Мне приснился сон

ПРОЛОГ

Пути Господни неисповедимы.
Жизнь человеческая конечна, но Поток Божественной Любви вечен.
Истинно.

Часть 1. Лана

Лето. Июнь месяц. Полдень. Большая двухкомнатная квартира залита ярким солнечным светом. Стены дома украшены картинами. Душно. Даже приоткрытые окна и плотные шторы не спасают от жары. Повсюду разбросаны вещи, в квартире бардак, накурено, все зеркала завешаны тряпками. В спальне, на кровати, свернувшись калачиком, спит Лана, известная и талантливая художница Москвы. После смерти любимого мужа сон для нее стал роскошью, потому что на протяжении полутора месяцев она вынуждена была подружиться с новой подругой, бессонницей, беспощадно вторгшейся в пространство ее ночей.
Звонок в дверь. Еще и еще, но Лана не торопилась вставать. Звонящий оказался крайне настойчив. Лана сползла нехотя с постели. Мятая футболка, свисающая на похудевшем теле, взъерошенные короткие волосы темно-каштанового цвета, давно не видевшие элементарного ухода, отекшее от рыданий лицо — она стала похожа на приведение. Или даже на пустую серую оболочку, лишившуюся жизненной силы, утратившую все смыслы пребывать на этом свете. Горе настигло ее внезапно, в самый счастливый момент их совместной с любимым мужчиной жизни. Смерть опустошает и выворачивает наизнанку, берет твое трепетное сердце и выгрызает его плоть, не спрашивая позволения. И ничем эту рану не заштопать, никак не унять ноющее и кровоточащее осознание того, что больше никогда и ничего хорошего не будет, потому что теперь ТЫ ОДНА.
Клацнули замки, входная дверь открылась, и в прихожую поспешно влетела близкая подруга и, по совместительству, арт-директор, Люська. Таких, как она, называют «спелыми» и «в самом соку». Роскошная кудрявая шевелюра цвета августовской пшеницы, голубые глаза,  чувственные губы и приятные телесные округлости создавали образ женщины-императрицы, каковой молодая тридцатипятилетняя Люська и являлась.
— Привет, мать, что так долго, я уже участковому собралась звонить! — с тревогой и, в то же время, с нежностью протараторила Люська.
— Проходи, — безразлично ответила Лана.
Обе поплелись на кухню. Люська по-хозяйски открыла окна, чтобы проветрить и изгнать затхлый запах пространства, где давно не наводили порядок, убрала грязную посуду в раковину, протерла тряпкой обеденный столик. Лана не обращала на подругу никакого внимания и, усевшись на стул у открытого окна с ногами, как птичка на насест, взяла из пачки «Мальборо» сигарету, покрутила ее в руках, смотря в одну точку, и закурила, глубоко вдыхая ядреный терпкий дым. Еще некоторое время назад она не знала, что такое курить, но жизнь, а точнее, смерть, внесла свои коррективы и предложила Лане сомнительную возможность заглушать драму ее судьбы токсичными ядами.
Кроме гор грязной посуды и испорченных продуктов, кухню украшала армия пустых стеклянных бутылок из-под спиртного, опустошенных за короткий срок хозяйкой квартиры «в одно лицо». Это тоже был новый опыт для Ланы, новый и очень трагичный. Такая вот картина маслом.
Закончив борьбу с кухонным бедламом, Люська молча налила из кулера воды в чистый стакан, достала из сумки две таблетки шипучего аспирина. Быстро растворив их в воде, она протянула стакан Лане. По всем признакам было понятно, что она спасает подругу не в первый раз. Лана, посмотрев на стакан, закрыла лицо руками и начала рыдать. Какой аспирин, для чего, она просто хочет умереть.
Люська по-матерински обняла Лану и с грустью сказала:
— Весь свет ты в себе погасила….. Я всё понимаю, не просто тебе сейчас, но у нас выставка в сентябре, мастер-классы, заказов куча.
— Думаешь, не помню, — всхлипывая и шмыгая опухшим носом, промямлила Лана. — Отмени выставку, всё отмени, нет у меня ничего, ни-че-го. Не хочу ничего! Я просто хочу исчезнуть, раствориться в пространстве, уйти, забыться на веки вечные.
Люська молча слушала монолог подруги.
— Нет, — отрешенно продолжила Лана, — мне нужно в кокон, в нору, куда угодно, только подальше отсюда… навсегда!
— В деревню Муранку поедешь? — немного подумав, спросила Люська, гладя Лану по волосам. — Мы там в детстве с сёстрами у маминой подруги, тёти Любы, всё лето жили. Там хорошо, лес, речка недалеко от дома, пейзажи хорошие, молочко, сметанка. Соглашайся.
— Надеюсь, это на краю света? — вытирая слезы, чуть слышно ответила Лана. — Мне сейчас только туда желательно.
--На краю, на краю… Лучше норы не придумать! — улыбаясь, сообщила Люська. — Пойду звонить тете Любе, а потом начнем сборы.
Мысль о том, что можно скрыться на время из виду и покинуть место, где счастье исчезло, оставив после себя жгучее смертельное послевкусие, немного приподняла настроение Лане, и она, докурив сигарету, неспешно пошла искать в квартирных дебрях свою дорожную сумку.


