Промеж магов. Могу или не хочу

Промеж (в данном тексте это существительное)
Существует в мире человеческом странное и мало кем замечаемое состояние, которое не есть ни сон, ни бодрствование, ни знание, ни невежество, ни путь, ни отказ от пути, и пребывает оно меж берегов, словно ладья без вёсел, забывшая, к какому пристанищу была когда-то привязана её прогнившая верёвка; состояние сие древние ведуны именовали по-разному, однако всякое именование лишь затемняло его существо, ибо наречь вещь - значит заключить её в клеть словесную, тогда как оно по природе своей есть беглец от всякого названия, и потому я нареку его промеж магов, поскольку именно там обретается большинство тех, кто мнит себя обыкновенными людьми и тех, кто почитает себя магами, хотя ни первые не суть вполне люди, ни вторые не суть вполне маги.

Всякий человек однажды задаётся вопросом, который кажется ему плодом собственной мудрости, однако на деле является древней уловкой намерения, любящего подсунуть путнику зеркало вместо дороги; вопрос сей звучит до смешного просто: могу ли я стать магом или не могу, и оттого выглядит столь безобидным, что многие даже не замечают, как с первой же минуты оказываются пойманными в его сети, подобно мухе, рассуждающей о свойствах паутины уже после того, как её лапки намертво приклеились к серебристым её нитям.

Презабавность такого положения заключается в том, что человек вопрошает о возможности там, где следовало бы вопрошать о желании, и вопрошает о желании там, где следовало бы исследовать природу самого вопрошающего; ибо подлинная загадка состоит не в том, способен ли некто стать магом, а в том, кто именно внутри него задаёт сей вопрос, поскольку один обитатель человеческого существа жаждет магии, другой страшится её, третий надеется извлечь из неё выгоду, четвёртый ищет превосходства над ближними, а пятый, самый тихий и самый опасный, вообще не интересуется магией, но стремится к свободе столь безжалостно, что готов пожертвовать ради неё всеми своими прежними убеждениями, включая убеждение в значимости собственной личности.

Промеж магов - область великой путаницы, где человек ещё не отказался от привычки считать себя центром мироздания, но уже начинает подозревать, что мироздание о его существовании осведомлено не более, чем ветер осведомлён о судьбе отдельной песчинки, которую несёт над степью; и потому такой человек начинает колебаться меж двух бездн, одна из коих есть тщеславие посвящённого, а другая — уютное невежество обывателя, и колебание это способно продолжаться многие годы, а порою и целую жизнь, пока смерть не поставит жирную сургучную печать на все его рассуждения.

Многие полагают, будто маг отличается от не-мага наличием неких таинственных способностей, однако подобное мнение столь же глубокомысленно, как убеждение петуха, считающего восход солнца следствием собственного кукареканья; ибо маг отличается не тем, что умеет больше, а тем, что верит себе меньше, поскольку всякий обыкновенный человек беспрестанно заключает договоры со своими мыслями, тогда как маг рассматривает мысль, как подозрительного странника, явившегося без приглашения и требующего ночлега в его доме, а значит, не подлежащего обычному гостеприимству.

Смешон человек, утверждающий: «Я не могу стать магом», ибо в большинстве случаев он произносит не приговор своим возможностям, а оправдание своей лени, завёрнутое в одежды философии; однако не менее смешон и тот, кто заявляет: «Я хочу стать магом», поскольку зачастую под словом «маг» он подразумевает лишь улучшенную версию собственной самоважности, украшенную мистическими побрякушками, загадочным взором и способностью многозначительно молчать там, где следовало бы честно признаться в непонимании.

Оттого между «могу» и «не хочу» пролегает пропасть гораздо более глубокая, нежели между «магом» и «не магом», ибо человек редко осознаёт, что большая часть его невозможностей состоит из нежеланий, а большая часть его желаний состоит из невозможностей, которые он придумал нарочно, дабы никогда не сталкиваться с необходимостью действовать; и потому он сидит на перекрёстке судеб, словно старый купец на ярмарке, торгуясь одновременно с прошлым и будущим, хотя ни то, ни другое, не собирается ничего у него покупать.

Настоящая беда заключается в том, что магия начинается вовсе не там, где человек приобретает силу, а там, где он начинает утрачивать привычные объяснения происходящего, причём утрата сия переживается столь болезненно, что многие предпочитают остаться в уютной тюрьме здравого смысла, нежели рискнуть выйти в пространство, где сама очевидность вещей начинает трещать по швам, словно ветхий кафтан на плечах слишком быстро выросшего ребёнка.

И, вот тогда, странник вступает в промеж магов — место, где ещё невозможно сказать «я знаю», но уже невозможно честно произнести «я не знаю», где всякая уверенность кажется подозрительной, а всякое сомнение приобретает черты откровения; место, где мир перестаёт быть набором предметов и начинает напоминать разговор, смысл которого постоянно ускользает за пределы слов, оставляя лишь намёки, тени и следы на песке восприятия.

Там, человек, впервые, замечает удивительное обстоятельство, которое прежде скрывалось у него под самым носом, словно золотая монета под ковром нищего: магом становится не тот, кто может, и не тот, кто хочет, а тот, кто более не способен жить прежним образом; подобно тому как птица покидает яйцо не вследствие особой храбрости, а вследствие невозможности дальнейшего пребывания внутри скорлупы, так и маг выходит за пределы обыденного не благодаря доблести, а благодаря внутреннему давлению неизвестности, сделавшему прежнюю жизнь теснее гробового ларя.

Посему, когда кто-либо спрашивает меня, маг он или не маг, может он или не может, хочет он или не хочет, мне всегда вспоминается старинная притча о путнике, который всю жизнь простоял перед открытыми воротами, размышляя, достаточно ли он готов войти, и умер на пороге в полной уверенности, что ему помешали обстоятельства, хотя единственным препятствием был он сам, раздробленный на множество спорящих голосов, ни один из коих так и не осмелился замолчать.

И, быть может, величайшая тайна промежа магов состоит в том, что никакого промежа вовсе не существует, а существует лишь мгновение решения, растянутое человеческим разумом на годы, десятилетия и целые судьбы, подобно тому как ребёнок растягивает тень своей руки по вечерней стене и воображает, будто перед ним исполин; ибо между магом и не магом порой лежит не бездна, не посвящение и не тайное знание, а всего лишь один шаг, который невозможно сделать до тех пор, пока продолжаешь обсуждать возможность его совершения. Несвобода - тень свободы, а свобода - тень несвободы. Всегда есть день, всегда есть тень.

Андрей Притиск (Нагваль Модест) ©