок в дверь. Сдуру не посмотрел, кто там, не спросил. Распахнул дверь, ведь в метре от нее стоял. Открываю и – на меня обрушивается звучный тумак, затем две-три пары рук хватают и выволакивают наружу, дверь пинается, захлопывается. Рот мне зажимается и – меня буквально волокут по лестнице вниз. А у меня, вы помните, третий этаж. Ну, успел я подумать, пусть они только в ступеньках запутаются, я им покажу. А у нас в подъезде в районе второго этажа есть разлом. Видимо, когда ступеньки делали, кто-то ненароком подмазал бетон не в том месте, и одна ступенька как бы срослась с другой. В общем, мало знающий человек легко может споткнуться (а я сколько раз падал!). Так оно и случилось. Один из несущих меня парней споткнулся о ступени; я этим воспользовался и, освободив одну руку, наотмашь залепил в глаз крайнему. Он отшатнулся, выпуская меня, и здесь я уже полностью высвободился. Вот только спину отбил при падении на лестницу, они же без стыда меня бросили. Но я, поскольку уже лежал и весь измазался в грязи, решил, что терять мне нечего, потому без зазрения совести надавал напавшим пинков прямо в рожу! Один покатился вниз по лестнице, другие расположились выше. Я стартанул вниз, там пнул еще раз того, который приземлился на дороге. Выскочил из подъезда и сиганул к вам во двор. Погони за мной не было. Очевидно, те гады так и остались около моего дома, чтобы в себя прийти. Сам я отряхнулся, насколько это было возможно. И вот явился доложить обстановку.
   - Значит, ты считаешь, что не только тебе грозит опасность, - кивнул Сережа.
   - Именно! Я и то удивился, что Костя медлит с решением о нападении. Ты давно уже приехал...   
   - У Козлова все задатки труса, - Серый нахмурился. - Хватать нас поодиночке, пока мы не вместе. А знаете, парни, почему они так делают? Потому, что БОЯТСЯ НАС! Опасаются нашей слаженности и нашей дружбы.
   - Вот что, - произнес я, - надо предупредить ребят, чтобы они не попали в плен подобным образом. Башка выкрутился, а остальные?
   В общем, мою идею приняли на ура, и последние полчаса занимались тем, что звонили ребятам и рассказывали суть дела.
   Домой к Максу мы шли вдвоем. К счастью, в подъезде сюрпризов больше не было.    Башка должен был переодеться к школе и захватить сумку. Потом и я побежал к себе.    Странно, обо мне, видимо, забыли. Дверь мою никто не сторожил, и по пути не встретилось ни малейшего препятствия. А, может, нападение на Башку было спланировано в «единственном числе»? Кто его знает, что там набежало в голове у Козлова?
   В школе я его видел совместно с Рютиным. Ничего, конечно, не сказал. Но покрутил пальцем у виска, так, на всякий случай. Костя ответил презрительной ухмылкой, и тоже не проронил ни слова.
   Я посоветовал Шмонину и Брусникину быть осторожными по возвращении домой, особенно Балбесу. Этот наподобие Сереги находит приключения на свою голову. Брусникин более осторожен и хладнокровен.
   Но беды обошли нас стороной. Так думал наивный я в очередной раз, пока с небес на землю меня не спустил телефонный звонок. Звонил Сережа.
   - Башка был прав. Козлов решил захватить в плен некоторых из наших друзей, пока мы не объединились. Видимо, хотел сделать их заложниками и с этими картами сунуться ко мне. Или уж не знаю, что он там задумал.
   Дальше он рассказал следующее: из-за его затеи с предупреждением произошло несколько событий. И не обошлось без курьезов. Тут и я сказал веское слово, напугав Шмонина до белого каления. Вернувшись домой из школы, он вздрогнул от неожиданного звонка в дверь и, схватив первое, что попалось под руку, поспешил открывать. В результате он хватил гантелей по голове родную бабушку, отчего она упала в обморок. Потом маме Шмонина пришлось откачивать обоих, ведь Шмонин, осознав, как он обознался, свалился без сознания рядом с поврежденной бабушкой. Ух и гонялась же она за ним по квартире со второй гантелью в руках!..
   Здесь мы заржали, как взбесившиеся мустанги, та еще картина! Затем Сережа, продолжил докладывать новости:
   - Медведю повезло больше. Он приготовил палку и саданул по башке кому следует – посланнику Козлова. Вряд ли чужой парень просто так станет звонить в квартиру и пугать хозяина. А вообще, ему еще повезло, что столкнулся с Медведем, а не с Ромкой. Тот бы ему унитаз на башку втащил, с него станется!
   Затем дошла очередь до Амирки Киреева. Возможно, Костя решил похитить именно малышей (и вместо Медведя Медвежонок был на примете), чтобы напугать нас и делать, как он велит, не знаю. Но Амир не сплоховал, и, увидев незнакомого парня, хватил его ковшиком по физиономии, и тот покатился вниз по лестнице. И, заметь, Саня, Козлов в очередной раз нас недооценивает. На Башку напало трое неудачников, к Медведю и Амирке явилось по одному. Костя счел, что малышам хватит и одного гада.
   Я пересказал Сереге летние тревоги Медведя насчет своего брата, в результате чего мы снова расхохотались.
   - Об этом я и говорю, - смеялся Серый в трубку. - Может, напрасно Медвежонка не похитили, если моя идея правильная? Тогда все вышло бы много смешнее, я тебя уверяю. Ромка один одолеет половину команды Козлова. Этот везде выкрутится с его-то бешенством...
   Я согласился с Серегой, после чего мы распрощались.
   В общем, все обошлось на этот раз. Как говорится, Сереге Шмонину соболезнование, и здоровья ему и его бабушке.

     Глава 5.
     В ШКОЛЕ

   На другой день перед занятиями я привычно пришел к Сереге. К счастью, от него уже ушла учительница, и он был свободен. Занятия у него также шли своим чередом: приходили учителя, и он в полный рост готовился к урокам, как обычный ученик.
   Эти визиты перед школой вошли в привычку. Серый ждал меня, чтобы ввести в курс дела, появлялись ли свежие новости, или советовал, что делать в школе, если мои пути пересекутся с Козловым или Рютиным.
   - Поскольку Козлов и Рютин активизировались, - проговорил Сережа, когда мы уселись на диван, - учитывая вчерашние приключения, необходимо усиленно проследить за ними. Авось, до чего-нибудь докопаемся. В частности, меня интересует, учатся ли его наемники у вас же в школе. И каким образом передается цепочка информации. Может, Костя посылает Рютина, сам оставаясь в стороне? Он ведь не любит себя афишировать. В общем, глаз да глаз за ними. Ты, Саня, понаблюдай за парочкой. Брусникина подключи, если что. А Шмонин пусть займется самым любимым делом – последит за Орловой. Летом у него неплохо получалось.
   - Серый, ты, очевидно, уже пришел к каким-то выводам, - произнес я. - У тебя всегда наготове интуиция. Ты умудряешься предугадывать врага. Так, может, объяснишь мне все сразу, пока я не ушел в школу?
   Сережа развел руки в сторону и покачал головой.
   - Не больше того, что я сказал. Вчера была предпринята попытка захвата некоторых наших друзей. Вот я и боюсь, что Козлов повторит задуманное. Время агрессии пришло. Не забудь, о чем ты сам правильно думал еще летом. Они ждали моего возвращения. Вот теперь я вернулся. А у нас идет война. Но мы стараемся о ней не думать. А между тем Козлов не дремлет. Как и его сообщница Орлова.  Они должны где-то встречаться, почему бы не в школе? Вот вы и выясните, где именно это происходит. Может, в столовой, я не знаю, или в коридоре? Ты думаешь, Орлова сиднем сидит? Она тоже плетет паутину вокруг нас. Подготовка идет полным ходом. Вчерашнее нападение – репетиция. Козлов анализирует и делает выводы. Естественно, у них обоих в башке и мысли нет, что они проиграют войну. Уверены в своей победе за счет той силы, которую имеют в лице своих пришлых ребят. Мы, понятно, убеждены в обратном. Конечно, перевес в лицах на их стороне, но ведь и мы хорошо организованы. И это надо им показать.
   В общем, получив инструкции, я отправился в школу. Первым делом нашел Шмонина и передал Серегину просьбу насчет Орловой. Балбес немедленно поспешил к тому кабинету, где должен был собраться класс Таньки.
   Теперь несколько слов, как складывались наши взаимоотношения с Козловым и Рютиным непосредственно в классе. Да, собственно, никак! Времена младших классов давно прошли. Даже на уроке литературы нас никто не заставлял читать по ролям там, или еще подобные мероприятия. Не было ни октябрятских «звездочек», ни пионерских звеньев там. В общем, на уроке мы отвечали каждый за себя, а на переменах никто не навязывал волю дружить с кем-либо. Козлов и Рютин скрывались ото всех, мы со Шмониным и Брусникиным держались вместе. В общем, не переговаривались друг с другом. Просто не замечали. Конечно, возникали иной раз провокационные выпады. Костя мог скорчить рожу, Рютин – высунуть язык. На что мы особо не реагировали. Впрочем, можно вернуться к той надписи на стенах школы о новом прозвище Козлова. Дело в том, что мы додумались сделать это первыми. И Костя, вероятно, мог бы продемонстрировать то же самое. Написать, что Серый – дурак, или что-то подобное в знак противовеса к, извините, «вонючему козлу». Но здесь было одно препятствие. Эта история с надписями по всему коридору наделала много шума. Поиски виновных, естественно, закончились провалом. Тогда, к счастью для писак, графологическую экспертизу не проводили. Но Козлов был обречен, поскольку теперь дежурные по коридорам внимательно следили за школьниками, чтобы никто и близко не подходил к стенам с карандашами в руках. Подозреваемого – сразу к директору. Напиши сейчас Козлов любое слово на стене – его обвинят и в первом правонарушении. И как он докажет, что не верблюд? Потому Костя и психует, понимая свое бессилие.
   Сегодня эта парочка как никогда показалась мне подозрительной и странной. У Сергея опять наготове его внутренний рентген. Он все видит и знает, словно старая сова. Они весь урок бросали взгляд друг на друга, это сложно не заметить, поскольку Костя сидел в среднем ряду за третьей партой, Рютин – в первом ряду у окна сзади. Я обитал в третьем ряду за первой партой и, соответственно, мог одновременно держать ребят в поле зрения.
   В общем, на перемене Козлов и Рютин, стараясь не привлекать к себе внимания, пошли куда-то в сторону. Я, пользуясь беготней других школьников, последовал за ними. К сожалению, опытные разбойники успели скрыться. Я прибавил ходу и завернул за угол. Здесь мне откровенно повезло, или совсем не повезло, решайте сами. Я едва не сбил с ног директора школы. И надо же было ему прогуливаться именно в этот момент на месте моего забега! Директор отнюдь не по школьному выругался, но не успел узнать меня. Я быстрее молнии пробежал дальше, даже не извинившись.    Остановившись в узком коридоре, увидел сбоку дверь мужского туалета. Загадка разгадана – там они, голубчики!
  Мне исключительно повезло, что на данном этаже дверь туалета не закрывалась полностью. Косяк сверху был искривлен и мешал ей плотно входить в границы. Таким образом, я легко мог слышать все, о чем говорили сообщники. Я припал к двери и услышал следующее:
   - Все в порядке, - говорил Козлов, - завтра Ковалеву конец. Пришла его очередь! Его поймают и изобьют. В школе мы его не увидим.
   - Точно! – весело подтвердил Рютин. - План грандиозный, Козлов! И сам Ковалев не сможет никак этому помешать, ведь ему ничего неизвестно, и он не будет готов.
   - Вы ошибаетесь! – откликнулся я, пинком распахивая дверь и входя внутрь. - Я всегда готов, как видите.
   Мое появление никак не входило в планы двух заговорщиков. Козлов и Рютин дрожали от ярости и негодования. Будь они только посмелее, то оба сразу кинулись бы на меня. Но Рютин тут же отступил, испугался. Что касается Кости, то храбрость его была напускной, и он боялся не меньше.
   - Что ты здесь делаешь? – спросил он с дрожью в голосе.
   Это было, по сути, первое его обращение ко мне с самого лета. Ведь мы фактически не общались после той пресловутой рыбалки в июне месяце.
   - Вас подслушиваю, - дружно отвечал я, даже не пытаясь скрыть сей факт. - Так что свою тайну вы уже раскрыли, можете смело отказаться от мысли избить меня завтра. Ничего у вас не выйдет, мы все наготове. А теперь, раз уж случай свел меня с парочкой негодяев, я скажу вам, что о вас думаю...
   И я начал говорить. Говорил много, долго и вызывающе. Но не оскорблял их, нет. Просто заметил, что дружить их с Серым никто не заставлял. Могли бы сразу отколоться от нас, раз уж так захотелось. А использовать вражду между дворами, кстати сказать, надуманную для привлечения большой массы лишних людей – свинство.    И в очередной раз заявил Козлову, что я ему – НЕ СЛУГА! Вот пусть тот, другой (указал на Рютина), служит, как верный пес у разбитого ботинка. А мы будем дружить, как и прежде.
   Козлов слушал меня с иронией. Рютин дрожал. Когда я закончил, Костя перешел в атаку:
   - Так ты думаешь, я не посмею напасть на тебя? А кто мне помешает?
   - Ты сам, - отрезал я. - Вижу, как ты дрожишь. Часом, в штаны не наложил там, нет? Ну-ка сними, проверь. Приказать ты можешь, но сам в драку не полезешь, по крайней мере, один на один. Вот напасть со спины – всегда пожалуйста. Берете уроки друг у друга с Орловой, еще и врете, что не общаетесь. Ты разводишь теории о господах и слугах, Танька – стреляет из-за угла. Два сапога пара.
   Козлов хотел ответить на это своей тирадой, но я не стал слушать. И, махнув рукой так, будто отгонял муху, вышел из туалета и направился в кабинет географии готовиться к следующему уроку. 
   Козлов и Рютин последовали за мной некоторое время спустя. На уроке они сидели тихо; Костя был тише воды, ниже травы. Как будто ничего не случилось.
   Но я знал, что сегодня разозлил его всерьез. Похоже, придется все же принять необходимые меры предосторожности. И сообщить Сереге, может, что посоветует?