Часть 2. Любовь Васильевна

Деревня Муранка раскинула на берегу реки Усы свои старинные домишки, словно пожилая купчиха карточный пасьянс, где-то было пусто, а местами густо. Местность со множеством обветшалых строений казалась слегка заброшенной, коровы с пестрыми боками бродили по округе будто сами по себе. Главными прелестями этой невзрачной деревушки были река и густой сосновый лес, а еще практически полное отсутствие связи, что было крайне необходимо для Ланы, бегущей от цивилизации и людей.
Жаркий, безветренный день, воздух, словно неподвижная обжигающая сахарная патока, провозглашал самое начало июля. Лана, одетая в летний цветастый сарафан на тонких бретельках, с яркой банданой на голове и солнечных очках, с небольшой спортивной сумкой в руках шла по узкой деревенской тропинке прямо на окраину, к домику тети Любы.
Дошла. Вот оно, убежище, конура, в которой можно схорониться, обмотав себя тысячами тончайших нитей тоски и страдания, законопатив все входы и выходы, не позволяя свету исцелять и править  Душу, навеки вечные похоронив себя заживо. Такие были планы. Что ж, вот и калитка, тот самый портал в никуда. С Богом.
Лана зашла в калитку и, сделав несколько шагов, оказалась на крыльце дома перед дверью яркого голубого цвета с нарисованными цветами красно-розовых оттенков. Тук-тук. Тишина. Тук-тук. Снова тихо. Лана еще раз стучит, уже сильнее, и вот за дверью раздался женский голос:
- Входите, не заперто…
Лана вошла в дом. В комнате простая деревенская обстановка, кругом чистота и порядок. На стене часы с кукушкой плавно раздают свое настойчивое тиканье: тик-так, тик-так, тик-так. Небольшое оконце с пестрыми хлопковыми занавесками украшает цветущая белая герань, живущая в старом глиняном горшке, в дальнем углу комнаты иконостас с иконой Казанской Божьей Матери, большой обеденный стол, по середине которого стоит хрустальная ваза с букетом полевых ромашек, и русская печь.
Лана огляделась и уверенным голосом громко спросила:
- Здравствуйте, тёть Люба. Вы где?
- Здесь я, здесь, - ответил женский голос из соседней комнаты.
Пристроив на дощатый пол свою сумку, Лана вошла в маленькую комнатку, где увидела лежащую на кровати женщину. На вид ей было глубоко  за шестьдесят, седые волосы, зачесанные назад, прибавляли возраста, серо-голубые глаза смотрели устало.  Это была та самая давняя подруга Люськиной матери, Любовь Васильевна. На прикроватной тумбочке Лана заметила пачки с аптечными лекарствами, пузырьки и шприцы. Вид у хозяйки дома довольно измождённый, и, судя по всему, она давно и тяжело  болела.
- Здравствуйте, - максимально приветливо сказала гостья, - я подруга Люси Медведевой, она вам звонила на днях.
- Да, хорошо. Здравствуй, милая, - тихим голосом поприветствовала хозяйка Лану. - Ты проходи, проходи, не стесняйся, я всегда рада гостям.
Лана немного замешкалась, ей стало неловко обременять больную женщину своим присутствием, но она все же пробубнила себе под нос:
- Можно у вас снять комнату, мне очень надо.
- Дак а че ж не можно-то, живи, конечно! Уколы умеешь делать? - улыбаясь, спросила тетя Люба Лану.
- Умею, - неуверенно ответила Лана.
- Ну вот и добренько… А то самой-то несподручно как-то стало, - радостно ответила женщина.
Несмотря на хворобу, тетя Люба была очень рада приезду незнакомки, все же вдвоем веселее коротать летние денечки, да и помощница ей бы тоже не помешала.
- Вон там, в дочкиной комнате располагайся, милая… Как тебя звать-то? - с любопытством спросила тетя Люба.
-Лана я, - ответила гостья.
- Лана? Иностранное имя, вроде? - искренне поинтересовалась хозяйка дома.
- Это сокращённое от Светлана… Лана, Ланочка, Ланушка, - сказала Лана, глядя при этом в сторону, вспомнив мужа. - Это муж придумал меня так звать, он был ..
Лана резко замолчала, словно какая-то неведомая сила вонзила в ее горло огромную палку и провернула ее внутри несколько раз до распирающей боли, чтобы не было возможности произнести ни звука.
Он был…
Они влюбились с первого взгляда, раз и навсегда, в один момент, окончательно и бесповоротно. У них был счастливый брак, как говорят нынче, судьбоносный. Почти десять лет Лана с любимым супругом жили в любви и гармонии. Она создавала свои картины и посвящала ему стихи, а он поддерживал ее во всем и вдохновлял на новые идеи и проекты. Таким парам, какими были они, тихо завидуют все, и мужчины, и женщины. Его бесконечная душевность и доброта Сердца, а еще щедрость и бескорыстие, располагали всех, кто приходил в его пространство для общения и дружбы. Светлые волосы, голубые глаза и яркая, обворожительная улыбка, он был словно ангел, спустившийся с небес, подарок от Бога. В ту ночь его автомобиль разбился на трассе, шансов на спасение не было никаких. Он погиб мгновенно, оставив любимую женщину в тотальном одиночестве, в глубочайшей депрессии, с разодранным сердцем, которое отказывалось принимать действительность.
Лана стояла посреди своей комнатушки с закрытыми глазами, и слезы лились горячими солеными струйками по ее впалым щекам.


