Гетера - сама себе госпожа. Введение и глава 1

Введение. Почему я пишу об этом сегодня

Вы знаете имена Перикла, Александра Македонского, Сократа, Аристотеля. Вы слышали о Парфеноне, о статуях Праксителя, о битве при Марафоне. Это — Греция. Это — наша культура. Это — колыбель демократии, философии, театра.

А теперь вопрос: назовите имя хотя бы одной греческой женщины, которая жила в ту же эпоху и не была мифологической — не Елена, не Пандора, не Андромаха.

Трудно.

Я часто думала: почему в школьных учебниках истории так мало женщин? Почему я могу назвать десяток древнегреческих философов, полководцев, политиков — но ни одной женщины, жившей в ту же эпоху?

Ответ пришёл не сразу. Женщин в истории не замалчивали — их просто не записывали. У них не было имён, потому что у них не было гражданства. Не было права голоса, права учиться, права выбирать свою судьбу.

Имена греческих женщин почти не сохранились. Потому что женщины в Афинах не считались гражданами. Потому что их жизнь проходила в гинекее — женской половине дома, куда не заходили посторонние мужчины. Они не учились, не голосовали, не владели имуществом, не выбирали себе мужей. Они рожали детей — желательно сыновей — и умирали, оставляя после себя только надгробную стелу с именем мужа и перечнем добродетелей: «была скромна», «была верна», «хорошо пряла шерсть».

Но были в Греции и другие женщины. Их имена сохранились. О них писали поэты, философы, историки. Ими восхищались цари и полководцы. Их красота стала легендой, а ум — оружием.

Их называли гетерами.

Они не были жёнами. Они не были рабынями. Они были свободными — единственные свободные женщины в мире, где свобода для женщины была немыслима. Они учились, путешествовали, выбирали любовников, богатели, беднели, влюблялись, страдали, умирали. Их красота принадлежала им самим. И они распоряжались ею по своему усмотрению.

Я пишу эту книгу, потому что считаю: их голос должен быть услышан. Не только как исторический курьёз. Не только как «скандальная» страница античности. А как напоминание о том, что женщина всегда стремилась к свободе — даже когда свобода была запрещена.

Сегодня, когда мы спорим о том, кому принадлежит женская красота, имеет ли женщина право на своё тело, может ли она быть одновременно умной и желанной, — ответы на эти споры были даны две с половиной тысячи лет назад. Гетерами. Женщинами, которые выбрали быть собой.

Их ответ был: только мне. Моя красота — моя. Моё тело — моё. Моя судьба — мой выбор.

Я не призываю возвращаться к институту гетер. Я не романтизирую их жизнь — она была полна боли, унижений и ранней смерти. Я призываю помнить: свобода не даётся даром. За неё платят. Гетеры заплатили — и мы помним их имена.

Эта книга — не учебник. Не научное исследование, хотя я старалась быть точной. Это — разговор. С женщинами, которые были. С женщинами, которые есть. С женщинами, которые будут.

Пусть их голос — голос свободы — звучит и сегодня.

---

Часть первая. Клетка и свобода

Глава 1. Женщина в гинекее

Чтобы понять, кем были гетеры, мы должны сначала понять, кем были все остальные греческие женщины. Потому что гетеры — это исключение. А исключение имеет смысл только на фоне правила.

Правило было жестоким.

Афины, пятый век до нашей эры. Золотой век. Перикл произносит речь над могилами павших воинов. Сократ спорит с юношами на агоре. Софокл ставит трагедии. Демократия. Свобода. Равенство.

Для мужчин.

Женщина в Афинах не имела права голоса. Не могла участвовать в народном собрании. Не могла быть судьёй, стратегом, архонтом. Не могла владеть имуществом — за редкими исключениями, которые только подтверждают правило. Не могла распоряжаться собой.

Неудивительно, что в древних культурах часто существовало деление женщин на две категории. Первая, многочисленная, — домашняя хозяйка, выполняющая репродуктивную функцию, воспитательница оравы ребятишек и хранительница домашнего очага. Вторая, малочисленная, — те самые «девушки из высшего общества», «благородные девицы». Я говорю о гетерах. Подобные институты были в древней Индии, в Шумере (оттуда и пошло выражение «вавилонская блудница»). Но самые знаменитые гетеры — это гетеры античности, особенно в Древней Греции.

Жизнь афинской женщины была расписана от рождения до смерти. Сначала она была дочерью — собственностью отца. Потом — женой — собственностью мужа. Потом — матерью — но только матерью сыновей. Дочерей растили как обузу: за них нужно было собирать приданое, их нужно было выдавать замуж, они не приносили пользы.

Демографические оценки античности показывают: в Афинах на сто мужчин приходилось не более пятидесяти-шестидесяти женщин «первой категории». Остальные — гетеры, рабыни, наложницы. Это значит, что «нормальная» женщина была в меньшинстве. И её жизнь была не нормой, а идеологией — тем, что должны были демонстрировать как образец.