     Глава 6.
   ПРЕДЛОЖЕНИЕ

   Следующим днем я пришел к Сереге пораньше, чтобы успеть поговорить о важных делах. Еще накануне он дал мне копию своего «учебного» расписания, когда и в какое время к нему ходят на дом учителя, дабы мы не пересекались и не мешали друг другу.
   У Сереги как раз сидел Сергей Брусникин. Тезки что-то обсуждали. Я присоединился к ним. И вот что услышал:
   - Я долго думал, чего нам не хватает, - говорил Сережа, посматривая на нас с Арбузом. - Борьба с Козловым скоро начнется на всех направлениях. Мы не можем упустить из виду ни малейшей ниточки, иначе это грозит неприятностями. Будем начеку, друзья. Насколько я понял, сам Козлов – просто глупец. У него большая армия, и он полагается на ее мощь. Поэтому ему не нужно запоминать все сведения, либо – просто наплевать на них. Но пусть он, как дурак, об этом не думает, зато подумаю Я! Нам необходимо вести дневник наблюдений, в котором будут записаны все данные о войне с Козловым. Вы согласны?
   - В принципе, идея есть, - протянул Брусникин. - Только как его составлять? Ведь дневник один, а нас много. Допустим, ты ведешь этот дневник наблюдений. Мы приносим тебе сведения. А если тебя не окажется на месте? Куда записывать новости?
   Серый улыбнулся. О, как я знал эту улыбку! Не случайно под ее обаяние попадают все, включая даже Козлова с Рютиным. Правда, они видели ее несколько под другим углом. Глаза им застилала ревность и зависть.
   - Ты прав, Арбуз. Конечно, единый дневник наблюдения должен быть у одного человека. Пусть им буду я, если вам угодно. А что касается сведений, то... – он опять обвел нас с Серегой взглядом, - ...вам не обязательно бегать за мной по пятам. У каждого из наших друзей будет свой так называемый блокнот, записная книжка, как угодно. Туда вы и будете записывать сведения. Разумеется, тайком, чтобы не слишком бросалось в глаза. Даже случайная фраза может оказаться решающей. Вот почему записи необходимы. Мало ли, что в голову взбредет? А потом мы будем устраивать собрания друзей у меня дома, где каждый поделится своими наблюдениями. И я внесу это в общий Дневник. Благо, сейчас я учусь дома, так что проблем со временем не возникнет. Конечно, заниматься писательским трудом несколько сложно. И может показаться, что мы напрасно теряем время на записи, но в нашем деле лучше перестраховаться. Кто знает, как еще сложатся обстоятельства? События могут меняться ежедневно. А вдруг мы упустим из виду что-то важное? Вот тогда наши блокноты пригодятся.
   Мы не стали возражать на это предложение. Вот только как отнесутся другие ребята? Серый проговорился, что он разговаривал с Башкой по телефону, и тот поддержал его предложение. Ах, прохвост! Успел уже выпустить джина из бутылки, а перед нами тут выделывается. Ну, таков у Сереги характер.
   Серый объяснил нам, что ради таких записей наблюдения нет необходимости покупать дорогой блокнот с золотыми уголками. Достаточно просто согнуть тонкую тетрадь на две ровные половинки и разрезать. Вот и блокнот готов. Сереже даже пришло в голову назвать эту тетрадь «паспортом». Таким образом, «паспорта» будут у всех одинаковые, ну, как настоящий документ, подтверждающий личность.
   - Только фото не наклеивать, - хохотнул Брусникин. - Вдруг какой-нибудь растрепа потеряет «паспорт», и его найдет враг, тот же самый Козлов. Записи ему, возможно, ничего не скажут, а вот рожа...
   - Я даже понял, какого растрепу ты имеешь в виду, - заулыбался Серега. - У вас в школе один такой... по фамилии Шмонин.
   - Может, лучше вообще его не одаривать «паспортом»? – предложил я, - мало ли. Пусть волочится за девчонками, это у него лучше всего получается. А ведение записей не по его части. Ты же помнишь, какие каракули у него в тетради, при всем к нему уважении. Курица лучше напишет.
   - Посмотрим, а вдруг ему понравится? – заступился за него Серый.
   За этим разговором мы и не заметили, как пришел черед собираться в школу.    Брусникин убежал домой, так как жил подальше меня. Это мне просто дойти через подъезд.
   И тут я вспомнил, зачем вообще приходил к другу. Рассказать про вчерашний инцидент с Козловым и Рютиным. Мне снова вспомнились его последние слова: «Думал, я не осмелюсь напасть на тебя?!» 
   Серый выслушал меня, не перебивая. Вид у него был мрачный.
   - Да, - протянул он, - утопия, Саня. Ты же знаешь, Козлов псих. Он может реально выполнить свою угрозу. Когда, ты говоришь, была договоренность о нападении на тебя? Сегодня?! Ну, у нас еще есть время. Подумаем.
   Но думать он не стал, а вместо этого затараторил, сверля меня взглядом:
   - Я считал тебя выдержаннее, Саня. Видать, и тебя припекли эти два дурака. Конечно, ворвавшись в туалет, ты их напугал. И это надо было сделать!!! Только... несколько несвоевременно. Здесь ты малость сглупил. Надо было осторожно подслушать, выяснить детали нападения. Тогда мы были бы, по крайней мере, предупреждены. Кто знает, может, они будут настороже?
   - Да, ты прав, нервы у меня не выдержали, - признался я.
   - Ладно. Ничего страшного. Зато мы вволю над ними посмеялись.
   - А что теперь делать мне? – спросил я.
   Сережа стал серьезным.
   - Будь всегда на виду. Из школы возвращайся с друзьями. Ладно Шмонин, он живет в противоположном конце, но Брусникину с тобой по пути! Медведя предупреди, пусть тоже присоединяется. Ты спросишь меня, зачем тебе охрана? Я знаю, что ты не трус. Но в нашем деле сейчас главное – осторожность. Впереди первое решающее сражение. И ты, Саня, нужен мне, как никогда.
   Он похлопал меня по плечу и еще раз посоветовал быть осторожнее. Не спускать глаз с Козлова и Рютина. И на этом я, снабженный дружескими напутствиями, отправился в школу... 

     Глава 7.
  В ШКОЛЬНОЙ РАЗДЕВАЛКЕ

   Это был день напряжения и проверка нервов. Моих и Козлова. Читатель сам увидит, кто из нас оказался сильнее.
   Признаюсь, я боялся. Просто боялся неизвестности. Но сохранял видимость спокойствия, подмечая, что Козлов не спускает с меня глаз. Испытывает, следит. Но если он думает, что я засуну голову в пол, как страус, то не на того напал. Пусть сам поостережется!
   Я, конечно, ходил по коридору так, чтобы рядом постоянно кто-то был. В людных местах, как советовал Сережа. И чувствовал за спиной чье-то преследование. Так и случилось, мне не померещилось. Когда я возвращался из столовой после второго урока, увидел его. Парень шел, пофыркивая и отдуваясь, и не спускал с меня глаз. Я впервые его видел. В любом случае, первый сторонник Козлова в нашей школе налицо. Вот только один ли он?! Я не подал вида, что заметил его маневры, и спокойным хладнокровным шагом направился в кабинет литературы.
   На уроке, естественно, мне прилетела записка.
   «Ну, Саня, - писал Костя Козлов, - все в порядке. А ты уже струсил? Я ведь серьезно говорил. Сегодня тебе каюк. Помолиться не успеешь. Советую бежать из школы, чтобы я увидел, как засверкают твои пятки. Твоих друзей нет, Шмонин и Арбуз слабы. А нас – куча. Мы тебя отделаем. Ты идиот! Тебе крышка!».
   Вот и думай после этого о литературных героях. Самому бы не стать... героем! Но я опять не подал вида, что испугался, и спокойно принялся писать ответ. Я чувствовал затылком, что Козлов не спускает с меня глаз.
   И тут случай помог мне с ним расправиться, в прямом и в переносном смысле. Маневры Кости не остались без внимания. Ведь урок литературы вела наш классный руководитель Нина Александровна – человек строгих правил старой школы. Козлов, глядя в сторону, где сидел я, тут же схлопотал замечание на весь класс. Он вспыхнул, покраснел, пробормотал извинение и тут же позеленел, как американский доллар. Понятно, во всех своих грехах мысленно он тут же обвинил меня, кого же еще! А я воспользовался этим его состоянием, и в свою очередь незаметно бросил ему записку, когда учительница стояла к нам спиной и чертила что-то на доске.
Козлов, прочитав депешу, озверел еще больше. Он не смог, подобно мне, совладать со своими чувствами, и дико, страшно взвыл на весь класс. Словно велосипедное колесо с проколотой шиной, несся этот поток из его рта, смеша всех вокруг. Класс громко фыркнул. Нина Александровна, повернувшись лицом к нам, страшно недовольная, что ее прервали, весь свой гнев направила на объект шипения. И зашипела в свою очередь. Козлов сник, подошел к классной руководительнице и вскоре вернулся на место с двойкой в дневнике за поведение под смешки одноклассников. Как я успел заметить, Женька Рютин радовался больше всех. И это первый друг! Вот какие там у них отношения друг к другу!
   А в записке, если вам интересно, было написано следующее:
   «Мы еще посмотрим, кто кого побьет сегодня вечером. Надеешься на своих оболтусов? Напрасно. Мы ведь знаем, что быстро они бегать не умеют. А кому там надпись-то принадлежит, ну, про «плохо пахнущего Козла? Ты свинья!». 
   Вечером уроки закончились, и все ученики с легким вздохом отправились в раздевалку. Только бы успеть одеться и резко вон из школы, надоевшей за день.
   Как-то у меня выветрилось из головы Серегино предостережение. И оказалось, что в раздевалку я пошел один. Шмонин успел исчезнуть, а Брусникин, не знавший о моем разговоре с Серегой, не обратил внимания. Нас разделила целая стена учащихся, и в этом потоке мы потеряли друг друга. На Козлова и Рютина я не обратил особого внимания, поскольку они оба получили сегодня заслуженный урок. Будет с них. В общем, я решил, что с покушением Козлов преувеличил, или просто тупо струсил. Он ведь знает, что я теперь осторожен, поскольку легко раскрыл их коварные планы.
   У раздевалки толпился народ, зато внутри почти никого не осталось. Все как по команде хватали одежду и расходились. Я вошел в это просторное помещение, ставшее еще более таковым, поскольку одежда испарялась на глазах. Взял свою осеннюю куртку и хотел пойти к выходу.
   Но здесь случилось нечто странное: парень, что стоял сзади, неожиданно накатил на меня и крепко схватил за плечи. Тогда как спереди я увидел еще двоих. Этих типов я не знал, но чутьем угадал, кто их подослал.
   Я ожидал чего угодно, но только не этого. Весь день на переменах ходил по коридору, ожидая выстрела из рогатки в спину там, чью-нибудь облезлую рожу с перекосившимся ртом, высунутый язык от пробегающей мимо девчонки, да мало ли что еще они там все придумают? Но – не нападения после уроков, да еще в святом месте. И где, спрашивается, охрана? Ведь в раздевалке всегда дежурит пожилая матрона. А если ее нет, то это делают сами школьники в порядке административной очереди. Похоже, сегодня как раз такой день, вот только «охрана» заключила негласное соглашение с бандой Кости Козлова.
   Итак, я в клетке. Раздевалка так устроена, что у нее только один вход, но двери, как я успел увидеть, кто-то любезно затворил. А внутри только я и мои враги. Правда, кто-то в коридоре требовал их немедленно открыть, поскольку не все школьники оделись. Это могло сыграть мне на пользу. А пока я, ожидая приближения двух типов, что летели спереди, занялся тем, кто напал сзади. И, развернувшись, успел дать ему по морде, при этом – не сдерживая себя. Удар пришелся точно между носом и губой костяшками пальцев. Парень хрюкнул и отлетел на пару метров. Теперь ему не до меня. А я повернулся к тем двум, что не успели остановиться. И встретил их: одного мощным захватом через бедро, второму просто двинул по лапе ниже колена. Боль была, видимо, мерзкая, у меня самого нервно заныл ботинок.
   На мгновение казалось, что я победил, но это были еще цветочки. Соседняя куртка с капюшоном, очевидно, девичья, вдруг ни с того ни с сего ожила. Из рукавов высунулись чьи-то руки и немедленно схватили меня, пытаясь удержать. На этот раз я не мог высвободиться. А между тем в дверь влетели еще двое. Как грибы после дождя растут! Кто-то подскочил к еще одной соседней куртке, схватил ее и бросился наутек с места бойни.
   Это меня разозлило окончательно. Раз они так, я не буду стесняться. Когда двое кретинов добежали до меня в надежде прибить на месте, я неожиданно хлопнулся на пол прямо всем весом, зная, что дикарь сзади не выпускает меня. В общем, вместе со мной полетел не только он, но и вся этажерка с крючьями, на которых висела одежда. Она с грохотом свалилась на пол, придавив лапы неосторожному верзиле. Он дико взвыл, больше от шока, нежели боли. А я, не теряя времени, подобрал свою куртку и пустился к дверям. Теперь я жаждал лишь одного – добраться до выхода. Во дворе школы, где было уже порядком темно, можно скрыться подальше, да и места достаточно для маневра.
   В коридоре еще стояло несколько оторопевших учеников. Взрослые, как ни странно, отсутствовали. Неужели они и впрямь в союзе с Козловым?! Сам Козлов притаился у противоположной стороны раздевалки, типа он совершенно ни при чем. И опять он прячется! Трус несчастный! А вот Рютин стоял около входа, бледный, злой. Но ни он, ни таящийся вдали Козлов не ожидали, что именно я выскочу из «взбесившейся» раздевалки. По их мнению, мне на самом деле пришел обещанный «каюк».
   Рютин отскочил в сторону, чтобы не получить сгоряча. Козлов что-то пищал там, но я не обратил внимания. Понесся к выходу и успел натянуть куртку на плечи. Но в этот момент что-то вцепилось в меня. То был Рютин и еще один из дуболомов, что пришел в себя и выскочил из раздевалки на помощь Женьке. Мы застряли в проходе между школой и улицей. Нечеловеческим движением я пробился сквозь тяжелую дверь и очутился-таки на крыльце. Ветер ударил мне в лицо. Преследователи не давали мне передышки и рвали мою куртку назад, в школу.
   И вот здесь начались чудеса. Из-за перил показалась чья-то крепкая рука. Я не успел увернуться, как она пронеслась мимо, но, вместо того, чтобы покончить со мной, вдруг схватила... Рютина за воротник, легко приподняла его так, что бедолага перестал ощущать землю и дико взвыл, после чего кинула его в сторону.  Рютин пропахал носом и пересчитал все ступеньки вниз до земли. Тут и второй, что держал меня, получил свое. С противоположной стороны к нему вдруг кинулись... Серега Шмонин, Сергей Брусникин, Медведь и, что самое странное, Ларивошка и Игорь Андреев.
   Все произошло настолько быстро, что я не успел удивиться. Тем временем обладатель мощной руки, выбросившей Рютина, перелез через перила и оказался Толста Влаской. Он специально спрятался за дверью, держась за перила с другой стороны.
   - Толста Власка! – закричал я, не веря своим глазам.
   - Здесь! – гаркнул Володя, чрезвычайно довольный событиями. - Вперед, друзья! 
   Следом за ним показался и Башка. Вся компания была в сборе. Мы ждали продолжения «банкета». Да, те негодяи, что напали на меня внутри здания, естественно, выбежали за мной вдогон, надеясь повторить опыт на свежем воздухе и реабилитироваться за проигранное первое действие. Но тут, на крыльце, где никто уже не мог помешать ни нам, ни им, угодили в наши мощные объятия. Через миг все было кончено – они все присоединились к Рютину, кувыркаясь вниз головой по ступенькам.
   Но Козлова не было. Вот кому следовало бы физию начистить! Очевидно, Костя догадался, что его дело труба, и удрал через запасной выход. Хорош командир, нечего сказать!
   Об остальном догадаться легко. Все устроил наш Серега! Он позвонил Шмонину и успел предупредить его, пока тот не ушел в школу. Балбес, надо сказать, поступил очень умно, сразу не предупредив меня. После уроков он кинулся к выходу, чтобы узнать, подоспели ли Серегины одноклассники. Они все ждали нашего выхода, а в случае тревоги пришли бы на помощь и внутри школы. Только не знали, что нападение произошло в закрытом месте – в раздевалке.  В общем, очередной план Козлова провалился.
   Уже дома первым делом я позвонил Сереже и поблагодарил его за оказанную помощь.
   - Да всегда пожалуйста, - ответил он. – При чем здесь я вообще? Это Козлов у нас – свинья!
   И мы весело расхохотались.