Часть 3. Боль

Прошло почти две недели с момента приезда Ланы в деревню. Отчаянные попытки забыться от тупой сердечной боли, от потери самого ценного, что было в жизни, казались бессмысленными. Немного спасали сигареты да работы в хозяйском огороде, трудотерапия, по мнению психологов, должна была отвлечь Ланин мозг от бесконечного круговорота тягостных рассуждений на тему «а может и мне отправиться на тот свет?».
Но когда тебе так паршиво, что хоть в петлю, единственное, что поможет прийти в себя, это помощь другому, тому, кто уже обречен.
И вот в очередной раз делая укол тете Любе и уже зная ее смертельный диагноз, Лана взмолилась:
- Вам бы в больницу, тёть Люб, ну что это за самодеятельность? Вам ведь совсем не лучше, а в больничке врачи, лечение, а?
- А хозяйство на кого оставлю? Ты же одна не управишься, милая. Ничего, ничего… Я дочку жду, вот приедет доченька, лягу, полечусь, - медленно, чуть улыбаясь, произнесла женщина. - Она за границей у меня живет, что-то там с визой, вот никак и не приедет. Всё образуется… Образуется как-нибудь.
Сделав инъекцию, Лана ушла на кухню. Вернувшись через несколько минут с кружкой травяного чая для больной, она поставила его на тумбочку и присела на край кровати.
- Рука у тебя лёгкая, милая. Хорошая ты, светлая, - с теплотой произнесла тетя Люба. - Знаю, что вот уже скоро уйду я, но очень хочу напоследок увидеть одного человека, мужчину, попрощаться с ним, понимаешь? Помоги мне, милая, прошу тебя, дочку не дождусь, наверное….
- Что нужно? Привезти его сюда? - спросила Лана.
-Да. В шкафу, в шкатулке адрес. В Ленинграде он, в Петербурге.
Лана подошла к старинному шкафу, открыла скрипящие створки и достала шкатулку, совершенно невзрачную, из обычного дерева, но на крышке в углу были нарисованы инициалы ЛЛ. Открыв ее, Лана забрала со дна аккуратно сложенный тетрадный лист.
- Там еще и колечко возьми. Отдашь ему, он всё поймёт… Только прошу, пообещай мне одно, то, что я болею – ему об этом ни слова! Пообещай, милая! - с волнением произнесла тетя Люба.
- Клянусь, - нехотя ответила Лана. - А может все же рассказать, чтобы наверняка поехал?
- Нет! Не хочу, чтоб из жалости… Не хочу…
- Ладно… Хорошо… Это ваш друг?
- Это моя любовь, первая и единственная, - ответила женщина, и во взгляде появилась нежность и теплота.
- В Питере, значит, живёт?
- Да… Адрес-то я давно узнала. Но не решалась поехать, спустя столько лет, да и семья вроде у него. Зачем тревожить его своей любовью… Вот так.
- Разве любовью можно потревожить? Любовью можно наполнить, наградить, одарить, осчастливить, - еле-еле сдерживая слезы, проговорила Лана.
- Да, да, всё так… Поезжай, милая… Поспешай…


