Последний аккорд 4 часть

Утро выдалось серым, будто небо само оплакивало Елену Александровну. Дождь тихо стучал по подоконнику, размывая очертания города за окном. Светлана проснулась первой — от этого монотонного, бесконечного стука капель. На секунду ей даже показалось, что это просто плохой сон: сейчас она встанет, позавтракает с мамой, позвонит Насте, и та скажет: «Всё хорошо, Елену Александровну перевели из реанимации, она идёт на поправку».

Но стоило ей повернуть голову и увидеть Настю, свернувшуюся калачиком на соседней подушке, с лицом, осунувшимся от слёз, как реальность обрушилась на неё снова. Тяжёлая, безжалостная, окончательная реальность.

В комнате пахло лавандой и горечью утрат. Светлана осторожно встала, стараясь не разбудить подругу, накинула на плечи старый плед и прошла на кухню. Там было пусто и тихо. Она поставила чайник, села на табуретку и уставилась в одну точку. Телефон лежал рядом, тёмный, безмолвный. И всё же она знала: нужно позвонить. Узнать наверняка.

Дрожащими пальцами набрала номер справочной больницы. Секунды ожидания тянулись невыносимо долго.

  — Здравствуйте, я по поводу Галкиной Елены Александровны… — голос Светланы дрогнул, но она заставила себя договорить. — Её вчера перевели в реанимацию…

  — Пока мне нечем вас порадовать, — спокойно ответила дежурная. — Врачи борются за её жизнь. Остаётся ждать.

Светлана медленно опустила телефон, сжала его в ладони, будто он мог удержать хоть какую-то надежду.

В этот миг в дверном проёме кухни возникла Настя. Вид у неё был неважнецкий — бледное, точно восковое, лицо выдавало внутреннюю дрожь.

  — Ну что? — прошептала она.

  — Ничего не изменилось, — тихо произнесла Светлана. — Будем надеяться на лучшее. Надо верить и ждать.

В глазах Насти читалось: ждать она не умеет.

  — Светик, пойдём на улицу, — вдруг предложила она. — Не могу больше сидеть в четырёх стенах. Хоть под дождём, но хоть воздух другой.

Светлана хотела возразить, но увидела, как отчаянно подруге нужно хоть что-то поменять.

  — Ладно. Только куртки накинем.

Они вышли во двор, где серые лужи отражали серое небо. Дождь уже почти стих, оставив после себя влажную прохладу и запах мокрых листьев. Девушки шли молча, не выбирая дороги, просто вперёд, туда, где город не казался таким замкнутым.

И вдруг у автобусной остановки Настя резко остановилась.

  — Свет… — она схватила подругу за рукав. — Смотри… это же Анатолий!

У киоска стоял Анатолий — в джинсах и кожаной куртке. В одной руке парень сжимал стаканчик кофе, в другой — тлела сигарета, роняя пепел в сырой утренний воздух.

Девушки переглянулись и почти одновременно шагнули к нему.

  — Анатолий! — крикнула Настя, и голос её дрогнул.

  — Привет, девчонки, — Анатолий бросил на асфальт сигарету и затушил её ногой. — Куда собрались? Давненько о вас ничего не видно-не слышно. Что там новенького? Вы куда-нибудь поступили?

  — Да какое там поступили, не до того сейчас. Елена Александровна в реанимации. Плохо ей совсем. Выберется из этого криза или нет — одному Богу известно. Мы думали, ты в курсе, вы же с Генкой неразлей-вода были.


  — Были когда-то. Девчонки, хотите кофе? Я угощаю.

  — Спасибо, не хочется.
Девушки уже собрались уходить, но Анатолий не дал им этого сделать.

  — Настя, Светлана, у вас найдется минут десять свободного времени? Мне нужно вам кое о чём поведать, давайте отойдём подальше от любопытных глаз.

  — Очень любопытно. Что скажешь, Настёна? — переспросила Светлана. — Вдруг узнаем что-нибудь интересное.