     Глава 8.
  ПЕРВАЯ КАПИТУЛЯЦИЯ

   Как всегда утром я зашел к Сергею узнать последние новости. Он, как и обещал, встал у руля правления, и именно к нему стекалась вся информация. Получается, он руководил борьбой против Козлова, не выходя из дома.
   У него сидели Сергей Брусникин и Ларивошка. Они еще раз поздравили меня с удачным отражением вчерашней атаки. При этом Сережа был чрезвычайно доволен и весело потирал руки. Это говорило о редком расположении духа. Как говорится, проси что угодно, и он подарит весь мир и соседнюю галактику в придачу. 
   Как оказалось, у Сереги действительно был повод для радости. Ему официально разрешили наступать на покалеченную ногу. То есть, в принципе, костыли больше не нужны. Он еще раз поклялся распилить их на части, но не забыл и о том, что один из них обязан постучать по хребтине Косте Козлову.
   - Теперь я могу ненадолго выходить на улицу, - заявил Серый, естественно, позабыв о том, что о прогулках, собственно, речи еще не было. Но как его удержишь, если он добрые полгода не гулял по-человечески!
   Но это была не главная новость. Здесь добряк Серега посмотрел на улыбающегося Брусникина. И тот с удовольствием повторил свою историю.
   Оказалось, помимо войны между Козловым и Серым выявилось еще одно очное и заочное противостояние Козлова и Брусникина. Читатель помнит, как летом Костя, выбегая из квартиры Арбуза, в бешенстве разбил ему оконное стекло. Наверное, здесь Козлову пришлось здорово психануть, если он докинул камень до третьего этажа.
   Конечно, ремонт окна влетел семье Брусникина в копеечку. И как оказалось, Арбуз, несмотря на свое внешнее спокойствие и самообладание, не чужд и чисто человеческих страстей. Он задумал месть. По-видимому, Козлов, зная уравновешенный характер своего одноклассника, думал, что он останется безнаказанным за свою проделку. Ну, типа за давностью событий. Но он ошибся. И друзья его «верные» ему не помогли, а как показали обстоятельства – вообще превратились в страшную угрозу.
   Вот как это случилось. Брусникин, внутренне кипя от негодования, терпел до последнего. Он не сразу привел в исполнение задуманное, а выждал до осени. Правда, он не думал о друзьях и сторонниках Козлова, там все вышло случайно. И вот однажды, когда у нас уже начались учебные занятия, Брусникин шел по улице в вечернее время как раз мимо озера. А от него до дома Козлова рукой подать. Рискуя шеей, Арбуз заглянул-таки во вражеский двор. А там никого. Может, враги и находились под голубым соседним домом у себя в штабе, но вблизи все выглядело пустынно. И Брусникин... решился. Увидел камень, здоровый по виду. Тут даже рогатки не надо. Подобрался к окну Козлова и... без зазрения совести пустил снаряд. И резко сиганул прочь, не глядя на дело рук своих. Но торжествующий звон разбитого стекла подсказал ему, что «совесть чиста». Собственно, ему было не сложно совершить преступление, поскольку Костя жил на первом этаже.
   На шум, конечно, сбежались все кому ни лень. А тут как раз отец Козлова возвращался с работы. Ну, далее просто. Он истошно завопил на весь двор. Арбуз слышал это из укрытия, какое нашел в старом необитаемом деревянном доме, благо, поблизости их несколько. Смех состоял и в том, что Брусникин правильно угадал – Костя со своими подручными засел под домом в штабе. А сейчас они все высыпали прямо к окну и – к рассерженному папаше. В общем, та еще история была.   Естественно, взрослый во всем обвинил... окружающих мальчишек, кого же еще! Это они тут галдят, орут (что они и делали все время), соответственно – и хулиганят! Бьют по окнам. Парни, которые были абсолютно ни при чем, разбежались, побоявшись вступать в схватку с отцом их предводителя. Сам же командир был с позором загнан домой с соответствующей разборкой... Чем там дело кончилось, история, понятно, умалчивает.
   Но на этом противостояние двух одноклассников не закончилось. Брусникин никогда прежде не слыл хулиганом, но, как говорится, дурной пример заразителен. Он выбрал еще один день для реализации «проекта». И с удовольствием разбил Козлову и второе окно. Хотя первое только успели починить.
   Здесь-то до Козлова дошло, кто виновник всех его бед. Но как мстить? Снова высадить Брусникину окно? Не получалось. Попытка, кстати, была, и один из его наемников стрелял, только промазал. Он угодил в окно соседней квартиры. Обошлось без повреждений. Но в этот момент из подъезда вылетел разгневанный хозяин квартиры и погнался за стрелком. В общем... далее история снова умалчивает. Но, как показали дальнейшие события, у Козлова в отряде стало на пару человек меньше.
   Уж не знаю, что ему пришлось на этот раз объяснять своим родителям, только внешне спокойный двор Козлова пришел в смятение. Теперь уже взрослые больше обращали внимания на то, что происходит у них под окнами. И все парни Козлова, которые прежде шатались здесь и орали, очутились в глубоком подозрении. И им пришлось несолоно хлебавши гулять осторожно. Они прятались под домами, сидели в штабе или занимали беседку во дворе. Но и там проходящие мимо люди косились на них, как на преступников. Такую вот свинью Костя подложил им, а, точнее – самому себе. Где и как теперь готовить восстание против «завоевателя» Сереги? Странный завоеватель, кстати! Согласно летнему манифесту Козлова, главная вина Сереги как раз и состоит в том, что он лезет во все дела, прямо его не касающиеся. И друзей своих за собой тащит. Вот только на деле все вышло несколько иначе. Почему-то никто из этих друзей никогда не нападал на двор Козлова. А сам Серый конкретно забыл сюда дорогу?! Из двадцати парней Козлова добрые восемнадцать вообще не знали его в лицо! Так кто же здесь завоеватель, черт возьми?
   Как бы то ни было, Серега Брусникин со своей местью не просто испортил Косте Козлову все настроение. Он напомнил ему, кто он такой есть – ничтожество и завистник. И что о войне, раз он ее нам навязал, нужно думать не только пятой точкой, но и тем, что у него на плечах.
   В общем, мстительному и безрассудному Козлову пришлось пойти на некоторые уступки. Естественно, он скорее повесился бы, нежели сам пошел на примирение с Брусникиным, которого с этих пор считал исчадием ада. В школе они не то что не разговаривали, прямо на дух не переносили друг друга. А я даже не представлял, в чем там у них дело. Но вчера, когда я был погружен в собственные проблемы и ожидал действий со стороны Козлова и его приятелей, около меня разыгрывалась другая драма. К Брусникину подпылил... Женька Рютин с запиской от своего начальника. С самым искренним и сокрушенным видом подал ему «прошение» и сразу убрался подальше с глаз. В записке было написано:
   «Между нами война. Ты мой злейший враг. Но обязуюсь соблюдать правила и окна бить не буду. Козлов».
   Арбуз вытащил записку и показал ее Сереге и всем нам. И мы убедились, что Козлов действительно несколько пересмотрел свои варварские методы борьбы. Во всяком случае, обязался больше окна не бить. Тут я вспомнил, что сам живу на первом этаже, и вздохнул с облегчением. Ведь, тронь он мои окна, я ему не то, что одно окно, - все стекла высажу и не только дома, но и на работе у его матери, черт возьми!
   Это была настоящая капитуляция со стороны Козлова. Он проявил малодушие и пошел в отступление еще до начала, по сути, военных действий. И людей потерял.
Радость Сереги можно понять. Он доставлял, хотя и заочно, проблемы бригаде Козлова, сам не появляясь перед ними. Но понимал, что, несмотря на проделки Брусникина, главным виновником Козлов по-прежнему будет слепо считать именно Серегу!
   - Посмотрим, каков будет его ответ, - в раздумье произнес он.
   После этого Серый заторопился со своими новостями, поскольку у нас поджимало время – скоро всем в школу. Да и к нему после обеда придет учитель. 
   Он вытащил из ящика стола какие-то листки и протянул нам. Это были новые и только что изготовленные «паспорта» для наших друзей. Разрезанные пополам тетради. Обложка была выкрашена в красный цвет, посредине через трафарет слово: «ПАСПОРТ». Сколько же у него времени ушло на это?! Но Серега готовил на совесть.
   - Раздайте их ребятам, - попросил он, передавая «документы» Ларивошке, Брусникину и мне. – Можете, кто хочет, приклеить фото. Только не советую. Если ваш документ попадет в руки наших врагов, проблем не избежать. Они догадаются, чья эта работа и что против кого написано. Но это на вашу сообразительность. Впоследствии листки можно заменить, а обложку оставить.
   - Погоди! – остановил его Брусникин. - Ты хочешь сказать, что наша война... затянется?
   Серый ответил не сразу.
   - Возможно, - уклончиво произнес он, окидывая нас взглядом. - Вы видите, Козлов настроен решительно. Так скоро он не сдаст позиции. Он еще надеется на численное преимущество. Думаю, на конец этого года война гарантирована. А дальше посмотрим. В общем, примечайте, записывайте, наблюдайте.
   На этом мы расстались. Брусникин и Ларивошка отправились по домам готовиться к школе. А я, не теряя времени, заглянул к Медведю, чтобы сразу передать ему «паспорт». Что касается Медвежонка, впрочем, как и Амирки, то на них Серый не распространил действие паспорта. В конце концов, они еще детсадовского возраста, даже читать не умеют, не то что писать. Зачем им паспорт?
   Медведь принял меня с распростертыми объятиями. А когда увидел свой паспорт, возгордился еще больше. Как раз Медвежонка дома не было, он в садик пошел, в одну группу с Амиром, кстати. Иначе расстроился бы, узнав, что у него нет паспорта, и полез в драку со старшим. Сам Медведь, потрясенный тем, что у него есть паспорт, пусть и не настоящий, ходил, приплясывая, по комнате и горланил:
   - Теперь я совершеннолетний!
   Ладно, подумал я, пусть порадуется человек. Как мало кому-то надо для счастья!    Но тут я вспомнил, что и у меня сегодня «счастье» – в виде контрольной по математике. И пошел, хмурясь, собираться в школу.

     Глава 9.
  ИГОРЬ АНДРЕЕВ И ДЕВЧОНКИ

   Сентябрь подходил к концу. Снег еще не выпадал. Была исключительно теплая осень. Бабье лето несколько затянулось, но для прогулок самое что ни на есть благоприятное время. Конечно, иногда дождь накрапывал, но это не страшно. Даже ветер успокоился и не беспокоил уши.
   В тот день я немного задержался и не сразу попал к Сереге, чтобы узнать новости прошедшего вечера. Выполнял обязанности, возложенные на меня домашними. Но потом, перед школой, улучил минуту и забежал к другу. Серый, лишенный костылей, теперь сам открывал двери, чему был очень рад. Он вспомнил свои прошлые штучки, и привычно втаскивал меня в квартиру, швырял на диван, а сам суетился, бегая по комнате и пиная стены и книжные полки. Некуда энергию девать, видимо.
   Я принес ему новость. Сегодня, когда возвращался с магазина, мне показалось, что я увидел знакомую физиономию человека, который некогда доставлял нам массу проблем. Правда, было далеко, а я не обладаю таким уж хорошим зрением. Но сердце подсказывало, что это был он – наш бомж, пьяница, человек с окровавленным лицом... Он шел среди прохожих, кажется, совершенно трезвый. Не шатался, не распевал песни. Обычный нормальный человек. В руках сумка.
   Серый воспринял новость спокойно, только слегка пожал плечами.
   - Я знаю, что он не бомж, - сказал он. - Сам видел его однажды абсолютно трезвого. И живет он неподалеку от нас, иначе не шатался бы здесь в... том виде, в каком мы его хорошо знаем. Скажу тебе больше, Саня, говорят, он шахматист. Участвует в различных спартакиадах, соревнованиях. Я даже имя слышал – Максим. Отчества не знаю. У него кличка есть – «Фреди». Говорят, нормальный мужик. Ну, пока не налакается. А это он любит делать неделями. Жена его гоняет. В общем, все, как я и предсказывал.
   - Уж не сам ли он тебе про себя наговорил, - произнес я, пораженный тем, что услышал, - а ты и не рассказывал...
   - Саня, информация пришла, когда началась эта чехарда с моим здоровьем, - усмехнулся Сережа, - там не до него было. Я подумал, что мы, ну... тогда «похоронили» его под обломками дома, так пусть мысленно он там и валяется. Меньше проблем.
   - Главное, чтобы не встретился снова, да еще – в пьяном виде. Тогда он нас вспомнит, - вставил я.
   - Боже сохрани!
   Потом Сережа переключился на другие темы.
   - А ты знаешь, - проговорил он, насмешливо глядя на меня, - сегодня у нас вообще день привидений. До тебя ко мне приходил Игорь Андреев. Ты его часом не встретил по дороге? Вы разминулись на три-пять минут, не больше. 
   - Он тоже увидел призрак? – улыбнулся я.
   Серый не ответил на улыбку.
   - Да, видел. Даже целых два. Только эти призраки, в отличие от привидений, прекрасно видят, ходят и, главное, говорят. Он и услышал... Речь о девчонках, если тебе интересно. «Андрей» видел Орлову и Кондрашову.
   - Двух сплетниц и заговорщиц, - кивнул я.
   - Верно. Поскольку лето закончилось, Наташка Киреева переехала из нашего дома в неизвестном направлении. И это очень плохо, поскольку у маленького Амира теперь не осталось работы. Раньше он бегал к тебе и сообщал подробности из банды девчонок, что удавалось узнать из разговоров сестрицы. Сейчас такой возможности нет. Не знаю, как далеко укатила Наташка, но Орлова снова переключилась на Катьку Кондрашову. И с ней вместе они готовят махинации, это очевидно. Скажу честно, я как-то упустил девчонок из виду, сконцентрировавшись на проблемах с Козловым. А девки не дремлют, Саня. Вот тебе доказательство.
   Игорь возвращался домой. Шел он по проспекту, очутился в массе людей, попробовал было выбраться оттуда, но неожиданно впереди заметил идущих Орлову и Катьку. Ну, он передумал и попробовал подойти близко, насколько это возможно. Ну, в толпе затеряться проще, как оказалось. Игорь приблизился к девчонкам и успел уловить два-три слова, которыми перебросились между собой подруги.
   «Серега силен. Они друзья!» - услышал он голос Катьки.
   «Не в храбрости дело, - говорила Танька. - Главное – знать, у кого есть сила. Она – у Козлова...»
   Здесь мимо них проехал грузовик, потому Андреев не уловил, что было сказано далее. Он вновь прибавил шаг, и успел услышать, как Орлова назвала твое имя, Саня. И затем, подмигнув Кате, обронила:
   «Завтра...»
   И та ответила ей:
   «Завтра... Будет сюрприз!»
   И на этом девочки разошлись в разные стороны. Игорь, поскольку торопился домой, пошел следом за Орловой, только другой дорогой. А когда достиг дома, поднялся ко мне и все выложил. Это сегодня утром было.   
   Сережа окончил свой рассказ. Потом открыл ящик стола, вытащил оттуда тетрадь и, раскрыв, поставил пометку карандашом.
   - Это мой тот самый дневник наблюдений, - сказал он, показывая мне тетрадь. - Как видишь, я внес Орлову и Кондрашову в список агентов Козлова. Не сомневаюсь, раз они говорили о Косте, следовательно, весь их разговор его касается.
   - Вот только знать бы подробнее, что они имели в виду, - развел я руками.
   - И, кстати, это имеет самое непосредственное отношение к тебе! – любезно напомнил Серега, пронзая меня своим дьявольским взглядом. - «Завтра»...    «Завтра...» Знать бы, что будет завтра?
   - Завтра – пятница, - вспомнил я. - Последний учебный день. Впереди два выходных. Ты думаешь... на меня снова будет облава?
   - Не смейся, - строго напомнил Серый, одергивая меня, - я ведь серьезно.
   На прощание он дал мне ряд советов, как держаться в школе:
   - Следи за ними, Саня, и старайся быть в центре внимания. Шмонин и Брусникин тебя прикроют. Постараюсь снова отправить к тебе кого-нибудь из наших, если у них раньше уроки закончатся. Впрочем, здесь можно особо не волноваться. Узнай Толста Власка, что в вашей школе затевается схватка, он немедленно сбежит с последнего урока, лишь бы ничего не пропустить. Ну, такой он человек. По сути, ему все равно, кого бить. Что касается тебя, старайся не выпускать из виду Рютина. Он может быть посланником к той же Орловой. Они с Катькой в одном классе учатся, мы это знаем. А это уже привилегия Шмонина. Дай ему задание. Кстати, не знаешь, он свой «паспорт» уже потерял?
   - Нет, я не спрашивал. А что?
   - Да я заранее сделал ему еще три копии...
   Так мы с ним и расстались, хохоча во все горло. К сожалению, данная мера не была излишней, зная веселый и рассеянный характер нашего друга Балбеса.
   Спускаясь по лестнице, я услышал внизу торопливые шаги. Кто-то выбежал из подъезда. Я нахмурился. Тут же вспомнил про Игоря и его рассказ, пересказанный мне Серегой. Мысль об осторожности завладела мной. Поэтому я достал рогатку и приготовил камень, так, на всякий случай. Но в тамбуре никого не было. Внизу у Сереги в подъезде элеватор – множество труб. Мы на них иногда сидим в летнее время, если нас застанет дождь. Точно такое же скопище труб в шестом подъезде, где как раз Игорь живет. Вот только там посидеть на трубах возможности нет, поскольку данный подъезд считается самым «строгим». Наверное, все злые люди собрались именно в том подъезде! Зайти нельзя. Будто там, простите, Ленин похоронен, по меньшей мере!.. Это одна из причин, почему мы Игоря почти не навещаем. Удобней ему самому прийти к кому-то из нас. У нас, по крайней мере, соседи не зыркают и не устраивают допросы. Да и самому Андрееву так проще.
Тем не менее, я осмотрел подъезд. Нет, под трубами никто не прятался. Зато на Серегином почтовом ящике лежал лист бумаги, до половины засунутый внутрь, видимо, почтальон очень спешил. Настолько, что, услышав наверху мои шаги, ринулся вон. Вот только... настоящий ли он «почтальон»? Я решил проверить. Вытащил лист и, конечно, это оказалось послание его святейшества Кости Козлова. Лист не был завернут в конверт (наверное, много чести), потому я смог прочесть написанное:
   «Все в порядке у вас, - писал Козлов, даже не удосужившись начать с приветствия, - но не думайте, что мы так легко закончим войну. Все только начинается. Будет еще много боев, и вы проиграете. Считайте это моим самым вежливым письмом. Следующие будут с угрозами. Предупреждаю еще раз, я настроен зверски! КОЗЛОВ».
   - Вот козел вонючий! – воскликнул я.
   Едва сдержавшись, чтобы не порвать послание, сложил его и положил в карман. До Сереги лень подниматься, когда только спустился. Решил отдать или вечером, или завтра утром. А пока пусть полежит у меня. Может, пригодится размазать его по физиономии отправителя? В школе увидимся...