Часть 4. Леонид

Воистину никогда не знаешь, что тебе приготовила щедрая матушка-судьба, никогда не сможешь увидеть ее карты в рукаве, считать ее маршруты, распознать сразу все смыслы и задумки. Но есть такие предложения от великой волшебницы-жизни, от которых тебе никак нельзя отказываться, потому что таков твой путь на сегодняшний момент...
Поезд подкрался на питерский вокзал рано утром. На удивление, но город встречал гостью солнцем и духотой, а не серым и унылым дождиком, коих в закромах у культурной столицы всегда величайшее множество.
Лана шла по перрону и думала, как же интересно устроен мир. Еще позавчера она рыдала ночами в подушку, копала и поливала огород в деревне, кормила хозяйских кур и гусей, а сейчас вышагивает по городу, в котором давно не была, но любила его всем сердцем. Любила, потому что именно здесь много лет назад она познакомилась со своим будущим мужем, именно Питер сделал для нее подарок, который преподносят лишь раз в жизни.
Выйдя в город, Лана села в такси и поехала по указанному на листочке адресу. Поездка оказалась недолгой, и, прибыв на место, Лана вышла из такси, прошла через огромную арку и оказалась у нужного подъезда. Железная дверь была распахнута, и молодая женщина вошла внутрь. Поднявшись на второй этаж, Лана увидела нужный номер квартиры и, вдохнув поглубже, нажала на звонок. Через пару минуту дверь открылась, но частично,  сдерживающим фактором оказалась металлическая цепочка. Сквозь щель Лана увидела лицо мужчины в очках.
- Здравствуйте, мне нужен Леонид Любимов, - уверенно спросила гостья.
- По какому вопросу? Нам ничего не нужно! - ответили баритоном за дверью, которая сразу же готова была захлопнуться.
- Подождите, пожалуйста... Это вы, Леонид? Да?
- Допустим, и что? - крайне недовольно и даже раздражённо сказал мужчина.
- Это хорошо. У меня для вас послание, - уверенно произнесла Лана.
- Послание? Что еще за послание? - с подозрением, но и любопытством спросил хозяин квартиры.
Лана достала кольцо из сумки и протянула его в дверную щель.
- Вот это послание.
Кольцо вместе с мужчиной исчезло за захлопнувшейся дверью. Прошло несколько секунд, потом металлическая цепочка, снимаясь, лязгнула, и входная дверь вновь открылась.
Леонид, которому на вид было около семидесяти лет, стоял на пороге квартиры в замусоленной клетчатой рубашке с подвернутыми по локоть рукавами, таких же засаленных штанах и в заляпанном кухонном переднике с надписью "Ни в чем себе не отказывай". Крупный мясистый нос мужчины украшали очки в коричневой массивной оправе и огромными толстыми линзами, которые не смогли скрыть от Ланы целую гамму чувств в глазах этого человека, от испуга до глубокой, чуть заметной, радости. Портрет Леонида завершали белое кухонное полотенце, свисающее с левого плеча, и старые дырявые тапочки грязно-синего цвета. По всему виду встречающего было понятно, что он занимался приготовлением пищи на кухне.
- Входите. Прошу... - пробаритонил Леонид неуверенным и немного трагичным голосом .
Лана вошла в квартиру, закрыв за собой дверь, и направилась следом за Леонидом. Он повёл её через огромную комнату, уставленную антикварной мебелью, с множеством старинных картин на обшарпанных стенах, массивными шкафами с вензелями на дверцах, большими китайскими фарфоровыми вазами, стоящими на низеньких круглых столиках, и прочими раритетами, которые источали запах пыли и подгнивающего дерева. Было слышно, что в квартире кроме Леонида есть и другие обитатели, точнее дети, смех которых слышался из дальней комнаты. Лана с хозяином дома вдруг оказались в маленьком кабинете, Леонид быстро закрыл дверь и тут же предложил Лане присесть в огромное старое кресло, обитое цветастым гобеленом.
В то время как гостья усаживалась и осматривала комнату, Леонид достал из красивого шкафчика в стиле барокко чуть начатую бутылку армянского коньяка и две изящные хрустальные рюмки, быстро поставил их на аккуратный квадратный столик у кресла, наполнил спиртным и мгновенно опустошил свою. Лана наблюдала за действиями мужчины с любопытством и удивлением.
- Я Лана. Я приехала за вами. Она вас ждёт, - тихо, но твёрдо сообщила гостья.