Я, конечно же, за.

Вокруг было многолюдно: воскресенье, дождь, а народу на удивление было много.

  — Может, зайдём в кафетерий? Там правда ароматный бодрящий кофе. И сверху не мочит.

Девчонки знали, куда приглашает их Анатолий. В таком заведении действительно было уютно в данный момент.

  — Хорошо, только недолго, — сказала Светлана, — а то меня уже дома потеряли.

  — Девочки, не стоит волноваться, ненадолго, действительно не задержу. Мне надо выговориться. Хорошо, что вы сами подошли ко мне.

По Анатолию было видно, что парень слишком волнуется. Пока шли к месту, он то и дело курил сигареты одну за одной. Пока его Светлана не остановила.

Кафетерий встретил их полумраком и уютным гулом голосов, запахом свежего кофе и выпечки. За дальним столиком, подальше от входа, Анатолий жестом пригласил девушек присесть.

  — Сейчас принесу кофе, — сказал он, но Светлана покачала головой.

  — Не надо. Лучше сразу говори, что стряслось. Мы и так на взводе.

Но вскоре пришлось согласиться на кофе: бармен сказал, здесь просто так находиться нельзя, надо обязательно сделать заказ.

Анатолий думал, с чего начать, но молчи не молчи — говорить придется.

  — Девчонки… Я должен вам кое;что сказать. Про Генку. Только вы не перебивайте, ладно? Дайте выговориться.

  — Говори, — тихо сказала Светлана. — Мы внимательно слушаем.

Анатолий опустил взгляд, но потом снова поднял глаза — в них читалась тяжесть, будто он нёс этот груз уже несколько дней.

  — Геннадий жив, — выдохнул он. — Я его до Москвы довёз. Он ко мне позвонил, голос такой… бодрый, мол: «Толян, выручай, надо из города свалить, тут всё навалилось». Я и не думал, что он… что он так с матерью поступит. Просто сел в кабину, мы поехали. Он всю дорогу про свободу болтал, про то, что хочет жить по;своему. А когда же я узнал про Елену Александровну… и мне тошно стало.

Настя побледнела так, что на коже проступила тонкая сеточка вен.

  — Ты… ты шутишь, — прошептала она. — Он же… мы все думали, что он утонул…

  — Я не шучу, — жёстко сказал Анатолий. — Он не утонул. Выбрался, залез в квартиру, забрал паспорт, карту, на которой были сбережения, вернее, наличные. Ему на мать было плевать. Он хотел только одного — сбежать.

Светлана почувствовала, как внутри поднимается горячая волна гнева — она обжигала, заставляла сжимать кулаки.

  — Докажи, — резко сказала она. — Если он жив, пусть скажет это сам. Прямо сейчас.

Анатолий достал телефон и быстро набрал Геннадия. В кафе, кроме них, не было никакого, поэтому стояла тишина.

Гудки шли один за другим. Настя закрыла глаза, будто боялась услышать голос, который так долго оплакивала.

  — Алло, Толян? — голос Геннадия прозвучал легко, почти весело.

  — Ну, как жизнь?

  — Да всё отлично, отдыхаю, город смотрю. Москва она такая…

Анатолий поднёс телефон ближе к девушкам, включил громкую связь.

  — Слышите? — спросил он, глядя на них.

Настя всхлипнула, уткнулась лицом в ладони. Светлана резко встала, выхватила телефон из рук Анатолия.

  — Это не Толян, это Светлана, — её голос звучал твёрдо, без дрожи. — Ты… ты исчадие ада, Гена. Ты знаешь, что твоя мать в реанимации? Что она может не выжить? И ты говоришь «всё отлично»? Ты хоть понимаешь, что ты натворил?


На том конце провода повисла пауза. Потом Геннадий хмыкнул:

  — Ну, Свет, не надо драматизировать. У мамы всегда сердце шалило. Выкарабкается. А я тут свою жизнь строю. Имею право.