     Глава 10.
   УСТАМИ МЛАДЕНЦА, ИЛИ СРАЖЕНИЕ МАЛЫШЕЙ

   Может показаться, я только за тем и хожу в школу, чтобы устраивать слежку за Козловым, Рютиным и всеми прочими отребьями. Я слежу. За мной следят. Следят за моими друзьями. Мы все регулярно оборачиваемся, чтобы убедиться, одни ли мы, и только ли наши тени следуют за нами в темном закоулке коридора? Интересно, а как же главная цель посещения школы – учеба?!
   Контрольную по алгебре я едва не завалил. Представляю, как радовался Козлов, услышав собственными ушами (как и весь класс) звучный каркающий голос учительницы: «Ковалев – ТРИ!». Следующим по списку числился как раз Костя, и я надеялся услышать, ну, что-то наподобие: «Козлов – ДВА!». Но этот шкет получил четверку. Даже здесь, в этом ничего не значившем факте он торжествовал. Надо же – оставил Ковалева с носом. Как будто это его заслуга. Уверен, у себя в логове посреди своих дружков будет кичиться и хвастаться – вот как я победил Ковалева!
Рютин на уроках отсутствовал. Заболел. Кстати, алгебру он на «пять» написал. Наверное, это всегда так у негодяев. Кто злобствует и хамит, у тех нормальные оценки. А кому разгребать их авгиевы конюшни (делать только больше нечего!), пожалуйста – три, три, два и так далее... Вы уже догадались, что наш везунчик Брусникин также «срезался» и получил тройку. А Шмонин... Ну, я уже озвучил пару предложений назад.
   Весь этот день я провел, как и советовал Серый, следя за всеми и подозревая вселенский заговор. Козлов, обрадованный четверкой, сохранял спокойствие.    Лишившись Рютина, он залег на дно, и, казалось, ничего его не интересовало, в особенности девчонки. Шмонин напрасно потерял время и свою знаменитую энергию, приплясывая вокруг Орловой и ее подруг в надежде что-нибудь выяснить. Так до конца занятий мы и не поняли, что будет «завтра».
   Нападений на меня никто не устраивал, и Серый, по всей вероятности, это чувствовал, поскольку во дворе школы я не обнаружил никого из его класса. Домой шел в сопровождении Брусникина и Медведя. Даже ветка не хрустнула! Может, Игорю приснилась вся эта история с девчонками?
   И вот пресловутое «завтра» наступило, точнее, уже сегодня. Буду четырежды осторожен. Жалко, что не успел повидаться с Серегой – сегодня он учился с утра. Сразу два преподавателя. Зато потом отдыхай весь оставшийся день. Везет же некоторым!
   Главной новостью в классе было отсутствие Рютина. Козлов раззвонил по всем углам, что болезнь у Женьки затянулась. Ну, мало ли, может, и правда? Пусть болеет. Нам же лучше. Меньше слежки. Сам же Костя вообще потерял интерес к моей персоне.
   Зато Орлова, с которой я встретился в коридоре, так и впилась в меня взглядом. Казалось, она крайне удивлена, что я вообще пришел в школу. Вот странная какая! А где мне, спрашивается, еще быть?! Стояла как вкопанная и с превеликим удивлением смотрела мне вслед. Даже руками поводила перед глазами – не снюсь ли я ей? Я на всякий случай помахал ей ладонью, помогая выйти из ступора. И, не оглядываясь дальше, поспешил по своим делам.
   Собственно, вот и все загадки пресловутого «завтра». Уроки закончились, я пошел домой снова в сопровождении Брусникина и Медведя. На этот раз мы все втроем навестили Серегу, чтобы узнать, как у него дела.
   Серый встретил нас с буйным восторгом, в особенности меня. Что они, с ума все по сходили? Или на мне свет клином сошелся? Серега радовался, как именинник, получивший дорогую игрушку. Дом его был полон друзей: Игорь Андреев, Башка, Ларивошка, Толста Власка. А в центре восседали наши малыши – Медвежонок и Амир Киреев. Медведь очень удивился, видя, какой почет выказывают его младшему брату и отчасти – сопернику.
   - Что здесь происходит? – спросил он, входя в комнату. - И ты что тут делаешь, маленькая обе...
   Яковцев не докончил. Толста Власка набычился и погрозил нашему другу пальцем. Медведь сник. О силе Толста Власки ходили легенды, поэтому на всякий случай лучше промолчать.
   Разгадку сообщил счастливый Сережа.
   - Они наши герои, - важно произнес он, указывая на малышей. - Вы даже не представляете, что случилось. Если раньше я предсказывал победу над Козловым, то теперь твердо уверен – с таким народом мы непобедимы!
   И он еще раз торжественно пожал руки Амирке и улыбающемуся Медвежонку. Ромка по-детски скорчил старшему брату рожу, пользуясь тем, что такой громила как Толста Власка на его стороне.
   - Так что произошло? – спросил я, присаживаясь на край дивана.
   - Ромка и Амирка избили Рютина, - сказал Серый.
   Вот это да! Неужели, подумал я, глядя на наших малышей, Рютин так ослабел, что его детсадовские ребята колотят? Кстати, а как же болезнь?
   - Да, Саня, - повеселел Серега, потирая руки, - ваш одноклассник просто притворялся. Устал от школы, вот и выдумал про болезнь. А сам вышел на улицу. Не сомневаюсь, что по приказу своего господина – великого Козлова. Но обо всем по порядку.
   И вот что нам поведали маленькие герои – Ромка и Амир. В этот день их по странному стечению обстоятельств не водили в детский сад. Они остались дома, и к обеду гуляли во дворе, вместо того, чтобы дрыхнуть. Народу на улице не было, и ребята вдвоем придумывали себе развлечения.
   И тут из подъезда вышел Женька Рютин. Увидев малышей, он хотел пройти мимо, но потом алчность и чванство, подхваченное от Козлова, взяли верх, и он решил доставить себе удовольствие поиздеваться над слабыми. Так он, во всяком случае, думал. Подошел к ребятам и начал их дразнить.  Ну, Ромку вывести из себя можно и гораздо проще. А тут Медвежонок вскипел и, несмотря на то, что перед ним стоял взрослый парень старше него, пошел в атаку. Рютин, желая продлить удовольствие, откровенно и легко опрокинул Ромку через забор, как это сделал когда-то его добрый друг Козлов. Разумеется, он откровенно и громко, на весь двор это провозгласил, чем еще сильнее рассердил Медвежонка. А тем временем Амирка, зайдя сзади, вдруг напал на Рютина и надвинул ему шапку на глаза. Рютин не успел сбросить с себя этот живой груз – рассвирепевший Медвежонок уже был рядом. Рютин не додумал, что спрятанные вдоль детского забора палки и камни – дело рук самих малышей! Они прекрасно знали, где все это лежит. Потому, вытащив палку, Ромка без зазрения совести в чудовищном бешенстве угостил задиру прямо по башке. Амир кубарем слетел с Женьки и присоединился к товарищу. Рютин, который не сразу понял, что случилось, попытался разметать маленьких проказников, все еще уверенный в своей силе и непогрешимости. Один точный удар, и сопляки свалятся и заревут. Он еще заставит их просить прощения. Так он и орал во все горло. Но следующий «привет» палкой под дых оборвал его на полуслове. Женька согнулся, этим воспользовался Киреев, который тоже выхватил палку. Но перед этим он швырнул в него снаряд из камней и угодил прямо в физиономию. Рютин, ослепленный и потерявший возможность дышать, свалился на землю. Тут-то его и запинали. Сколько палочных ударов приняла спина, знает только пострадавший. А из пуза Ромка ему вообще барабан сделал!
   Таким образом, Рютин законно пропустил учебные занятия, ибо от притворства не осталось и следа. Он серьезно валяется дома с высокой температурой и синяками по всему телу. Но, главное – от сознания того, что его победили какие-то сопляки!
   - Сам виноват, - смеясь от души, говорил Башка. - Иди по своим делам, будешь жив и здоров. Кто его просил дразнить наших друзей?
   - Подождите! – вскричал вдруг Ромка. - Это еще не все. Когда Рютин грохнулся, у него из кармана что-то выпало. Я подобрал на всякий случай...
   Он вытащил из кармана штанов какую-то облезлую бумагу и подал Сереге.
   - Что ж ты раньше не сказал? – вскричал Сережа, разворачивая листок. - Какие тут каракули.
   Мы бросились к нему и обступили вокруг. Вот что прочитал Серый:

   «Рютин! Ты дома сидишь, притворяешься. Жаль, что мне пока нельзя. Я на подозрении у родителей. Рви к нашим, пусть будут наготове. Этот идиот в школу ходит один без сопровождения. Сегодня, как я и обещал, до школы он не дойдет! Жду хороших новостей. Спрячьтесь в условленном месте, и когда Ковалев пройдет мимо, нападайте. Даже если кто с ним будет, не страшно. Внезапность на нашей стороне. Бейте не щадя! А еще лучше – свяжите и препроводите под наш дом. Я после школы сам разберусь с предателем. КОЗЛОВ».

   Все перевели взгляды на меня. Я потерял дар речи. Тут Серый и все остальные начали гоготать, а под конец кто-то вообще свалился на пол, изнемогая от смеха. Я не мог понять, в чем дело.
   - Ой, Саня! – ржал Сережа, размахивая руками. - Ты понимаешь? Что ты вообще здесь делаешь? Тебе бы под домом у Козлова лежать, связанным по рукам и ногам! 
   И тут мне все стало ясно. И я с теплотой посмотрел в сторону наших малышей.
   - Да, Саня, - говорил Серый, подходя ко мне, - они спасли тебя. Ты ведь, выходя от меня, сразу в школу идешь. Один и без сопровождения. Здесь разведка сработала чисто. Вот только Рютин перемудрил. Получив записку, он пошел готовить план захвата. Но, увидев Медвежонка с Амиром, решил задержаться и для разрядки поиздеваться над слабыми. Но «слабые» преподали ему такой урок, что он вернулся домой, где занимался тем, что лечил поврежденный живот. Сколько он там получил по пузу, никто не считал, ха-ха-ха!
   И мы снова рассмеялись. Тут я все понял и вспомнил странное поведение Орловой. Вот кто был в курсе этой операции!!! Рассказал друзьям. Серый снова бросился к своему дневнику наблюдений и сделал пометку. И Ларивошка интенсивно строчил пасквиль в своем паспорте.   
   - А Козлов? – задал вопрос Брусникин. - Почему он не удивился?
   - Он, кажется, начал приходить в себя, - подал голос Серый. - Увидев Саню, понял, что Рютин опростоволосился. Сделал выводы и залег на дно. Типа, он тут ни при чем. Ведь о записке, якобы, никто не знал. А вот Орлова, вы правы, выдала себя. Ну, на то она и девчонка! Что в башке, то и на языке.
   - Непонятно еще вот что, - вскочил Толста Власка, - записка! Зачем Козлов ее писал? Телефона нет, что ли?
   - Здесь как раз просто, - улыбнулся Серый: -  по телефону многого не скажешь. А вдруг родители рядом? Ты бы орал во все горло, что посылаешь парней кого-то избить?! Нет, Козлов осторожен. Сам он, конечно, теперь не ходит к нам во двор, а посылает марионетку. Тот незаметно подбрасывает записку в ящик Рютину. Это у них четко отлажено.
   - Значит, надо установить за подъездом Рютина наблюдение, - заключил Медведь.
   Ребята попрощались и разошлись. Серый оставил меня, как обычно, чтобы наедине сказать то, чего не говорил в присутствие других. Я вспомнил о еще одной записке, найденной накануне, и передал ее Сереге. Тот прочитал, но оставил свое мнение при себе. Мысли его витали уже о сегодняшнем приключении.
   - Надеюсь, Саня, теперь наше «завтра» пришло к своему логическому завершению? Вот о чем говорили девчонки, а их случайно услышал Игорь Андреев. Все сошлось. Ловушку готовили заранее, но она не сработала из-за глупости Рютина. В другой раз будет осторожнее. Еще Козлов ему впихает, когда тот очухается и припылит к нему под дом. Не завидую Рютину.
   - Значит, Козлов научился держать удар, - проговорил я, вспоминая, как вел себя сегодня Костя. – Ни единым звуком не подал вида, что разочарован.
   - И это свидетельствует о том, что война, о которой мы говорим уже полгода, действительно началась!