- Я не могу... Нет, нет, - ответил потерянно Леонид Лане.
Затем налил ещё рюмку, выпил и начал нервно ходить по кабинету, скрестив на груди руки. Вдруг из соседней комнаты донёсся женский голос:
- Лёничкаааа, кто там пришёл?
- Тыковка, это ко мне, - ответил извиняюще Леонид, - Я сейчас, я скоро.
- Это супруга, Ларочка, - пояснил мужчина Лане.
- А кто там к тебе? - настойчиво вопрошала супруга Леонида.
И тут вдруг дверь в кабинет настежь распахнулась, и в помещение вплыла Ларочка. Крупная, высокая женщина в длинном шелковом халате, довольно молодая и миловидная, с огромной копной рыжих вьющихся волос и ярко-красной помадой на пухлых губах, с недоумением и возмущением, быстро перерастающим в раздражение, бросила взгляд сначала на мужа, а потом и на Лану.
- Добрый день. - спокойно поприветствовала хозяйку гостья.
- Добрый, добрый, - сухо ответила Ларочка.
И тут же перекинув гневный взгляд на супруга, сообщила ему:
- Лёничка, обедать пора, детей надо накормить, а то борщ остынет!
- Да, да, я скоро приду, Тыковка, мы быстро, нужно уладить маленькое дельце, я потом, позже всё объясню, - объяснил Леонид, плавно выводя супругу за дверь.
Не особо довольная и подозрительная Ларочка исчезла из камерного пространства кабинета, Леонид закрыл за ней дверь на ключ, дабы избежать повторного вторжения супруги, снова налил в рюмку коньяка и торопливо употребил ароматное спиртное. Потом плюхнулся в изнеможении на стул, медленно снял очки и начал нервно натирать линзы краем кухонного полотенца.
- Леонид, вы поедете со мной? Вы должны поехать! - сказала Лана очень спокойным, но настойчивым голосом.
Помолчав несколько минут, Леонид начал с чувством, очень эмоционально говорить:
- Да я не могу, НЕ МОГУ!!! - чуть не плача прохрипел мужчина, - Я предатель, я не смогу. В молодости я Любушку свою полюбил без памяти. Так любил, как никогда и никого в своей жизни. Перед армией я колечко ей это подарил, обещал, что поженимся после моего возвращения. Но не приехал я за ней, и не женился, как обещал... Родители настояли, что сначала университет, а потом и семью заводи. Уехал я в Ленинград, отучился. Думал, что после учебы вернусь за ней, знаю, что простила бы меня... Но жизнь завертелась, закрутилась, девушки, работа, а потом должность, нужно было карабкаться вверх, строить карьеру, зарабатывать на жилье. Не до нее мне было. А потом стыдно стало, тошно от себя самого. Тошно, потому что я подлец. Подлец! Ларочка - моя третья супруга, она работает главным бухгалтером на фирме, а я вот по хозяйству. Воспитываю её сыновей, своих Бог не дал. Так что не поеду я... Нет... Не смогу. Да и жена не отпустит.
Было понятно, что уговаривать Леонида после всего услышанного было бессмысленно. А рассказать о болезни Любовь Васильевны Лана не имела права, потому как дала клятву.
- Ладно. Не ожидала. Если вдруг передумаете, вот адрес, - разочарованно ответила на тираду Леонида Лана.
- Не нужно адрес, я его помню наизусть, - с грустью произнес мужчина.
- Ну, счастливо оставаться, Леонид, - с надменностью и одновременно с сожалением в голосе попрощалась гостья с хозяином квартиры.
Уже у порога Леонид решился спросить Лану:
- Как она вообще? Нормально или...
- Всё еще любит вас. Вот так. - ответила Лана и вышла из квартиры.
Леонид медленно закрыл за гостьей дверь на цепочку,  постоял в коридоре еще немного и отправился в столовую, где его давно ждали Ларочка и мальчики. В столовой было шумно, жена и дети за большим круглым столом в ожидании Леонида занимались кто чем, мальчишки галдели и дрались, супруга же жадно поглощала бутерброды с красной икрой.
- Ну где ты там, Лёничкаааа? - протянула Ларочка, увидев Леонида, вошедшего в комнату.
- Уже тут, тут, моя Булочка, бегу, - немного растерянно сообщил муж, по-отечески целуя жену в макушку.
Леонид начал хозяйничать на кухне и ухаживать за женой и детьми, ставя на стол тарелки, нарезанный белый хлеб крупными кусками и свежие овощи, разливая на всех густой наваристый борщ с деревенской сметаной. И все возвернулось на круги своя, словно ничего и не было, и никто никогда не нарушал это семейное равновесие.