Надо заметить, что женщины «первой категории» во многих полисах Древней Греции стояли очень низко на социальной лестнице. Разумеется, никаких гражданских прав даже в условиях афинской рабовладельческой демократии у них не было. Даже на грандиозные постановки трагедий в амфитеатрах женщин не пускали. «Нечего опошлять высокое трагедийное искусство!» — иронизирует современный автор, но в Древней Греции это было серьёзно. Женские роли там играли мужчины. Существовала мужская и женская половина дома. Мальчиков с семи лет забирали с «женской половины», и дальше их воспитывали мужчины.

Гинекей — женская половина дома. Туда не заходили посторонние мужчины. Там женщина проводила большую часть жизни: ткала, пряла, растила детей, управляла рабами, ела, спала, молилась. Выходить на улицу без сопровождения было неприлично. Появляться на публике — только на похоронах или на религиозных праздниках. Учиться — запрещено. Женское образование считалось не только бесполезным, но и опасным. Зачем женщине грамота? Зачем ей философия? Зачем ей ум, который только испортит её характер и сделает её неуправляемой?

Что ценилось в ней?

Не красота лица. Не изящество фигуры. Не ум. И даже не доброта — по крайней мере, не в нашем понимании.

Ценилась плодовитость. Способность рожать сыновей. Только сыновей. Дочь — это расходы, беспокойство, необходимость собирать приданое. Сын — это наследник, опора в старости, продолжатель рода.

Ценилась верность. Абсолютная, безоговорочная, под страхом смерти. Муж мог иметь любовниц — гетер, рабынь, мальчиков. «Греки даже любить предпочитали мальчиков», — иронично заметил Ницше. Платон считал склонность к юношам более возвышенной и одухотворённой, чем любовь к женщине. Ведь к женщине нас принуждает природа, инстинкт… Не отсюда ли пошла платоническая любовь?

Жена — никого. Её тело принадлежало мужу. И её красота — тоже.

Вот самый горький парадокс греческой цивилизации. Статуи, которые мы сегодня считаем эталонами красоты — Афродита Книдская Праксителя, «Девушка в пеплосе», — изображают идеальных женщин. Прекрасных. Свободных. Божественных. А реальные женщины, чьи тела послужили моделями для этих статуй, были заперты в гинекее. Их красота не принадлежала им. Она принадлежала мужьям, отцам, городу — кому угодно, только не им самим.

Спарта была исключением. Спартанские девушки занимались гимнастикой — бегали, прыгали, метали диск, боролись. Их тело было сильным, загорелым, мускулистым. Они могли появляться на публике, участвовать в процессиях, даже петь и танцевать перед чужим мужчинами. Их уважали — как матерей воинов. Но и в Спарте женщина не имела политических прав. И её главной обязанностью оставалось рождение сыновей.

Греция подарила миру демократию, философию, театр. Но она же подарила нам урок, который мы до сих пор не выучили до конца: красота не освобождает. Красота может быть клеткой. И самые прекрасные статуи часто скрывают самые горькие судьбы.

И только на этом фоне — мрачном, душном, безымянном — возникает исключение.

---

Примечания к первой главе

; Речь Перикла над павшими в первый год Пелопоннесской войны (431 г. до н.э.) передана Фукидидом в «Истории», книга вторая, главы 34–46. Фукидид признаётся, что передаёт «общий смысл», но именно эта речь стала символом афинской демократии.

; Сократ, по признанию Платона («Апология Сократа», 21a–23c), проводил дни на агоре — главной площади Афин, споря с прохожими о добродетели, истине и справедливости.

; Трагедии Софокла (например, «Царь Эдип», «Антигона») ставились на Великих Дионисиях — государственных праздниках, куда женщины допускались, но сидели отдельно и не участвовали в обсуждении. Большинство исследователей считает, что женщины на трагедиях присутствовали, но их роль была пассивной.

; Демократия в Афинах распространялась только на взрослых свободных мужчин-афинян. Женщины, рабы и чужеземцы были исключены (источник: Аристотель, «Политика», III, 5, 1278a).

; Исключения: женщина могла владеть небольшим имуществом, если была единственной наследницей. Но это имущество переходило к её мужу после брака. Женщина не могла распоряжаться им без согласия опекуна-мужчины (источник: Демосфен, «Против Стефана», XLVI, 21–22).

; Брак в Афинах не требовал согласия женщины. Её выдавал отец. Если она оставалась вдовой без сыновей, она «переходила» к ближайшему родственнику мужа вместе с имуществом (источник: закон Солона, цитируемый Плутархом в «Солоне», 21).

; Аристотель в «Политике» (I, 13) пишет: «Молчание — украшение женщины». Женское образование ограничивалось домоводством.

; Демосфен в речи «Против Евбулида» (LVI, 45) прямо говорит: «Дочерей мы держим взаперти, чтобы они не видели ничего, кроме того, что нужно для дома».

; Платон в «Пире» (189c–191d) через Аристофана утверждает, что высшая форма любви — между мужчинами, ибо она соединяет ум и доблесть. Любовь к женщине — низшая, телесная.

;; Ксенофонт в «Лакедемонской политии» (I, 4) описывает, как спартанские девушки упражнялись в беге, борьбе и метании диска «наравне с юношами». Это было уникально для Греции.

;; Плутарх в «Ликурге» (14–15) приводит спартанскую «норму»: мать воина должна радоваться его смерти на поле боя, а не оплакивать. Спартанки гордились тем, что рожали «граждан, готовых умереть за родину».