     Глава 11.
       ВОЙНА

   Серый был прав, как всегда. Война действительно началась. И следующие выходные показали, насколько реальна эта борьба между двумя дворами, а точнее – ее лидерами.
   Уже в субботу я видел несколько парней, что обходили наш двор и глазели в разные стороны. Доложил об этом Сереге. А в воскресенье после обеда пожаловала целая ватага парней. И Козлов с Рютиным были среди них!
   Итак, они оккупировали двор со стороны подъезда Рютина – явно ожидая нас. Кого-нибудь, или... всех вместе. По воинственному виду я понял, что отступать они не намерены. Более того, вели себя подозрительно тихо. Не орали, не гонялись за кем-нибудь. Просто стояли.
   - Не дадим им долго ждать, - решил Сережа, получив информацию. - Мне Андреев уже сказал. Я велел ему пока не выходить на улицу. Его подъезд рядом с подъездом Рютина. Он первым попадет под раздачу. Также, Саня, важно, чтобы Медведь не спешил. Пусть спрячется пока в своем подъезде и ведет наблюдение. Я предупрежу своих одноклассников. Собственно, они и так в курсе дела. Вчерашняя вылазка врагов не осталась без внимания. Козлов взбешен неудачей нападения на тебя, так что предугадать следующий его шаг не составляет труда.
   В общем, инструкции были даны. В одно и то же время все должны появиться на месте событий. Враги, стоя во дворе, следят за каждым входом, потому нам следует принять меры. Башка, Ларивошка и Толста Власка спрячутся под ближайшим домом и будут идти незаметно для парней Козлова. Затем в одно время все появятся перед врагами. Медведь и Андреев тоже выскочат с оружием в руках.
   Самая главная новость заключалась в том, что Серый решил биться вместе с нами, и, как я его ни отговаривал, принять непосредственное участие в сражении. Ведь это же первый настоящий бой! Он должен там быть. К тому же, прогулки ему разрешены «официально», как помнит читатель. Останавливать его сейчас бессмысленно.
   Я смирился с этим и посоветовал быть осторожнее. Здесь характер моего друга проявился во всей своей красе.
   - Мы разыграем классическую сценку, чтобы эти болваны надолго запомнили, с кем связываются.
   План Сереги был прост. Главное, чтобы остальные наши друзья рассчитали время появления. Он решил выйти на улицу, хромая, как говорится, на все четыре ноги, стуча костылями. Даже грохнется на асфальт, если потребуется. Я, естественно, буду рядом, дабы его поддерживать. Враги и сам Козлов увидят нас и издадут ликующие крики. Серый у них в руках! В таком положении он не сможет ни убежать, ни сопротивляться. Ковалев, понятно, не бросит лучшего друга и, таким образом, месть Козлова, не удавшаяся вчера, свершится. Их обоих (Серегу и меня) излупят до неузнаваемости. Ведь никого из ребят нет, двор пустой. Они же здесь внимательно за всем смотрят!
   В общем, на это надеялся Сережа. Посмотрим, к чему приведут его игры разума.
Так или иначе, я предупредил Медведя. Тот только что пережил свое сражение с младшим братом. Медвежонок упрямился и не хотел сидеть дома, как приказал ему Сережа. Они вдвоем с Амиром Киреевым затеяли свою махинацию. Я сказал Медведю, чтобы оставил брата в покое и занялся общим делом.
   А сам начал готовиться к бою. В карманы насовал камней, рогатку за пояс. Палка уже давно лежала под диваном и ждала своей очереди появления на поле брани. В общем, вздохнул полной грудью и в назначенное время вышел в подъезд. Не успел дойти до конца лестницы, как меня оглушил громкий шепот сбоку:
   - Саня, тихо!
   Я подскочил, как ужаленный. Из темноты показалась смешная физиономия Сереги. Он был модно одет в спортивный костюм, в котором легко и удобно драться. Сверху куртка, застегнутая на все пуговицы, чтобы никто не мог схватить за края. В руках, кроме костылей, была еще и палка. 
   - Как ты здесь очутился?! – хватаясь за сердце, прошипел я. - А враги?
   - Они во дворе. Но за подъездом особо не следили. У нас, как ты знаешь, в подъезде окошко разбито. До сих пор не заделали, хотя зима на носу. Домоуправление хромает, как я. В него-то я и вылез, и под домом добежал до тебя. Увидел, где Козлов с парнями, и сиганул к тебе. Мне удалось незамеченным спрятаться здесь. Как я понял, Андреев и Медведь уже на посту. Осталось дождаться наших ребят из моего класса. Они под соседним домом собираются. Когда мы появимся на сцене событий, это станет сигналом для них. Не думал, что моя первая прогулка будет связана с войной. А ноги-то ломит после вынужденного заточения дома.
Серый поспешно начал готовиться к битве. Палку, что принес с собой, спрятал под куртку, отчего спина у него стала прямой, как будто он действительно палку проглотил. Все равно, говорил он, есть костыли, на палку сзади внимания не обратят.
   Я свою палку тоже засунул сзади за спину и за штаны. Главное, не забыть, что садиться нельзя. И в таком виде мы откровенно легко и спокойно (только внешне, ибо я дрожал от нетерпения и задора) вышли на крыльцо подъезда и начали спускаться вниз.
   Парни Козлова и сам Костя, естественно, тут же заметили нас и издали торжествующие крики. 
   - Вот он, наш враг, друзья! – вопил Козлов, размахивая палкой. - Посмотрите на него! Это таракан, которого только ленивый не пробовал раздавить. На ногах не держится. Смотрите, он упал! Ха-ха-ха! Да мы его в один миг отделаем. Эй, Саня, ты что, язык проглотил?
   Серый действительно грохнулся, костыли в одну сторону, он в другую. Я отнюдь не наигранно бросился ему на помощь, чтобы поставить на ноги. Парни Козлова хохотали и ржали. Но к нам не спешили идти, видимо, опасались-таки внезапной ловушки. Там, за детской площадкой, среди деревьев и близости кочегарки они ощущали себя свободнее.
   - Их одиннадцать, - шепнул Серега, стараясь отряхнуть штаны, опираясь на костыль, пока я совал ему второй такой же. – Поправь мне сзади палку, чтобы она не выпирала.
   Между тем Козлов от души дурачился, позабыв о прошлых неудачах. Он крикнул нам:
   - Идите сюда! Вы попались в плен! Бегать все равно не можете, так что ваша битва проиграна заранее. Сегодня наша первая и последняя победа. Теперь этот двор принадлежит НАМ! Я захвачу Серегу – и война проиграна! Вас всего лишь двое. Нет, не обманывайте меня! Я все вижу. Никого тут нет, чтобы вам помочь. Идите сюда, мальчики!!! БЫСТРО!!!
   Мы с Серым, признавая свое поражение, медленно пошли к Козлову и его банде. Серый хромал на все четыре лапы, как и хотел разыграть. Только я боялся, что он не так уж сильно и играет роль, поскольку понимал его состояние после перенесенной операции. Он не железный и не может вот так сразу встать и побежать.   А тут предстоит самая настоящая драка. Но Серый знал, что делал.
   Мы были уже посреди двора. Детская площадка, где играли дети помладше, как раз заканчивалась. Подъезд Андреева был рядом, я успел заметить, что сквозь щель между проемом двери за нами внимательно наблюдают чьи-то глаза. Кажется, Игорь на месте. Ждет сигнала.
   - Ну, как? – выкрикнул Козлов, светясь от счастья и играя роль вожака перед своими прихлебателями, что скалили зубы и откровенно потешались над нами. - Хорошо ощущать свое поражение, кретины? Подходите, подходите!.. Я лично вам...
   - ...руку пожмешь! – закончил за него Сережа радостным и совсем неприличным для пленного голосом.
   Враги заткнулись. Они явно не понимали, что происходит, и почему мы, собственно, так себя ведем. Не пытаемся удрать, не защищаемся.
   Впрочем, подойдя на близкое расстояние от противника, Серый изменил тактику. Он щелкнул пальцами, и я мгновенно понял, что делать дальше. Костыли внезапно полетели на землю. Я успел увидеть, как рожа Козлова скорчилась от удивления.    Рютин побелел. Он всегда был умнее и догадливее своего начальника. Может, уже планировал задать стрекача, да вот только не мог этого сделать – его видела вся их бригада. Да и Козлов рядом стоял. Он так и застыл. Серый без костылей сделал еще один шаг вперед, уже не хромая. Палка внезапно очутилась в его руках, сверкая на солнечном свете. Я повторил его движения, и вот мы стоим спина к спине и с палками в руках. И наш решительный вид оправдал все ожидания. Враги застыли.    Козлов ничего не мог понять. Но быстро пришел в себя.
   - Ах, так! Но ведь... их только двое! Вперед, парни! Сделайте из них отбивную!
   Среди противника произошло движение. Странно, но палки, как я заметил, были не у всех. Или они так уверены в легкой победе, или думали, что мы просто убежим и сдадимся без боя, уж не знаю.
   - Друзья! – раздался звучный голос Сергея, который, казалось, обращался к пустому месту, ибо никого не было видно, кроме нас с ним. - Защитим наш двор! ВПЕРЕД!!!
   И здесь для бригады Козлова началась самая настоящая катавасия. Тут же одновременно с последним словом двери подъездов распахнулись, и появились Медведь и Игорь Андреев с палками в руках. И побежали нам на помощь. А из-под забора высунулись Амир Киреев и Медвежонок под руководством Ларивошки. Они стремительно выхватили рогатки и принялись обстреливать врагов, как куропаток. Тогда как из-под дома со стороны кочегарки вылезли Башка, Толста Власка, Сергей Брусникин и Шмонин, отрезая противнику путь назад.
   Все это произошло в одно мгновение; Козлов не сразу разобрался. Таким образом, поддержка друзей пришлась как нельзя кстати. Враг оказался не готов к схватке и был деморализован с самого начала. Тем не менее, мы кинулись друг на друга с двойной энергией. И у нас получилась всеобщая схватка в виде кучи малы.
   Амир и Медвежонок остались за забором – стрелять в парней Козлова. Ларивошка присоединился к нам. Я держался около Сереги, чтобы защитить его от палок врага. Все же, он еще слаб после больничного режима. Но Серый крутился с палкой в руке не хуже юлы. Это он защищал меня, а не наоборот. Одиннадцать против девяти. Но ведь были еще малыши. Таким образом, участвовало 22 человека с обеих сторон. Но наши были лучше подготовлены. И двор был наш собственный. А благодаря камням и оружию, заранее приготовленному, преимущество изначально оказалось на нашей стороне. В любой момент палки вытаскивались из разных частей забора, камни летели градом. Козлов не ожидал такой хорошей обороны. Рютин, наверное, был бы рад убраться подальше, но его стеснили с двух сторон – и свои, и чужие. Увертываясь от палки противника, я на мгновение поднял голову и различил стоявшую на балконе Таньку Орлову. Она смотрела сверху на участников сражения и хваталась за голову. Предупредить Костю заранее она уже не могла, да и Серый, перебегая к моему подъезду, изначально был не в ее поле зрения. Здесь они все капитально просчитались. Мы были готовы к схватке в любое время, и дали это понять.

     Глава 12.
  ВОЙНА (ПРОДОЛЖЕНИЕ)

   - Черт! – воскликнул Ромка, когда его выкинули из живого клубка, что катался по мерзлой земле.
   Как он очутился среди нас, не знает никто. Амир оставался там, за забором. И метко стрелял в каждого, кто по виду не напоминал наших друзей.
   Башка отмутузил какого-то толстяка и один ринулся на троих. Толста Власка был неподалеку и создал вокруг себя гору «мнимых мертвецов», тех, что уже не могли двигаться – так он их отметелил.
   Но пробраться к Козлову было трудно – его хорошо охраняли. Рютин, наконец, увидел лазейку и попытался скрыться, благо, до его подъезда не так далеко. Но Шмонин преградил ему путь. Кинулся под ноги и подмял под себя. Здесь следует заметить, что наш Балбес только по виду дурак, можете мне поверить. Голова у него соображает. Никто и никогда не посмеет обвинить его в трусости.
   Один из врагов попробовал прийти на помощь Рютину, но здесь появился Серый и пресек его действия. Парень кубарем отлетел подальше. Вообще, удары сыпались на каждого, но, как я предупреждал, наша «армия» была лучше готова к сражению. И это сказалось на качестве. Постепенно ряды противника редели. Серый крутился и нападал сам, не дожидаясь атаки на него. Он просто рычал от нетерпения добраться до Козлова и расквасить ему физиономию. Видел он Орлову на балконе или нет, уж не знаю.
   Наконец, обессиленные враги начали покидать поле боя. Козлов распоясался от бешенства и неудачи. Орал, как полоумный, пытался остановить свору союзников. Приказывал вернуться, а иначе виновника будут бить. Дал полновесного пинка Рютину, чтоб не убегал.
   - Куда же вы? – психовал он, крутясь на месте. - А драться?!
   Его никто не слушал. Было очевидно, что тактика наглой атаки не сработала. Готовиться надо правильно и уж не под руководством такого сумасшедшего, как Костя. Он внушал им, что боя никакого не будет, и мы сразу разбежимся, как зайцы. Вот почему у многих его ребят не оказалось оружия.
   Наши друзья, увлеченные схваткой, кинулись было за удирающим врагом. Но Серый остановил их. Постепенно мы успокоились, тем более что в нашем окружении остался только один Костя Козлов. 
   Пытаясь остановить дружков, он забыл о самом себе, а когда очнулся, было уже поздно. Может, Козлов и рад был бы удрать, только мы стояли наперерез и во всех углах. Он пытался добежать до забора, но там с рогатками в руках стояли Киреев и Медвежонок. Эти не пропустят, особенно последний. Ромка помнил, как предательски Костя толкнул его в спину.
   В порыве схватки мы кинулись было на противника, но Серый вновь остановил нас.
   - Не трогать его! У меня с ним свой разговор!
   Мы поняли, что вмешиваться бесполезно и отступили. Серый вышел вперед и очутился один на один со своим противником. Как долго судьба щадила их и не давала вот так встретиться на поле боя. Каждый по-своему ждал и готовился к войне, к битве. И кто больше жаждал боя, сложно сказать. Серый и Козлов – два зачинщика бунта.
   Внешне Сережа был спокоен, тогда как Козлов просто кипел от негодования. Он понимал, что его партия проиграна заранее. А спокойствие главного врага только подстегивало его и еще больше выводило из себя.
   Какое-то время они молчали. Мы тоже притихли, ожидая развязки. Наконец, Серый сказал, глядя в лицо противнику:
   - Ты, кажется, хотел со мной встретиться? Вот он я. Твой ход, дурак!
   Услышав оскорбление, Козлов ринулся в атаку с палкой в руке. Он ведь помнил, что Серый после операции не может быстро двигаться, и надеялся еще на успех. Но Серый предупреждал, что он связался не с тем парнем. Сознательно избегая встреч с Серегой, Козлов не знал всех преимуществ своего визави. Славу и храбрость противника он считал сильно приукрашенной. Полагался на мощь и количество имеющихся в его арсенале парней. Вот только сейчас он остался один. Но мы не вмешивались, давая Сергею самому решить исход битвы. Его палка скрестилась с палкой Козлова. Тут же последовал обманный финт, и вот Козлов с подбитым глазом валяется на земле. Но он очумел от боли и бешенства и, не замечая ран, снова кинулся на Серегу. Тот увернулся, и в один момент заставил бедного Костю отлететь в сторону. На этот раз Козлов поцеловался с березой и приходил в себя чуть дольше прежнего. Мы по-прежнему не вмешивались.
   Третья схватка не заставила себя ждать. Костя вновь налетел на Серегу. Теперь наш друг сознательно выбросил палку, чтобы встретить Костю рукопашной. Козлов не придал этому значения, по-прежнему сжимая палку. О каком благородстве и правилах боя вообще можно вести речь? Будь моя воля, я расстрелял бы его из рогатки с разных сторон, и дело с концом. Но Серый думал иначе. Он выбил палку из рук Козлова и принялся колотить его кулаками прямо по физии. Не знаю уж, как у недруга сохранилась челюсть, вот только в понедельник в школе он вряд ли сможет отвечать урок.
   На каждый удар ребята отвечали дружным подбадриванием, поскольку сам Козлов и его война были нам поперек горла:
   - Так его, гада! Давай, Сережа! 
   Серый надавал Косте по лицу кулаками как следует, после чего покончил с ним ударом ноги с разворотом, хотя никто из нас не думал, что он на это решится. С его-то больной ногой! Козлов, превращенный в кашу, упал на землю, даже не пытаясь подняться. Он валялся рожей в асфальт, ни о чем уже не думая.
   Победа была безоговорочной. Но счеты еще не сведены до конца. Я это помнил. Только не думал, что Серый тогда говорил серьезно. Но он не забыл. И когда Медвежонок подтащил к нему брошенные костыли, глаза Сергея загорелись недобрым огнем. Он схватил первый попавшийся костыль и подлетел к Козлову. Взмах и – могучий удар по спине последнего. Раздался страшный крик. Вместо одного костыля в руках у Сереги осталось два. Костя, выгнутый в дугу от удара, перевернулся лицом вверх. Обломки повторили ритуал целого костыля. На этот раз – по пузу. Бедный Козлов согнулся буквой «зю» и пополз куда-то под дом. Впрочем, его дальнейшая судьба нас не интересовала. Пусть действительно подумает над тем, с кем он связался. И стоит ли продолжать войну.
   - Рано поздравляете, - отозвался Сережа, приходя в себя, когда мы окружили его.
   Он распорядился подобрать с земли обломки и палки и спрятать вдоль забора, где и прежде. Этим занялись малыши – Медвежонок и Амир, которые по праву заслужили победу не меньше нас. Ромка даже участвовал в реальном сражении. Молодец!
   Чтобы не привлекать к себе пристального внимания взрослых, особенно после того шума, что мы устроили, мы решили разойтись. Я последовал за Серегой. Подозрение меня не подвело. Скрывшись внутри, где его уже не было видно, Серый повис на решетке лестничных перил. Мне пришлось тащить его на четвертый этаж. Хорошо, что родители куда-то скрылись, и не видели своего сына в таком состоянии. Впрочем, дома, в родной обстановке он быстро пришел в себя. Сидя в кресле у окна, он растирал покалеченную ногу и улыбался, вспоминая эту грандиозную битву.
   - Вот такова она, Третья мировая война, Саня, - говорил он. - Сегодня нам еще повезло. Враг не был готов до конца. Они не знали нашей силы. Теперь станут осторожнее. Вы там, в школе, будьте начеку. Не забудьте, что Козлов в вашем классе учится. Будут последствия.
   - Когда ты бросил костыли, Козлов задрожал. Ты ловко его надул.
   - Это неожиданность, Саня. Надеюсь, она многому научит нашего горе-командира. А его дружки поймут, что он собой представляет, и покинут его. Вот тогда мы похохочем...
   Здесь следует заметить, что победа далась нам не без труда. Некоторые ребята были ранены: Медвежонок, Медведь, Брусникин. Арбуз повредил ногу, а у Ларивошки болел живот (ему какой-то урод в солнечное сплетение ударил). У меня самого раскалывалась голова, кажется, прилетел камень. Рогатку мою сломали, но я успел обстрелять ею несколько человек, пока они нападали на нас с Серегой.
   Прощаясь с другом, я посмотрел на него. Серый сидел в кресле, спокойный и хладнокровный, будто ничего не случилось. Его характеру и стойкости можно позавидовать.
   - Все в порядке, Серый? – спросил я. - Как себя чувствуешь?
   - Великолепно, Саня! – откликнулся он, на мгновение одаривая своей дьявольской улыбкой. - Все отлично!
   И показал мне большой палец.