Часть 5. Смерть

Лана вернулась из Питера с разъедающим опустошением и усилившимся чувством глубокого разочарования в людях. И с чувством невыполненного задания от умирающей женщины.
«Что же сказать ей сейчас, что?» — размышляла Лана. Голова начала гудеть от непонимания, как же правильно поступить. Сказать правду или уместна будет  ложь во благо?
Вот и домик Любови Васильевны. Лана вошла внутрь, прошла в комнату, где на кровати лежала полусонная тетя Люба.
Лана аккуратно села на край кровати и тихо коснулась руки спящей женщины.
— Тёть Люб,здравствуйте, ну как Вы? — почти шёпотом спросила Лана.
— Здравствуй, Ланочка! Я? Терпимо, милая, терпимо, — ответила больная. — Ты одна вернулась?
— Одна, тёть Люб, не нашла я его, вот. Нет его по этому адресу, сказали, переехал давно, а куда — никто не знает, — солгала Лана.
— Переехал, значит... Ну ладно... Ладно... Выходит, зря гоняла тебя, милая, — улыбнулась женщина. — Ну ничего, пусть так... Значит, не свидимся... Последний-то раз виделись с ним, когда я его в армию провожала. Тогда-то он колечко мне и подарил. Сказал: «Вернусь — поженимся». Но так и не вернулся. Но я понимала, что не смог он, значит, были причины. Родители его говорили, что не пара мы. Не хотела я на него сердиться, любила, всей душой его любила... Ждала всё время... А потом вместе с дочкой стали его ждать, с Любанькой... Вот так моя любовь к нему перешла и на дочку. Поэтому никуда она не исчезает, любовь-то, никуда... Ты думаешь, что всё, пусто внутри, выжжена душа твоя временем и одиночеством, но это не так... Золотое зёрнышко всё ж таки где-то глубоко остаётся. А потом прорастает, расцветает и вновь даёт тебе силы жить и любить... Так-то, милая, так-то...
Через неделю после возвращения в деревню Лана узнала, что она в интересном положении.И это событие, как чудесное провидение, стало поворотным моментом в череде печальных и темных дней, нулевой точкой отсчета, лучом света в беспрерывном потоке горестных мыслей и слёз, той самой надеждой на воскрешение души. Теперь всё стало ясно и понятно, увиделись новые горизонты и смыслы жить эту жизнь дальше.
Несколько дней Лана пребывала в состоянии тихой радости, осознаний, что теперь ее мир наполнится ожиданием счастья, о котором она давно перестала мечтать, молиться и просить всех существующих на свете богов. Любимый преподнес ей очередной сюрприз, то, что является абсолютно бесценным и божественным — новая жизнь, душа, подаренная в утешение.
То самое золотое зёрнышко, прорастающее всё глубже и глубже, которое, расцветая, вновь даст силы жить и любить!
Этой новостью необходимо было срочно поделиться с Люськой.
— Привет! Да-да, всё нормально... Слушай, у меня новости! — радостно сообщила Лана. — Знаешь, Бог сделал мне подарок! Я теперь не одна, нас теперь двое! У меня есть Любовь, слышишь меня? Любаша, Любовь! Девочка! Дочка! Понимаешь, у меня будет дочка, Любушка! Ты же знаешь, я думала, что бесплодна, да все врачи так думали! Задержка цикла была для меня нормальным делом, но не в этот раз. Ты понимаешь, что произошло? Люська, ты понимаешь, что у меня будет ребенок?! Почему дочка? Я просто знаю это! Ладно, скоро приеду, будем делать выставку, бронируй галерею!