  — Имеешь право? — Светлана почти кричала, так что вошедшие посетители обернулись в их сторону. Она понизила голос, но он стал от этого только злее. — А Настя? Ты знаешь, что она ждёт твоего ребёнка? Что ей сейчас тяжелее всех? Что она каждую минуту думает о тебе, надеется, что ты не такой, что просто случилось что-то страшное?

Ещё одна пауза. На этот раз в ней было не веселье, а растерянность.

  — Настя? Ребёнок? Да ладно… Ты шутишь.

  — Никаких шуток, — Светлана опустила телефон на стол. — И если ты человек, ты вернёшься. Хотя бы ради матери.

  — И не подумаю, — послышалось в ответ, и затем Геннадий сбросил вызов.

Настя тихо заплакала. Светлана обняла её, прижала к себе, покачивая, как маленькую.

  — Прости, — прошептала она, гладя подругу по волосам. — Прости, что пришлось услышать это вот так.

  — Не надо было говорить ему о ребёнке. Я... Я после такого вообще не знаю, как быть?

  — Мы идём в полицию, — заверил Анатолий. — Я не могу больше молчать. Я его вёз, я знаю, где он был, когда всё началось. Пусть ищут. Это уже не просто побег. Это… преступление. Причинён вред здоровью.

  — Мы с тобой, — решительно сказала Светлана. Но предварительно я оповещу всех ребят кто к этому причастен. Но никто не решился идти в полицию только по телефону сыпались бранные слова в адрес Геннадия.

В отделении их встретили настороженно, но Анатолий держался уверенно. Он коротко и чётко рассказал всё: как Геннадий позвонил, как сел в кабину, как говорил про «новую жизнь», как Анатолий высадил его в Москве. Потом достал телефон, показал номер, по которому они только что звонили.

  — Вот, — он положил телефон на стол перед дежурным. — Это его номер. Я готов дать показания. И у меня есть друг, он подтвердит, что я вчера к нему заезжал, всё ему рассказал, мы вместе думали, что делать. Вот его номер.

Дежурный слушал и делал записи. Только потом попросил рассказать обо всём по порядку: как Геннадий сел к нему в кабину, что говорил, где Анатолий его высадил.

Когда они вышли на улицу, воздух показался Светлане тяжёлым, будто пропитанным горечью. Дождь закончился, но небо оставалось серым.

  — Что теперь? — тихо спросила Настя.

  — Теперь мы ждём, — сказала Светлана. — Ждём новостей из больницы. На Геннадия надежды нет. Ты слышала, что он сказал. Но ты должна помнить одно: ребёнок не виноват в том, что его отец оказался таким. И ты не одна. Слышишь? Даже если весь мир отвернётся, я буду рядом.

Настя уткнулась ей в плечо.

Анатолий постоял немного, потом достал из кармана визитку.

  — Если что — звоните. Хоть днём, хоть ночью. Я в городе ещё пару дней. Если понадоблюсь — я здесь.

Девушки поблагодарили его, и он ушёл, растворился в потоке людей, оставив после себя ощущение, что хоть кто-то взрослый, сильный и честный оказался на их стороне.

Вечером Светлана сидела у окна и смотрела, как город зажигает огни. Телефон лежал рядом. Она долго думала, а потом всё-таки набрала номер Константина.

  — Костя… — голос её чуть дрогнул. — Прости, что отвлекаю. Просто… день был такой, что без разговора я не справлюсь.

Константин не стал задавать лишних вопросов.

  — Приезжай, — просто сказал он. — Или я сам приеду. Куда скажешь.

Она улыбнулась сквозь слёзы.

  — Лучше ты. Я тут… с Настей. Ей сейчас нельзя быть одной.

  — Буду через полчаса.

И когда в дверь снова позвонили, на этот раз Светлана открыла без страха. На пороге стоял Константин — спокойный, надёжный, будто пришёл, чтобы забрать часть её усталости.

  — Привет, — тихо сказал он, проходя в квартиру.