     Глава 13.
  ПЕРВЫЙ СНЕГ – ПЕРВАЯ КРОВЬ

   Третьего октября выпал первый снег. Для Якутска, в принципе, нормально. Иногда и раньше бывало, наступала временная зима. А тут снег просто повалил, словно извиняясь за долгое отсутствие. И так лето длилось не три, а более четырех месяцев. И словно задернутое пеленой, осталось в прошлом. Вокруг белым бело! Из окна я смотрел, как крупные белые хлопья разлетаются вокруг двора и покрывают землю. Осень была на редкость теплой, и снег, выпадая в первый раз, обычно сразу тает. Но этот держался с редким достоинством и о таянии не помышлял.
   Какая-то малышня тут же вылезла во двор, кинулась на площадку для игр и давай валяться на чистом снегу. С удовольствием к ним бы присоединился! Но нельзя – возраст не тот. Зато никто не помешает просто выйти на улицу подышать прохладной погодой и почувствовать снег нутром. Соскучился же по зиме!
   Сказано – сделано. Я вышел во двор. Малышня с гиком продолжала копаться в снегу. Там уже вместо них были настоящие деды Морозы, только среди снега виднелись и комья земли. Кошмар! Кроты какие-то...
   На крыльце дальнего подъезда я разглядел Игоря Андреева. Он тоже дышал морозным воздухом приближающейся зимы. Мы махнули друг другу и объединились.
   - Как себя чувствуешь? – спросил Игорь.
   - Ты имеешь в виду после того боя? Неплохо, только голова побаливает.
   - Перемена погоды влияет, - кивнул «Андрей», - самого шатает. А до Сереги сегодня я не дозвонился. Телефон не отвечает.
   - Может, уехал на обследование? – предположил я. - У него в начале каждого месяца врач. Рана-то серьезная на ноге. Может, еще и перетрудился, участвуя в бойне против Козлова.
   Так мы с Андреевым и ходили от подъезда к подъезду. Делать было совершенно нечего. Мы просто отдыхали, любовались снегом и разговаривали.
   Но тут произошло нечто, заставившее Игоря отвлечься от беседы.
   - Ой, смотри, Саня, Козлов идет!
   Действительно, вдалеке я заметил фигуру Кости, который пересекал наш двор, направляясь, по-видимому, в район магазина. «Андрей» заскрипел зубами:
   - Знаешь, Саня, не понимаю я такого поведения с его стороны. Смотри сам: мы не имеем права входить на участок его двора. Как только мы это делаем, в нас градом летят камни, сыплются насмешки, оскорбления, провокации и т.п. В общем, таким преступникам, как мы – проход закрыт. Но к Козлову и его прихлебателям это не относится, когда они проходят мимо нас. Мы не смеем даже пикнуть. Они вконец обнаглели! Это несправедливо, Саня!
   - И что ты предлагаешь? Догнать и свернуть ему шею?
   - Я был бы рад... Вот только...
   Мысленно я был согласен с Игорем. В любом случае, Козлова следовало хотя бы припугнуть. Судя по всему, после воскресного боя он окончательно пришел в себя. Вчера, кстати, в школе он красиво смотрелся с фингалом под глазом. К нам даже не подходил. Шел с Рютиным с гордо поднятой головой. Женька выглядел не лучше. Синяков на нем, правда, видно не было, зато хромал он на обе лапы.
   А тут еще наш беззастенчивый Шмонин отличился. Увидев Рютина, который, как помнит читатель, «болел» пару дней, он воскликнул громко на весь класс:
   - А, Рютин! Пришел, наконец! Слава богу. Учиться надо, хватит притворяться, что болел!
   Его слова слышал весь класс. И тут же все заметили, как несчастный Рютин покраснел от гнева. Правда глаза колет. В общем, если насчет болезни ему и поверили, то далеко не все. В любом случае, репутация у бродяги пошатнулась не в ту сторону.
   Игорь, который готов был выполнить свою угрозу и погнаться за Костей, вдруг остановился. Мне пришла в голову та же мысль, и я удержал его за рукав куртки.
   - Погоди, - произнес я, - он один, и это не к добру. Почему у него такой самоуверенный вид? И почему медлит? Он хочет, чтобы мы заметили его и пошли за ним. Это ловушка, Андреев! Где-то по пути засада...
   - Эй, Ковалев! – крикнул кто-то.
   Мы обернулись. Из-под дома рядом с забором детской площадки сейчас же высунулись четыре головы. Одна из них принадлежала Рютину.
   - Вот оно что, - пробормотал Андреев, становясь в оборонительную позу.
   - Бежим туда, не дадим им времени вылезти, - решил я, и мы понеслись, оставив Козлова в одиночестве глазеть на нас.
   В самом деле, мы были совершенно безоружны, тогда как палки можно найти именно на площадке. Правда, нам мешал снег. И если до нападения на нас мы им восхищались, теперь он откровенно мешал. Палки валялись возле забора, но они примерзли к земле, и понадобилось еще пару лишних секунд, чтобы отодрать их. Пока Андреев пинал палки, я встал за его спиной, поджидая Рютина с сотоварищами.
   - Кажется, вам показалось мало! – крикнул я в запальчивости.
   Тут Игорь кинул мне палку, и мы приготовились к бою. Рютин, добежав до нас, остановился на секунду. Мы этим воспользовались на все сто. Серый всегда учил меня, что главная защита – нападение. Вообще, напали они, мы должны защищаться. Но мы вели себя так, будто изначально планировали идти в наступление. И, не взирая на количественное преимущество врага, кинулись с палками на недруга.
Малышня с воем и криком разбежалась в разные стороны, пока мы затеяли драку на снегу. Благодаря палкам успешно отразили атаку. Один из врагов рухнул, сраженный палкой Игоря. Но Рютин решительно напирал. Кажется, ему изрядно досталось от Козлова за прошлый раз, ибо я давно знал, что Козлов любил перекладывать вину на других, но только не на себя любимого. И сейчас старался доказать, что и он на что-то годен.
   - Негодяй! – воскликнул Игорь, отмахиваясь от палки Рютина.
   Я стукнул своей «палицей» неизвестного мне человека и поспешил посмотреть в сторону Козлова. Тот уже приблизился к нам с постной миной на лице. В руках у него была рогатка. Только воспользоваться ею он не успел. Да и вообще, улыбка сошла с наглой хари, когда он обернулся назад. Там как раз из подъезда выскочил взбудораженный Медведь с палкой в руке, и как очумелый кинулся нам на помощь.
   Костя поспешил отскочить далеко в сторону, чтобы не получить сгоряча. Он как раз стоял на линии пути Яковцева. Но у того не было времени рассчитаться с главарем, потому Медведь пригрозил ему палкой и кинулся к нам. У нас как раз заканчивались силы, ведь перед нами было четверо. Враги разделили нас с Андреевым, и мы теперь бились поодиночке – два против одного. Игорь не заметил, что к нам идет помощь, и я крикнул ему:
   - Наши идут!..
   До сих пор проклинаю себя, что подал голос в тот момент. Знай я заранее, к чему это приведет, лучше бы откусил себе язык, честное слово!
   Игорь, услышав меня, обернулся и потерял координацию. Рютин воспользовался этим. Двинувшись вперед, он ударил Андреева в грудь, и тот, не удержавшись, полетел через забор и вывалился на проезжую часть двора. Я успел заметить, что он силился приподняться, но остался лежать на прежнем месте. Это привело меня в бешенство. Медведь еще не успел добежать, как я в одиночку налетел на оставшихся врагов вкупе с Рютиным. Двое упали. Тут подскочил Медведь, и мы закончили с остальными. Женька в очередной раз потерпел фиаско. Моя палка успела отоварить его по физии. Кажется, сегодня в школе он будет «светить» своим «фонарем», но это не мои проблемы.
   Тут я вспомнил, что Игорь по-прежнему лежит там, во дворе. К нему как раз Козлов подбежал, чтобы покончить с ним, пока мы добивали его союзников. Какой подлый человек!   
   Но что-то Козлова остановило. Взглянув на Игоря, он вдруг кинулся прочь от него, как от зачумленного, и быстро скрылся с глаз. Мы еще ничего не поняли. Подбежали к Андрееву. Медведь вскрикнул. Снег вокруг бедного Игоря был весь в крови...
   - Нос разбили, гады! – произнес Андреев, бледный, как привидение. - И подняться не могу.
   Он вскрикнул, пытаясь пошевелить ногой. У меня потемнело в глазах.
   - Да ты же ногу сломал! – вскричал Медведь, догадавшись, в чем дело.
   Я вспомнил Рютина. Ну, все. Сегодня в школе ему конец. Охраняй его целая армия, от меня он не уйдет! Я его по стенке размажу!
   Игорь проявил редкое самообладание. Мы с Лехой подняли его на ноги и понесли домой. Андреев протестовал, бормоча:
   - Идите домой, друзья! Я сам. Вам... в школу пора. Я предупрежу своих, и мы съездим в медпункт.  Оставьте меня у дверей... Черт! Редкая неудача!..
  В общем, он проявил твердость и ни за что не согласился, чтобы мы сопровождали его в больницу.
   Я пришел домой в невменяемом состоянии. Позвонил Сереге. К счастью, он был дома. Новость про Игоря ошарашила его.
   - Козлов свинья! Это его шуточки. Когда я смогу свободно выходить на улицу, я ему покажу! Что касается Рютина...
   - Забудь, - остановил я психическую атаку Сереги, - он уже мертв. В школе мы его достанем...
   Серый попытался остановить мою решимость, но я повесил трубку и начал готовиться к занятиям...

     Глава 14.
   РАССКАЗ БАШКИ

   Не помню, как я добрался до школы этим днем. Перед глазами все время стояла утренняя битва. И предательская атака Рютина. Бедный Игорь! Никому ничего не сделал. Просто вышел на улицу подышать свежим воздухом. А очутился на больничной койке. Я снова и снова поклялся, что сегодня Женька Рютин будет валяться на соседней кровати. А еще лучше – в канаве.
   Брусникину и Шмонину в двух словах рассказал, как обстояло дело. Балбес уже все знал от Медведя. Тот звонил ему перед школой. Ребята близко к сердцу приняли несчастье с товарищем нашей компании. Шмонин караулил черный вход не хуже дежурных, что проверяли сменную обувь. Мы с Брусникиным наблюдали за главным.
   Рютин не появился. Понимал, подонок, чем для него это может кончиться. А вот Костя Козлов с самонадеянным видом пришел, как на праздник. Галстук его светился подобно лампочке, выглаженный, только помады не хватало. Шмонин, конечно, хотел приготовить ему «помаду», ну, в виде ответной крови. Едва удержали.
   Единственное, что меня мучило – вопрос, почему Костя тогда убежал от Игоря, хотя мог легко одержать над ним верх, ибо мы несколько запаздывали. Сколько секунд нужно, чтобы нанести один-два пинка по поверженному противнику? Узнал ли он, что Андреев ногу сломал? Брусникин высказал мысль, что из разбитого носа у Игоря вытекло много крови, она была повсюду вокруг него на белом снегу. Именно крови Козлов и испугался, потому задал стрекача, толком не зная, что конкретно случилось с нашим другом. Походило на правду. Мне хотелось зажать Козлова где-нибудь в углу и вытрясти из него душу. Но он сторонился нас, и этому была причина. Не дурак ведь, понимает. Что касается Рютина, то наша месть откладывалась. Впрочем, Шмонин несколько успокоил меня. Медведь брал ситуацию в свои руки, и вместе с малышами – Ромкой и Амиркой – обязался разукрасить дверь квартиры Рютина во все цвета радуги, добавляя к этому клейстер и с наклеенными кусками картофельной очистки. В общем, помойка отдыхает!
   Вечером после школы я зашел к Сереге, как было условлено. Неожиданная вылазка врагов заставила Сережу созвать экстренное заседание. Явились все, кроме Игоря.    Тот находился дома, что понятно после утренних проволочек.
   И отсутствовал Башка. Серый предупредил, что Макс обязательно придет, только позже. У него возникла какая-то идея, только он не успел сообщить, какая именно. Впрочем, он сам об этом поведал некоторое время спустя, ибо пришел вскоре после меня.
   - Хорошо, что все собрались, - сказал он, окидывая нас веселым и задорным взглядом. - Я принес новости... из стана врага.
   - Погоди! – вскричал Серый, - а что ты там делал?
   - Следил за Козловым и его бандой. Это было не сложно. Сейчас вечер, темнеет рано. А под тем домом, где они собираются, сваи – прелесть! Толста Власка спрячется – не обнаружишь. Ну, я прокрался внутрь и спрятался невдалеке за сваей. Я предположил, что утренняя история не только у нас наделала много шума. Поэтому Козлов должен был созвать своих дружков. Слышали бы вы, как он их ругал! Ну, тех, которые напали на ребят.
   - Что Рютин? – ледяным тоном осведомился я, ибо он все время стоял перед глазами, так я хотел с ним рассчитаться за Игоря.
   - Отсутствовал. Козлов злился еще сильнее, поскольку, разумеется, считал Женьку главным виновником происшествия. Впрочем, скрывать не буду, история с Андреевым ему понравилась. Одним врагом меньше. А нас и так не много. Но Козлов планировал не это. Конечно, нога Игоря – случайность. Ему, как обычно, нужен был, главным образом, Саня Ковалев. Саня сильно мешает ему в школе, и он делает все возможное, чтобы тот день-другой провел дома.
   - Или в больничке где-нибудь, - с сарказмом заметил я, кипя от негодования.
   Серый сделал мне знак, чтобы я не прерывал Макса, и я успокоился. Башка продолжал свой рассказ:
   - Зрелище было любопытное. Я слушал, затаив дыхание. Мне хотелось, чтобы Костя поведал какой-нибудь план атаки на нас, тогда мы подготовимся к сражению. Но он большей частью ругался. И тут я узнал одну прелюбопытнейшую новость, друзья! Оказывается, в бригаде Козлова царят неписаные законы, какие они беспрекословно соблюдают. До такого я бы не додумался. И когда настоящие друзья так поступают?! Короче – тот, кто нарушил закон или сорвал операцию атаки на нас – подвергается физическому воздействию, типа взыскания. Проще говоря, его... бьют.  Теперь вы понимаете, почему Рютин отсутствовал? Он прекрасно знал, что Костя готовит ему сюрприз – в виде удара по роже. К слову, было бы любопытное зрелище; очень хотелось посмотреть на это шоу. Меня несколько развлекло, когда те, кто нападал на ребят утром, помимо ударов, полученных от Сани и Игоря, в довесок получили по шеям от парней Козлова. Им прямо несколько раз дали по шее. Ну, пинков, естественно, добавили. Такие вот варварские обычаи. Вот только странно, что Козлов, который ими командует, лишен возможности получать «на орехи» от своих подчиненных. Он как бы вне закона.
   - Пусть не расслабляется! – воскликнул Толста Власка, вращая глазами от злости. - Вместо них мы сами ему влепим. И не только орехи, но и «овощи», и «фрукты», а также «банный лист»! 
   Собрание согласилось с доводами Володи, и Башка продолжал рассказ:
   - В конце концов, Костя успокоился. Прочитал лекцию, которую прежде мы уже слышали. Он говорил (прости, Серый), какой нехороший человек наш главный, как он его величает. Называл «хромоножкой», обещал расправиться с ним. По-видимому, тех синяков, что Серега ему наставил, показалось мало. Козлов агитировал ребят не водить с ним дружбу, что его писклявый голос внушает омерзение, и прочее в том же роде. Агитация, надо признаться, работала на все сто. Парни, как зачарованные, соглашались с ним, повторяли проклятия в адрес Сереги и всех нас. Я не оставался в долгу, и тоже про себя ругал Козлова, как только мог.
   «Сам ты, Козлов, свин вонючий, пузатый носорог. Твое счастье, что Серый тебя не слышит. Иначе из твоей холеной круглой физиономии он бы прямоугольник сделал!».
   Оскорбления в адрес Сереги продолжалось. Я дослушал до конца, а потом осторожно прокрался к выходу и исчез по другую сторону дома, чтобы во вражеском дворе меня не заметили. Должен сказать, что все собрание не проходило в полной темноте. У ребят были фонарики, они светили ими во все стороны. Потом тоже разошлись.
   - Все ясно, - заключил Сережа, обводя нас взглядом: - Наш бедолага Рютин завис между двух огней. Ему страшно появляться в школе, страшно за себя и в стане Козлова. Посмотрим, как долго это продлится. Похоже, парень уже осознал, куда он влез. А ведь он, по сути, главная жертва Инквизиции Козлова.
   Мы скрепя сердце согласились с последним доводом Сережи, но никто не пожалел этого прохвоста. Все хотели отомстить за Игоря, и Серый не мог нас остановить.
   Мы поблагодарили Башку за ценные сведения, после чего ребята разошлись по домам. Сережа посоветовал им не ходить по одному, всегда иметь наготове палку или рогатку. Меры предосторожности, которые в нашем деле являлись отнюдь не лишними.
Меня он оставил напоследок, как всегда. И ему было, что сказать.
   - Слышал, Саня? Козлов не может добраться до меня, потому выбрал тебя в виде козла отпущения. В школе ты ему мешаешь. Оттого все эти нападения. К счастью, пока не опасные. Только жаль, что пострадал Игорь.
   - Это ясно, - сказал я, - но сведения, что в банде Козлова действуют гестаповские методы, для меня новость. И кому такое понравится, если ему, образно говоря, за каждый провал грозит унизительная показательная порка. Рютин, понятно, главный козел отпущения. Он – помощник Козлова и отвечает за главные операции. Сам Козлов формально чист. Ну, как он и любит. Не представляю себе, как они все терпят этого таракана!
   - Рано или поздно, он им надоест, - кивнул Серый, - они ведь не звери. Есть же в них что-то человеческое, в конце концов! Они должны его покинуть. Пусть не сразу, но однажды такой расклад случится. И здесь, Саня, я должен тебе сказать еще одну новость, которая уже не раз мелькала у меня в голове. Помнишь наши рассуждения, откуда все они появились? Кто дал Косте шанс возглавить банду? Есть нечто, или НЕКТО, кто может руководить этой пестрой компанией.
   - Серый, ты читаешь мои мысли! – воскликнул я, бросаясь к другу и пожимая ему руку. - Об этом я думал с самого лета еще до твоего возвращения. Но боялся говорить вслух, чтобы меня не посчитали спятившим...
   - Нет, ты вовсе не спятил! Такой человек... СУЩЕСТВУЕТ! Возможно, знает тебя, меня, еще кого-то. Это, конечно, версия, но она недалека от истины. Козлова прикрывают, и этот кто-то – против нас. Заочно, но против! Но пока нет улик против неизвестного, отложим наши подозрения на потом. Будем разгребать помойку по мере нарастания. Защищать наш двор, следить за врагами, обороняться против предательских нападений наподобие сегодняшнего. Продержимся до зимы – там посмотрим. 