Часть 6. Возвращение

Раннее августовское утро на удивление бодро приветствовало Питер и окрестности. Мелкие пушистые облака цвета слоновой кости разбавляли яркую синеву небес. Легкий западный ветерок грозился вооружиться северными порывами и разбавить таки солнечную негу начинающегося дня освежающей прохладой. Леонид поднялся нехотя с кровати, натянул на нос очки, подошел к приоткрытому окну и посмотрел на небо. Как же давно он не видел такого неба. Сегодня ночью ему приснился очень хороший сон, такой ясный, светлый, добрый, но кроме этого ощущения он больше ничего не мог вспомнить. И вообще, сны ему не снились уже очень много лет, а этой ночью он словно вернулся в свою юность, увидел яркие и радостные картинки. Закурив сигарету, Леонид присел на кровать и уставился в одну точку. Папироска тлела в его руке, а он сидел без движения, словно провалился мысленно в иную реальность. Очнулся Леонид в тот момент, когда фильтр сигареты обжег его пальцы, тогда он быстро затушил окурок и резко начал одеваться. После он открыл старый платяной шкаф цвета марсала, вытащил старенький чемоданчик и, уложив в него самый необходимый вещевой минимум, подошел к письменному столу. Из выдвижного ящика Леонид достал то, что привезла ему Лана, серебряное колечко, подаренное им когда-то Любе, положил его в карман пиджака и сел писать записку для Ларочки. Закончив писать, он оставил лист на столе, затем надел свои новые туфли, взял чемодан и тихо вышел из квартиры, осторожно захлопнув дверь, чтобы не разбудить спящих домочадцев. Это августовское утро показалось Леониду таким прекрасным и душевным, что даже сердце не устояло и немного ускорило свой ритм. Мужчина торопился навстречу своим давнишним мечтам, когда-то похороненным в самых темных недрах души, но неожиданно прорвавшимся  этим утром сквозь дымную пелену стыда и вины. В путь!


Часть 7. Финал

В небе над Муранкой висело разноцветное коромысло, после дождя обычно так и бывает, солнечный свет преломляется особым образом и изображает в поднебесье такое удивительное явление, как радуга. Предсказать такое явление не всегда возможно, скорее даже бесполезно, потому как это знак божий. Именно так и расценил Леонид, увидя огромную «веселку» над головой. Он уверенно шёл по скошенному полю с огромным букетом полевых дикоросов, улыбаясь и предчувствуя долгожданную встречу со своей Любой. В голове не было никаких мыслей, он ничего не хотел предугадывать, потому что впервые решил довериться своей Душе. Время пришло.
А вот и знакомый до боли домик за покосившимся забором, синяя входная дверь с красно-розовыми цветами. Сердце у мужчины заколотилось со страшной силой, он постоял несколько минут у калитки и вошел. На ступеньках дома сидел рыжий кот, лениво щурясь на солнечный луч. Леонид постучал в дверь несколько раз, но никто ему не открыл. Он слегка замешкался, но все же решился зайти в дом. Внутри никого не оказалось, лишь размеренное тиканье часов с кукушкой нарушали тишину.
— Любовь… Любанька? — позвал хозяйку гость.
Тихо и пусто. Леонид оставил цветы на столе, свой багаж у двери и вышел во двор. Обойдя дом с правой стороны, он направился по тропинке к старой скамейке, на которой они с Любой в молодости подолгу сидели, глядя на реку и мечтая о будущем. Немного пройдя, мужчина заметил на скамейке силуэт. Леонид ускорил шаг и, подойдя ближе, увидел молодую женщину в светлом платье, длинные волосы были собраны в пучок, она сидела и смотрела на речку.
— Вы кого-то ищете? — спросила подошедшего нежданного гостя молодая женщина.
— Я? Я ищу Любовь, — ответил Леонид.
— Я Любовь.
— Нет, другую Любовь, я приехал к Любовь Васильевне, — засмущавшись, ответил мужчина.
— Ее больше нет... Мама умерла, — сказала женщина и заплакала.
— Да как же... Когда?
 - Вчера было девять дней, — ответила сквозь слезы Любовь.
У Леонида подкосились ноги, и он бухнулся на старую скамейку. В голове раздавался гул: не успел, не почувствовал, не догадался, не услышал сердце. Когда он увидел привезенное Ланой кольцо, сердце кольнуло, словно иглами, но он отбросил все тревожные мысли, было не до них. А теперь всё, пустота и тихий ужас от того, что он опоздал.
Прошло некоторое время, прежде чем Леонид решился заговорить с соседкой по скамейке. Он медленно достал из кармана пиджака полупустую пачку сигарет, вытащил дрожащими руками одну и долго крутил ее в руках, пытаясь в это время совладать с потоком мыслей, что одолели его убеленную сединой голову. Наконец, он прикурил. Сделав несколько глубоких затяжек, Леонид начал свою исповедь:
— Я знал твою маму, знал ее как молодую, красивую девушку с нежным и добрым взглядом, искренней улыбкой и большим любящим сердцем. Я знал ее правдивой и честной, скромной и где-то нерешительной, а порой очень смелой и отважной. Я знал ее звонкий мелодичный голос, любил ее пение. С ней я впервые почувствовал себя мужчиной. С ней мое сердце впервые познало любовь к женщине. И я знал, что мое чувство взаимно. Я знал, что она не способна на предательство и ложь. Я знал, что больше никогда не встречу такую, как она, родную, чистую, душевную. И  действительно не встретил. Но я струсил, я поддался страхам и алчности, я оказался слабаком и предателем, продался за статус и должности. Я знал ее и всегда помнил о ней. Всегда. И нет, неправда, Любовь не умерла. Она вот здесь, в моей груди, маленьким угольком тлеет много-много лет… Всё пытался затушить, заставить ее молчать, заливая то спиртным, то выковыривая ржавым гвоздём, и так с ней и эдак, а она хитренькая, и вроде бы всё, победил ты это чувство, не слышно её и не видно какое-то время. А заиграет вдруг где-то наша с Любашей песня, и уголёк в секунду превращается в яркое пламя! И жжёт изнутри теплом и плавит твою душу, твою сущность, и сделать ты всё равно ничего не можешь. Нет в тебе такой силы управлять ею. Так и живёт она внутри. И нельзя её убрать, загасить, умертвить. Нельзя! Вечная она, вечная! Вот так-то, Любовь… Как тебя по батюшке-то?
— Леонидовна я, Любовь Леонидовна, — глядя в даль, ответила дочь.
-- Прости меня, Любушка,  - прошептал Леонид и,  упав на колени,  заплакал.