  — Проходи, — предложила Светлана. — Я тебя познакомлю со своей подругой и расскажу о том, что произошло за то время, пока мы не виделись.

Анастасия не ожидала увидеть у себя в квартире вполне сложившегося мужчину, у которого 30 лет жизни за плечами. Только бы подруга не сказала о её беременности. Но та будто поняла с полуслова. Ничего лишнего Светлана не произнесла. Только то, что натворил Геннадий по отношению к своей матери.

Константин слушал, не перебивая. А когда Светлана завершила рассказ, мужчина поспешил сделать девушкам предложение:

  — Девчонки, думаю, вам сейчас надо развеяться. Я приглашаю вас в клуб на нашу репетицию. Светлана, поддержим подругу.

Настя не желала никуда идти, а уж тем более ехать. Ей сейчас хотелось побыть одной. Но подруга смогла её уговорить.

  — Настёна, ты бы видела машинку Макса! Любая из девчонок мечтает на такой прокатиться.


Максим подкатил к дому Насти ровно в семь. Его «Ягуар» бесшумно скользнул к подъезду, припав к мокрому асфальту хищным, напряжённым боком, точно зверь, затаившийся перед прыжком. В дверях подъезда первой появилась Светлана — накинув на плечи джинсовку, словно броню от дневной сырости, что вползла липкой прохладой. Но не только воздух заставлял её зябко передёргивать плечами: внутри у неё всё ещё саднило от недавних потрясений, оставивших невидимые ссадины на душе. Следом появилась Настя. Замыкал эту процессию Константин, ступающий твёрдо и чуть насмешливо, будто знал наперёд, чем закончится этот вечер.

  — Привет, Костян, привет, девчонки! — Макс распахнул заднюю дверь, улыбнулся так легко, будто хотел одним этим жестом смыть с них тяжесть дня. — Садитесь, прокачу с ветерком, но аккуратно, обещаю.

Настя села, прикрыла за собой дверцу и тут же прижалась к стеклу, словно хотела спрятаться за этим холодным стеклом от всего мира. Настроения по-прежнему не было. Светлана устроилась рядом, кивнула Максу:

  — Спасибо, что согласился нас забрать.

  — Да брось, — он подмигнул через зеркало, поймав её взгляд. — Для друзей ничего не жалко. Тем более… — он чуть понизил голос, будто делился секретом, — сегодня будет кое-что особенное.

Дорога до клуба не была длинной, но для Насти она казалась бесконечной. Настя всю дорогу молчала, не желая говорить.

Светлана взяла подругу за руку.

  — Мы просто посидим, послушаем музыку. Если станет тяжело — сразу уйдём. Договорились?

Настя по-прежнему молчала. Не хотелось ни говорить, ни думать, ни чувствовать. Хотелось просто, чтобы этот вечер прошёл побыстрее.

Клуб «Горизонт» сегодня не был похож на тот шумный, слегка хаотичный мир, каким его Светлана видела вчера. В зале приглушили свет, над сценой зажглись тёплые прожекторы, и пространство будто сжалось до одной точки — до музыки. Константин оставил девушек ненадолго. Он подошёл к Александру и о чём-то мило беседовал.

За то время, пока Константин отсутствовал, Светлана вкратце рассказала подруге о клубе, чтобы как-то развеять её.

  — Вчера я стояла на этой сцене. Сама такого не ожидая. Если бы не звонок Людмилы...

  — Ну, как, девчули, не успели соскучиться? — подбадривал их Константин. — Вам не нужна мужская поддержка? Сегодня на сцене будет на удивление жарко.

  — Костя, спасибо, что позвал, — тихо сказала Светлана. — Нам правда нужно было… вырваться.

Мужчина не стал задавать лишних вопросов. Иногда самое правильное, что можно сделать, — это просто не спрашивать.

Макс тем временем не сводил глаз с Насти. Он не лез с разговорами, не пытался растормошить, но в каждом его движении сквозило желание как-то помочь, сделать этот вечер чуть светлее. Когда все собрались, Макс подошёл к микрофону.