     Глава 15.
  В ДОМЕ ИГОРЯ АНДРЕЕВА

   Следующий день, а точнее вечер мы решили провести новое собрание, и на этот раз – в квартире у Игоря Андреева. Как раз Сережа принял решение прогуляться, поскольку он так редко это делал. А какая прогулка без друзей? Вот у него нашелся повод самому навестить Игоря, чтобы сделать ему приятное. А заодно – и всех нас прихватить!
   Чтобы не пугать родителей Игоря, не привыкших к массовому наплыву посетителей, пришли не все. Только Серый, я, Башка, Медведь и Сергей Шмонин.
   Игоря мы застали лежащим на койке в своей комнате. Он лежал на  спине и глядел в потолок. О чем-то задумался. Мы столь редко его навещали, что невольно озирались по сторонам. До чего же незнакомая обстановка! Впрочем, свет в комнате был погашен, только в углу тусклый светильник горел. Наверное, ему так лучше, я имею в виду хозяина. Навевает грустные мысли. А чему радоваться в его положении?
   - Привет, Игорь! – поздоровались мы.
   Андреев оглянулся и вышел из ступора. Глаза у него заблестели, когда он узнал нас. Он очень обрадовался и был счастлив видеть всех. Попытался встать на ноги, несмотря на перебинтованную ногу. Мы кинулись к нему, чтобы помешать, но Андреев проявил несвойственное ему упрямство. Он явно стеснялся, и мы понимали его состояние. Не каждый день приходилось ему принимать сразу столько друзей. Игорь боялся, что в его доме нам будет скучно. Он попытался побегать по комнате и, подобно Сереге, пинать стены, но сам остановился, сознавая глупость затеи. И посмеялся над собой.
   Совместными усилиями мы уложили его снова на кровать.
   - Как твоя нога? – спросили мы.
   - Ничего. Вчера гипс наложили.
   Игорь по-доброму улыбнулся каждому из нас. Потом заметил меня. Я находился дальше всех, не осмеливаясь приблизиться. Он улыбнулся еще шире и произнес с несвойственной ему мягкостью:
   - Это кто там скрывается от меня? Подойди ближе, Саня.
   - Ну... я... это...
   - Ладно, - махнул он рукой, - успокойся, Саня. Не виноват ты ни в чем!
   - Мне... не надо было кричать... Тогда этот предатель Рютин...
   - Оставь!
   В комнате воцарилось молчание. Затем Игорь спросил меня напрямик:
   - Надеюсь, ты его... не трогал?
   Все перевели взгляды на меня. Я покраснел. Но ответил чистую правду:
   - Пытался. Вчера он... струсил и в школу не пришел. Сегодня явился, весь красный, как помидор. Ну, мы с ребятами его загнали в угол, пока Козлов отсутствовал. Рютин испугался. Видел бы ты выражение его лица. Ужас, боль, страх. И, знаешь, мои руки сами собой опустились. Я почувствовал такое гадливое состояние, что махнул рукой и... ушел прочь. Даже бить его показалось низостью. Шмонин потом долго мыл руки в туалете только оттого, что случайно коснулся рукава Женькиного пиджака.
   Серега Шмонин, стоя рядом со мной, насмешливым взглядом подтвердил мои слова.
   - Спасибо, - сказал Игорь, пожимая мне руку. - Оставьте его в покое. Может, он не так уж и виноват. Вот только... – взгляд его стал жестким, - я встану и сам разыщу его, когда время придет. Попадется он мне на узенькой дорожке.
   На этом разговор о Рютине затих. Далее Серый перевел все стрелки на себя любимого. Таков уж был у него конек – задействовать всех участников под свой полный контроль. Но сегодня был особый случай. И Серый строил из себя шута, чтобы развеять грусть, царившую в комнате. В результате этих его выкрутасов бедного Андреева пришлось лечить во второй раз, теперь уже – от смеха. Живот у него разболелся. Шмонин – второй шут комедии – самовольно рылся в ящике с лекарствами в поисках но-шпы. У него самого сводило пузо от Серегиных ужимок. Мы, естественно, подняли на уши всю комнату Игоря, чем встревожили его мать. Она прибегала к нам пару раз и хваталась за голову. Смотрела умоляющими глазами на Игоря, но тот кивал ей в знак того, что здесь царит мир и порядок. Счастье еще, что нас мало было, да Толста Власка отсутствовал. От его смеха звенели все чашки в серванте.
   Постепенно мы вернулись на «военные» темы. Башка доложил, что за нами ведутся наблюдения. Иногда он спиной это чувствует. Сегодня они возвращались со школы вместе с Ларивошкой, и он ясно видел двух или трех человек, что шли за ними, скрываясь под домами. Макс ничего Димке не сказал, но сам держал ухо востро.
   - В этом ничего удивительного, - сказал Сережа, нахмурив брови, - они могут себе позволить выделить для слежки дополнительное количество оболтусов. Их ведь больше, чем нас.
   - Поэтому, Игорь, - Медведь серьезно посмотрел на Андреева, - не валяйся слишком долго. Ты нужен нам, друг! Без тебя мы не будем чувствовать себя спокойно.
   - Вот и дали отдохнуть! – пошутил Игорь, крайне счастливый, что его так любят. И снова погрозил кулаком в потолок, проклиная Рютина и эту главную каналью – Козлова.
   Мы попрощались с другом, пожелали ему скорейшего выздоровления и покинули гостеприимный дом Андреевых.
   Серый не спешил домой. Он захотел даже прогуляться по кочегарке, где давно не был. Вот только у него снова разболелась нога от лишних нагрузок, и ему волей-неволей пришлось вспомнить о доме. Мы еще немножко постояли на крыльце его подъезда. И он рассказал мне историю:
   - Я видел с балкона Козлова и Рютина. Они возвращались из школы. Не знаю, получил ли Рютин нагоняй за вчерашнюю неудачу, только шли они, как друзья. Знаешь, Саня, я ведь и впрямь поперек горла встал у Козлова. Проходя под моим балконом, он поднял голову и посмотрел на мои окна. И, конечно, заметил стоящего на балконе меня. Рютин тоже посмотрел и покраснел. Я даже сверху прекрасно это видел. Козлов погрозил мне кулаком. Я ответил тем же. Потом вижу, он достает рогатку. А ведь ты помнишь, как он сам придумал правило, что в нашей войне окна будут ни при чем. А сам решил стрелять. Самому себе противоречит.
   - И что дальше? – с тревогой спросил я. - Он все-таки выстрелил?
   - Не успел, - Серый усмехнулся. - Ты же видел, что у меня на балконе. Все военное снаряжение. Пока Козлов искал подходящий камень, чтобы зарядить рогатку, я молниеносно схватил лежащий на табурете самострел и прицелился в него. В любом случае, мой выстрел будет первым. Козлов это понял и... опустил рогатку. Потом затопал, как слон, снова обвинил во всем Рютина (даже за то, что я лучше вооружен, будто это зависит от Женьки). И... дав ему пинка, погнал вперед по дороге.
   - Странно, - пробормотал я, - чего же Рютин ждет? Ему давно пора делать ноги от такого дружка.
   - Может, Костя его шантажирует? – предположил Сережа. - Не забудь, они долгое время вместе, многое повидали. Женька слишком много знает, и Косте невыгодно терять такого свидетеля. Чем-то он его прижал, и крепко. Но это их проблемы, Саня. А после того, что они сделали с Игорем, у меня палец не шевельнется помогать какому-то там Рютину.
   Здесь я полностью согласился с Серегой. И на этом распрощались до завтра.

     Глава 16.
     СООБЩЕНИЕ

   Дуракам обычно везет. Я про Козлова. Он так мечтал избавиться от меня, чтобы в школе не видеть моей физиономии. Сколько прилагал усилий, посылал своих людей, устраивал нападения, провокации. Просто корчил рожи на уроках. Все бесполезно. Я твердо «приклеился» к школьному стулу.
   Но получилось так, что, вопреки моим прогнозам и желаниям (как будто кто-то эти самые желания спрашивал у меня!) мечта Козлова неожиданно сбылась! Уж не знаю, как. Сам наколдовал или помог кто? Но обо всем поподробнее.
   Пятого октября в четверг меня как обули дома: я получил приказ идти на прием к врачу. Мама сопровождала меня, чтобы я по дороге не потерялся (вернее, не удрал). Ну, делать нечего. Пошли мы к невропатологу.
   Лучше бы не ходили. Я не был у врача года два, тогда как здоровье мое, по ее мнению, не выдерживало никакой критики. Собственное мнение, естественно, в расчет не бралось. Как я ни доказывал, что здоров, как лошадь, все без толку. Измерили давление, у врача брови взлетели. Она покачала головой и прямо спросила, почему я до сих пор не в больнице?!
   Вот это был настоящий стоп-кадр. Я так и застыл. Последнее мне даже в голову не приходило. Но приговор врача звучал, как удар исландского колокола – в больницу, дорогой! В больницу!!!
   Ну, больница больницей, а в школу в этот день – прошу, пожалуйста! Хотя, какая к черту школа! Настроение минус ноль. Полка с учебниками сразу улетела в район дальнего угла, чтоб их там крысы изгрызли, хоть крыс и нет в каменном доме.
Меня записали на 6 октября – это завтра. Вечером вещи собирать, готовиться.   Впрочем, врач несколько успокоила меня. Ведь завтра – пятница. Смысла ложиться нет, поскольку впереди два выходных дня. Врачей в отделении не будет, незачем париться. Здесь я был совершенно согласен. Мне дали два выходных на подготовку к стационару. В понедельник с утра я предстану перед врачами детского неврологического отделения.
   Надо же, обрадовали! Правда, я лежал там, будучи ребенком, но когда это было! Столько лет прошло, пять, шесть, или больше?
   Я попытался успокоиться и взять себя в руки. Кое-как мне это удалось. Я погрузился в размышления. Конечно, последний год себя вообще не берег. Еще эта война между дворами. Проклятый Козлов! Проклятая Орлова! Да и, что скрывать, ненормальный Серый! Эти его интриги и вечная жажда приключений достигли своего пика, и кто-то наверху сказал: стоп, хватит! Отбегался, Саша Ковалев. Полежи в больничке, отдохни!
   Самое странное, я не чувствовал внешне ни малейших признаков болезни. Да, после того боя, когда покалечили Игоря, голова у меня гудела какое-то время. Я жутко краснел, как замечал в школе Брусникин. У него мама, как помнит читатель, медсестра. Он научился у нее распознавать плохое состояние окружающих. Ну, к такому вот «доктору» я бы пошел лечиться! Он бы с уроками помогал и одновременно с лекарствами. К чертям париться в больнице! 
   Но еще больше меня угнетала мысль, что теперь мои друзья окажутся в большой беде. Как я смогу оставить их перед лицом такой опасности? Мое отсутствие, болезнь Андреева – все это скажется на нашей войне. Ведь Козлов теперь вообразит, что разобьет нас без труда, когда нас и так мало! Как быть? Можно ли выкрутиться и... отказаться от госпитализации?!
   За этими думами меня застал звонок в дверь. Пошел открывать. К моему изумлению, пришел Сергей Брусникин, легок на помине. О нем-то я и думал. Всеведущий он, что ли?!
   - Здравствуй, Саня. Как живешь?
   Конечно, он сразу увидел, насколько я возбужден. Я попытался успокоиться, что получилось не очень. И прямо ответил:
   - Жив-здоров, ложусь я больницу! Сыт по горло – жрать хочу. Поскорее приезжайте – я вас видеть не хочу!
   Брусникин застыл. Он не сразу пришел в себя.
   - Это что за скороговорка такая? Ты шутишь?
   - Если бы, - проворчал я и попытался встряхнуться. – Нет, Арбуз. Я говорю серьезно. МЕНЯ КЛАДУТ В БОЛЬНИЦУ!
   На этот раз Серега меня услышал. Челюсть у него отвисла, вид был ошарашенный.
   - Неужели ты говоришь серьезно, Саня?
   - Совершенно! Вот, сижу, голову ломаю, как мне быть. Ладно, со школой там, как-нибудь выкручусь. А двор? А война с Козловым?! Игорь ранен, а я в больнице парюсь. Как вы тут без меня справитесь?
   - Молча, - пробормотал Брусникин, качая головой.
   Он подождал, пока я приду в себя, потом обеспокоенно спросил:
   - Так ты, стало быть, еще ничего не знаешь?
   - Ничего, - признался я, - я ведь с утра в больнице был у врача. О чем я могу знать? Меня словно бульдозер раздавил этой новостью про больницу. А... что у вас произошло?
   Брусникин отвел взгляд. Его поведение вконец выбило меня из сил.
   - Да говори, чего там. После того, что я узнал сегодня про себя, хуже уже не будет.
   - Ты так думаешь? – иронично осведомился Брусникин, сверля меня взглядом.
   Он уселся рядом со мной на диван, посмотрел на меня, потом сжал руками голову и простонал:
   - Мы влипли!
   - Да объясни ты толком! – рассердился я. - Что случилось?
   - Да вы все вконец спятили! – взорвался Арбуз. - Что за мания поголовно в больницу укладываться?! Вот взяли моду...
   - Постой! – остановил его я, начиная понимать, - так... кому-то еще больница светит?! Уж не стало ли Андрееву плохо? Вчера он выглядел бледнее обычного...
   - Да при чем здесь Игорь? – горячился Брусникин. - Ты еще не понял? ОН ЛОЖИТСЯ!!!
   - Кто, наконец? Ты меня убиваешь, вместо того, чтобы лечить...
   - Да СЕРЫЙ!!!
   Тут уже я откинулся на спинку дивана с перекошенной от удивления физиономией.
   - Этого не хватало, - выдавил я из себя. - Но... почему так внезапно? Он же только что вернулся как раз из больницы. Что случилось? Как узнали?
   - Да я сам только что был у него! – воскликнул Брусникин, хватаясь за голову. - Он сообщил эти ужасные новости относительно себя. Вот я и пришел к тебе. А тут у тебя то же самое. Я попал на повторный сеанс кино. Только актеры разные. И как здесь с ума не сойти?! Оба сразу. И это – самые важные люди! Что нам теперь делать?!
   Действительно, досадное и роковое совпадение. Кажется, я начал потихоньку сходить с ума. Об этом еще Шмонин говорил летом, помните, читатель? Он уверял, что пришла пора весь наш дом укладывать... в психушку!
   Как мог, успокоил Брусникина, заверив его, что в школе я сегодня появлюсь... напоследок. Надо еще продумать, какую гадость сделать Козлову и Рютину. Ну, в подражании Сереги. Скинуть ячейку яиц там на «купол», или высадить оконное стекло у кого-нибудь дома? Впрочем, это так, легкая шутка.
   Арбуз ушел домой, а я набрал номер Сереги. Трубка безмолвствовала, только слышались гудки. Либо разговаривал с кем, или, что вполне вероятно, просто швырнул трубку в противоположную от телефона сторону. Зная характер моего друга, я почти не сомневался, чем он занят. Бешенством!
   Потому собрался и пошел к нему, чтобы присоединиться в этом доблестном занятии. Пусть уж в квартире станет два ненормальных вместо одного!