Пути Господни неисповедимы, потери чередуются с дарами божьими, слезы сменяются радостью, жизнь чередуется взлетами и падениями, а любовь, и правда, никуда не исчезает, она перерождается из боли, страданий, всепоглощающей тьмы в веру и надежду, в принятие и доверие, в свет, который дарует тебе возможность снова жить по сердцу, по совести и  с Богом в Душе.

Звучит песня "Свет Во мне".
1.
Я бегу по полюшку
Солнце моё, солнышко
Освети, согрей меня
Золотым теплом.
Весь тот свет, что есть в тебе,
Подарю душе своей,
Сердцу беспокойному,
Чтобы светом стать.

Припев:
Свет во мне, Свет от меня,
В обереге света я.
Свет со мной, Свет для меня,
Оберегом стану я.
Свет во мне, Свет от меня ,
В обереге света я.
Свет - любовь. Свет - это я,
Стану светом для тебя.
2.
Поделюсь я искренне,
Поделюсь со щедростью,
Светом своим пламенным
С миром и с тобой.
Пусть в душе у каждого,
В сердце каждом трепетном,
Растворяя боль и страх,
Загорится свет.

Припев:
Свет во мне, Свет от меня,
В обереге света я.
Свет со мной, Свет для меня,
Оберегом стану я.
Свет во мне, Свет от меня ,
В обереге света я.
Свет - любовь, Свет - это я,
Стану светом для тебя.

3
В сердце и в душе твоей
Свет рассеет ненависть,
Все обиды, боль твою,
Горесть, не любовь.
Если вдруг почувствуешь,
Что теряешь свет в душе,
Обратись ты к солнышку,
И зажги свой свет.

Припев:
Свет во мне Свет от меня,
В обереге света я.
Свет со мной, Свет для меня,
Оберегом стану я.
Свет во мне, Свет от меня ,
В обереге света я.
Свет - любовь. Свет - это я,
Стану светом для тебя.

4.
Я бегу по полюшку,
Солнце моё, Солнышко,
Освети, согрей меня
Золотым теплом.
Весь тот свет, что есть в тебе
Подарила я Душе,
Сердцу беспокойному,
Стала Светом я!

Припев:
Свет во мне, Свет от меня,
В обереге света я.
Свет со мной, Свет для меня,
Оберегом стану я.
Свет во мне, Свет от меня ,
В обереге света я.
Свет - любовь. Свет - это я,
Стала Светом для тебя.
КОНЕЦ