  — Ребята, сегодня у нас гости, — он обвёл взглядом зал, хотя слушателей было немного: пара завсегдатаев, пара ребят с гитарами в углу. — И я хочу сыграть одну вещь. Не нашу обычную, не ту, что мы гоняем на репетициях. Это… личное. Для одной девушки, которая сегодня здесь.


Настя вздрогнула, будто её окликнули по имени. Она поняла, что песню посвятили ей. Хотя она здесь практически никого толком не знает: Костю, Макса и остальных ребят из группы она видит в первый раз и ещё даже не успела поговорить.

Макс сел за ударную установку, но вместо привычного ритма взял в руки акустическую гитару — ту самую, что обычно стояла в углу и ждала своего часа. Пальцы легко пробежались по струнам, и полилась негромкая, задумчивая мелодия, собранная из вечернего воздуха и далёких отголосков дождя.

А потом он запел:

Не стоит огорчаться, малышка,
Не прячь свой изумительный взгляд.
Пусть по щекам стекают слезинки,
Глаза лишь о прекрасном твердят.

Пусть что-то у тебя не сложилось,
Но это всё не повод грустить.
Прошу тебя, не плачь, сделай милость —
Улыбку мне попробуй дарить...

Когда песня закончилась, в зале повисла тишина — та самая, что бывает после чего-то очень важного. Потом раздались редкие, но искренние аплодисменты. Макс отложил гитару, подошёл к Насте.

  — Прости, если переборщил, — тихо сказал Максим, подходя к ней ближе. — Просто… хотелось, чтобы ты знала: ты не одна.

Настя подняла на него глаза, в которых блестели капли слёз, и искренне улыбнулась.

  — Не переборщил, — прошептала она. — Спасибо.

Константин тем временем подозвал Светлану к сцене.

  — Если хочешь, можем сыграть что-нибудь вместе. Или просто посиди с ребятами, послушай. Сегодня не про давление, не про «ты должна». Сегодня про то, чтобы тебе стало легче.

Светлана покачала головой.

  — Сегодня я просто хочу быть рядом с Настей, — сказала она. — Но спасибо.

Они устроились на мягких диванах у стены. Саша принёс им тёплый чай в больших кружках и тарелку с печеньем, будто это могло хоть немного заменить домашний уют. Настя понемногу оттаивала: сначала просто слушала, как музыканты обсуждают новые риффы, потом даже вставила пару слов про одну мелодию — сказала, что в ней не хватает «воздуха». Макс тут же подхватил:

  — Точно! Надо сделать паузу длиннее, дать звуку повисеть. Ты здорово подметила.

И в этом простом признании её мнения Настя снова почувствовала себя живой.

Ближе к десяти Константин подошёл к девушкам.

  — Пора закругляться, — сказал он. — Сегодня не будем затягивать. Макс, ты девчонок обратно отвезёшь?

  — Конечно, — Макс кивнул. — И даже не спорьте.

На улице воздух был свежим, вымытым дневным дождём. Настя остановилась на секунду, подняла лицо к небу, где сквозь городские огни пробивались первые звёзды.

  — Знаешь, — тихо сказала она, глядя на Светлану, — я сегодня впервые за долгое время подумала… что, может, всё не так безнадёжно.

Светлана обняла её за плечи.

  — Вот видишь, — улыбнулась она. — Иногда достаточно одной хорошей песни и пары людей, которые не смотрят на тебя с жалостью.

Макс открыл дверь машины, подождал, пока девушки сядут. Сам сел за руль, но не спешил заводить мотор. Вместо этого он обернулся к Насте:

  — Если когда-нибудь захочешь просто проехаться по городу, без спешки, без лишних слов… я всегда тут.

Настя снова улыбнулась — на этот раз чуть увереннее.

  — Спасибо, Макс. Я запомню.


Продолжение следует


    Марина Мальцева   
г.Красноярск, 07.06.2026г