     Глава 17.
   ПОДТВЕРЖДЕНИЕ

   Серый открыл дверь рывком. Вид у него был устрашающий, волосы взлохмачены, взгляд свирепый. Мне хватило одного взгляда, чтобы осознать – Брусникин не насочинял. Впрочем, он последний, кто бы мог шутить такими вещами.
   Я не успел ничего сказать; Серега схватил меня за рукав, втащил в комнату, бросил на диван, как старое пальто, а сам начал метаться по центру, ругаться, как пьяный матрос, драться с книгами, пинать стены здоровой ногой и кидаться костылем в разные стороны. Спасибо, что не в меня. Я, конечно, пытался его остановить, но куда там! Серый одичал от бешенства, при этом обо мне он еще ничего не знал. Но когда он начал головой наскакивать на ближайшую полку, я рванулся к нему и схватил за руки.
   - Серый, остынь! – крикнул я. – Я все знаю. Ты ложишься в больницу.
   - Конечно! – воскликнул Сережа, не смущаясь. - Вот почему и бешусь, разве не видишь?! Только вышел на свободу после этой кутерьмы с ногой, а теперь – здрасьте! – опять в больницу! Да сколько же можно?!
   Он вырвался и налетел на полку. Книги дружно посыпались на пол.
   - Угомонись и выслушай меня! – крикнул я, тяжело дыша, ибо мне нужно было все его внимание: - Не ты один ложишься в больницу! Я ТОЖЕ ВМЕСТЕ С ТОБОЙ!!!
   Серый, услышав мои слова, перестал биться башкой об стену, и посмотрел на меня так, будто я, глядя на него, тронулся умом. Я рассказал ему свою историю, так похожую на его собственную. А в доказательство, что скрывать! – пришлось и мне треснуться башкой о стену. В конце концов, хуже от этого уже не будет. Все равно попаду в лечебницу! 
   В общем, два приговоренных к больнице сели на диван и крепко задумались. Ложиться не хотелось, естественно! И как теперь быть с Козловым?
   - Опасное положение, Саня. Я не думал, что так случится. Кажется, мы малость перестарались. К сожалению, не рассчитали собственных сил, и здоровье дало трещину. Но кто мог предвидеть подобное несчастье? Впрочем, о себе я молчу. Нечто такое мне говорили еще там, в Кургане. Мне сказали, что я месяц пробуду дома, потом меня переведут опять в стационар для закрепления. Но я малодушно опроверг эти наставления, думая, что все забудется и пройдет само собой. Ничего подобного! Мама все запомнила. И вот, спустя месяц я прошел медицинское обследование, и мне сказали, что палата готова. Место есть, прошу – доброе утро, господа! Вы нас не ждали, а мы приперлись!
   Серый хватил себя по башке. Положение – хуже некуда. И в голову ничего не лезло.
   - Ладно, - произнес я, видя, что сейчас мы можем обсуждать только одну тему, - ты куда ложишься?
   - Сам не знаю. Может, в отделение терапии? Главное – не к хирургу. Там я точно упаду в обморок. Хватит с меня этих ужасов. А ты, Саня?
   - В детскую неврологию. Это в областной больнице.
   - А, то здание, что в центре больничного городка! Там пять этажей и куча лестниц, возвышений и заездов. Не здание, а лабиринт. Главный корпус, и к нему в различных позах «геометрические фигуры» надстроек разной длины. Где два этажа, где три, а где и все пять. Кроссворд какой-то! И в одном из корпусов ты будешь париться.
   - А ты в той же больнице планируешь поселиться?
   - Вряд ли. Мать что-то говорила о городской больнице. Она рядом с твоей, только там все взрослые отделения. Впрочем, у меня диагноз тоже нешуточный.
   Серый сделал попытку улыбнуться, но у него не вышло. Он в очередной раз хватил себя по башке. Вот влип! Опять валяться на чужой койке.
   - Впрочем, есть большая разница, - попытался я его утешить, - теперь ты находишься в городе, а не на чужбине. Как-нибудь переживем.
   - А что подумают наши друзья? – ломал голову Серый. - Я не знаю, как им объяснить ситуацию. Это нокаут, Саня! Козлов без усилий добыл себе победу. А как будет радоваться эта вонючка Орлова! Двор утонет в цветах посреди надвигающейся зимы. А мне еще махровую красную дорожку постелют как раз до самой больницы, лишь бы я там и остался!
   Я рассмеялся. Ладно, хоть мне настроение поднял. Впрочем, ненадолго.
   - Что думаешь делать со школой? – спросил он меня.
   Я пожал плечами.
   - А что школа? Думал провокацию устроить... нашим друзьям.
   Серый мстительно ухмыльнулся. Эх, его бы туда!
   - Провокация – это хорошо, - сказал он, мечтательно фантазируя в своем извращенном восприятии любые каверзы, - вот только несвоевременно. Не забудь, в каком положении мы оставляем наш двор. Самое лучшее...
   И он дал мне несколько советов, надо сказать, весьма важных. Главное – не болтать лишнего. Нужно предупредить Брусникина, чтобы молчал в тряпочку относительно госпитализации. Особенно – Серегиной. Пусть Козлов, Рютин и Орлова не догадываются о наших проблемах, и все идет по заведенному распорядку. Моя задача – поставить в известность классного руководителя, и этого будет достаточно. Вряд ли она развесит транспарант на всю школу с объявлением, что Саня Ковалев в больницу ложится. Кого это, собственно, интересует?
   Конечно, для Козлова настанет миг торжества, когда он все узнает. Вот только наши ребята уже будут наготове.
   - Нападений как таковых не будет, - уверенно доказывал Сережа, правда, стараясь больше самого себя успокоить этим заявлением. - К чему ему пустой двор, где нет ни меня, ни тебя, Саня? Что он может? Переманить к себе наших друзей? У него была попытка, он ее провалил. Диверсии, конечно, будут, это факт. Но не более. Вот в этом наш плюс. Так что, Саня, будем держать хвост пистолетом и лечиться.
   Я постарался смотреть на наше «заключение» с оптимизмом, но получилось откровенно плохо. Серый снова меня успокоил свежей новостью:
   - Мы поговорили с родителями, ну, как взрослые. И мне твердо пообещали, что эта госпитализация – последняя. После больницы меня оставят в покое. Далее нога сама заживет. И, главное – я смогу гулять, сколько мне вздумается. Так что больница для меня – своего рода последнее испытание.
   На этом мы распрощались. Я пошел домой готовиться к школе. Сегодня и у меня серьезное испытание – не показать вида, что я куда-то исчезаю...

     Глава 18.
  СТАРЫЕ ДРУЗЬЯ

   Торжественная встреча с друзьями состоялась в субботу. После обеда мы собрались у Сереги. Присутствовали все: Башка, Ларивошка, Толста Власка, Сергей Шмонин, Брусникин, Медведь, Медвежонок, Амир Киреев – все наши старые и добрые друзья.
   Кроме того, специальным гостем был наш родной Игорь Андреев. Его вместе с гипсом на себе чуть ли не волоком принес Володя и помогавший ему Ларивошка. Такое событие наш друг не мог пропустить.
   Серый, от души тронутый появлением Игоря, извинился перед ним и... подарил ему костыль, который чудом уцелел после схватки с Козловым. Андрееву он как раз был очень кстати. Теперь не придется мешком висеть на Толста Власке, и домой он вернется самостоятельно.
   Щедрые родители нашего друга приготовили угощение. Стол ломился от яств. Мы сидели вокруг и закусывали. Здесь Ларивошка покраснел до корней волос, взял свою сумку и... под удивленное молчание вытащил... бутылку шампанского. Где только раздобыл, спрашивается? Он же несовершеннолетний. Впрочем, о его похождениях знали все ребята, потому вопросов не задавали. Тем не менее, к шипучему напитку прикоснулись не все, особенно мы с Серегой. 
   - У нас же все анализы возьмут в больнице! – скривил физиономию Сережа.
   Тем не менее, это не испортило общего настроения. За столом завязался разговор. Медведь доложил, что во дворе о нашем «заточении» никто не знает. Что касается сегодняшнего собрания, то о нем если и догадываются, то о содержании беседы не имеют понятия. Да и в школе мы были осторожны. 
   Явившись в школу, я полностью пришел в  себя. Подозвал Шмонина и Брусникина, все им объяснил. Собственно, они заранее были предупреждены по телефону, так что поняли с полуслова. Нас тепло поприветствовал Медведь; договорились даже о совместном походе на следующей неделе куда-нибудь в кино там, на лоно природы. Все это, конечно, слышали проходящие мимо Козлов и Рютин. Вот и пусть организуют нападение на эту придуманную прогулку. Они ведь не знают, что нас там не будет!
   Эта выдумка про прогулку не прошла незамеченной. Шмонин обнаружил, что Таня Орлова словно ненароком появляется в нашем поле зрения. Рютин тоже вел себя неестественно. Он то крутился рядом, то исчезал. Или его видели с той же Орловой. Быстрые переговоры, настороженные взгляды в нашу сторону. И снова по разным углам, как наказанные. Незнакомы и ничего друг с другом не обсуждают. Какие двуличные люди!
   Чтобы не внушать подозрений, разговоры о прогулке прекратились. Потом начались занятия. После уроков мы разошлись, не встретив нигде ни засады, ни преследования.
   После обильной трапезы Серый по традиции взял слово. Тишина образовалась сама собой, все напряженно слушали.
   - Ребята, - начал Сережа, и голос, поначалу дрожащий от волнения, с каждой секундой становился твердым и решительным, - я не стану напоминать вам, что ждет нас с Саней со следующей недели. В нашей компании временные потери. Но это ненадолго, друзья. Мы скоро вернемся, и с новой силой возьмемся за наведение порядка в нашем дворе. Конечно, со стороны Козлова будут стычки и провокации, когда он убедится, что нас с Саней нет. Но... теперь, в принципе, его война не имеет существенного смысла. Ведь мстить некому! Это не значит, что вы можете спать спокойно. Сейчас как никогда необходимо все ваше внимание. Помните – ходить по одному – играть на руку Козлову. Разбейтесь на пары, вон, как Ларивошка с Толста Влаской! Брусникин и Медведь – будьте начеку в школе. Шмонин, тебя это тоже касается. У вас есть «паспорта», записывайте все, что привлечет ваше внимание. Необходимо держать постоянную связь друг с другом. К сожалению, я пока вне игры, и собираться у меня возможности не будет. Может, у тебя, Игорь?
   - Можно, - согласился Андреев, - я ведь дома... Но я не бездельничаю. Ведь окно всегда передо мной. Я слежу за двором противника по мере необходимости.
   Сережа продолжал давать наставления. Он посоветовал ребятам особо не «светиться» перед Козловым и его двором. Врагов не подслушивать ни в коей мере! Не хватало еще, чтобы кого-нибудь из нас поймали, особенно теперь, когда наших и так мало.
   - А как мы с вами свяжемся? – спросили все нас с Серегой.
   Серый поджал губы. Ответа на этот вопрос у нас не было.
   - Саня сразу отпадает, - развел он руками в сторону: - Детская неврология – это что-то вроде тюрьмы. Свидания там запрещены. Что касается меня, то я еще толком не знаю, куда меня поместят и в какую больницу. Я обещаю вам только одно – рано или поздно, но я дам о себе знать. Может, на выходных и вырвусь вам на помощь. В больнице на субботу и воскресенье иногда отпускают.
   Ребята слушали и кивали. На меня сразу посмотрели с каким-то грустным отчаянием, и мне пришлось скорчить соответствующую физиономию. Серый говорил правду. Там, куда я ложусь, свиданий нет и в помине. Тем не менее, я встряхнулся и поспешил улыбнуться. Ведь я же не в тюрьму ухожу, в конце концов! Правда, в понедельник с утра у меня будет совсем иное настроение, можете быть в этом уверены. Взрослые иногда задают ехидные и логичные вопросы – почему дети так боятся больниц? Ведь там их лечат и приносят необходимую помощь.
   Ладно, подумаю об этом в понедельник. А пока – друзья на первом месте. И мы остаток встречи провели в шумном и мирном окружении старых и настоящих друзей.
   Но каждая встреча, как любой концерт, мероприятие и праздники имеют привычку заканчиваться. Вот и наступила эта трогательная церемония прощания. Впрочем, Сережа настоял, чтобы никто не смел говорить «прощай». Лучше – «до свидания!».
   Здесь нервы у наших малышей не выдержали, и они дружно разревелись. Сереге пришлось быстро усмирить их дополнительной порцией мороженого. «Чтобы хлеборезку заткнуть», - сострил Медведь, грозя младшему братишке кулаком. Ромка даже не глянул на брата, хотя в другой ситуации Медведь не ушел бы от расплаты.
   В общем, встреча запомнилась. И я знал, что в понедельник, когда буду приближаться к своему местопребыванию, вся финальная сцена будет у меня перед глазами. И – все мои друзья со мной...
   Ребята между собой решили, что в воскресенье нас оставят в покое. Ведь нам необходимо как следует все подготовить к стационарному обследованию. Собрать вещи, учебные принадлежности, поскольку и в больнице существует учеба. Об этом знали все. Кроме того, мы нуждались более в так называемом «моральном отдыхе».    При этом Сережа и я как по команде бросились к друзьям, тараторя, что отдых – это лишнее, и что мы готовы в любой момент помочь им. Так что пусть обрывают телефоны, если что.
   На этом мы и простились. Ребята разошлись. Последним ушел, хромая, Игорь Андреев. Ему, в отличие от нас, повезло больше – он дома лечился. Там, на лестнице, его на всякий случай ждали Толста Власка с Башкой, чтобы проводить до дома, мало ли чего. Каждый поддерживал друг друга в исключительных ситуациях. И я подумал, провожая Игоря, что нам повезло с друзьями. И мы все равно одержим победу над Козловым! Ведь там у него чисто фашистские методы, за каждый промах – «расстрел» в виде пинков. Черт знает что! В средневековье они там попали?!
   Воскресный день мы провели в одиночестве. Никто мне не позвонил. Только Серый вечером напомнил о себе. Позвонил, чтобы проститься. И пожелал скорейшего выздоровления. Я ответил ему тем же. Серый напустил на себя роль колдуна и сказал, что духи провели шабаш, на котором решили, что мы обязательно повстречаемся где-нибудь в больнице. Я улыбнулся своему отражению в зеркале и сделал вид, что поверил...
   В понедельник ранним утром мы стояли в приемном покое. Я с детства помню это кошмарное место. Именно здесь нас записывали и потом... разлучали с родными и близкими. За детьми из отделения неврологии приходила дежурная медсестра и уводила туда, на четвертый этаж, как сейчас помню. В этот раз я твердо настоял на том, что поднимусь сам. Провожатые мне не нужны, я не маленький. 
   Я переоделся, снял куртку и отдал матери вместе с ботинками. А сам в просторной рубашке и в тапочках с какой-то щемящей тоской посмотрел вглубь большого коридора. Там где-то справа боковая лестница, рядом лифт.
   Прощание было недолгим. Ведь официально меня записали еще в пятницу, так что осталось только взять документы. Мама вручила мне мою будущую историю болезни*, мы тепло простились. И я, внешне спокойный, но внутри у меня все так и пылало от грусти и волнения, обреченно потопал по коридору, шелестя новыми тапками по линолеуму. Я представлял себе, что где-то теперь и Серый точно так же плетется в свое отделение больницы. Как же нам не повезло!
   Я поднялся на четвертый этаж. Там – белая дверь, на которой виднелась табличка с надписью: «Детское неврологическое отделение». Я остановился, взглянул на часы. Без двух восемь. Ладно. Как говорится, перед смертью не надышишься. И я, преодолев волнение и страх перед будущим, бесшумно отворил дверь и вошел внутрь...


         Конец 5-го тома


* Намеренное искажение фактов со стороны автора. В советское (и не только) время такие документы детям и подросткам на руки не выдавали. Их несла медсестра, когда провожала «заключенного» в место отбытия срока лечения.