Старик и ветер

    Стоял сырой, туманный вечер начала весны, но вскоре погода испортилась. Сильные порывы ветра с какой-то одержимостью раскачивали вершины старых деревьев. Они лихорадочно свистели в кронах тополей, посаженных вдоль тротуара. Ветер взбирался на крыши домов, заглядывал внутрь комнат через дымоходные трубы и всевозможные щели, словно желая узнать, чем живут люди, что они делают и о чём думают.
Протяжно завывая, он повторял свою заунывную мантру:
— У-у-у-у-у... У-у-у-у...
Казалось, ветер хотел во всём удостовериться сам. Иногда он ненадолго затихал, а затем вновь начинал свою бесконечную песню, подражая то звучанию флейты, то далёкому органу, то жалобному плачу.
Восьмидесятипятилетний старик Юнус лежал на кровати и не спал.
В комнате он был один. Ему было грустно. Годы постепенно отняли у него почти всё: силы, здоровье, друзей. Теперь рядом не осталось никого, кто мог бы подать руку или просто сказать доброе слово. Он с трудом передвигался по дому и всё чаще думал о том, что его время подходит к концу.
Этот мир больше не удерживал его. Мир суеты, теней и обмана казался ему чужим и холодным. Впереди он видел лишь тишину.
За окном продолжал выть ветер.
Внезапно его вой стал другим. В нём послышалось что-то осмысленное, почти человеческое.
— Юнууусс... Юнууусс... Подходиии к оокнууу...
Старик насторожился.
В этом зове было нечто таинственное. Казалось, голос доносился из какого-то иного мира — далёкого, невидимого и непостижимого для живых

В этом зове было что-то таинственное, словно он доносился из какого-то иного мира.
— Юнуууусс... загляни в окно...
Старик подумал, что ему всё это мерещится. Дрожащими руками он потянулся за папиросой. Но тут сквозь завывания ветра вновь прорезался тот же протяжный, плавный голос:
— Юнуууусс... загляни в окно...
«Неужели ангел смерти Эзраил пришёл за моей душой?» — подумал старик.
— Почему ты не подходишь к окну? Почему отворачиваешься от меня? — снова донёсся голос.

«Вот так, наверное, и умирают люди», — подумал Юнус. Большинство умирает лишь тогда, когда сами готовы уйти. Смерть чаще всего забирает согласных. Человек умирает тогда, когда исчерпывает все причины оставаться в этом мире.
А он был готов.
Ему было очень грустно. Тоска медленно и неотвратимо разъедала его изнутри. Он уже давно устал от одиночества.
Юнус не отворачивался от ангела смерти Эзраила. Ему было почти всё равно — жить или умереть.
И вдруг голос снова раздался у самой форточки:
— Юнус... мальчик... подойди, пожалуйста, поближе...
Старик вздрогнул. Никто уже много десятилетий не называл его мальчиком.
Он медленно подошёл к окну, открыл его и выглянул во двор.
Всё вокруг наполнилось необычной тишиной. Даже ветер на мгновение притих.
Юнус внимательно осмотрелся, но не увидел никого. Ни живого человека, ни какого-либо мистического существа.
Однако вскоре ветер вновь поднялся. На этот раз он не казался безликой стихией. Напротив, в его движении чувствовалось что-то знакомое, почти родное. Будто это был не обычный ветер, а давний друг, пришедший после долгой разлуки.
Он кружился возле окна, словно приглашая старика вспомнить нечто очень важное, давно забытое.

Старик, словно загипнотизированный, продолжал наблюдать за причудливыми танцами ветра.
Тот несколько раз закружился возле окна, осыпал Юнуса пылью, растрепал его седые волосы и вдруг бережно вложил ему в руки какую-то лёгкую вещицу. То ли клочок картона, то ли старую газету.
А затем исчез так же внезапно, как и появился.
Вслед за этим начал накрапывать мелкий дождь. Его тихий шелест успокаивал и словно смывал тревогу, накопившуюся за долгий вечер.
Юнус опустил взгляд на подарок.
Это оказался бумажный змей с нарисованным драконом.
На удивление, змей был совершенно новым, будто его только что изготовили. Краски на изображении дракона казались свежими, и старику даже почудился слабый запах типографской краски.
Он осторожно провёл пальцами по тонкой бумаге.
И вдруг память распахнула перед ним давно закрытую дверь.
Юнусу вспомнилось детство.
Восемьдесят лет словно исчезли в одно мгновение.
Перед его глазами вновь возникли далёкие весенние дни, залитые солнцем улицы, звонкие голоса мальчишек и огромное небо, по которому плыл бумажный дракон, поймавший ветер.
Было ему тогда около двух лет. Людских разговоров он ещё почти не понимал, но с жадным любопытством впитывал всё, что происходило вокруг.
Мать держала его на коленях в автобусе, а вокруг люди разговаривали, смеялись, о чём-то спорили. Для маленького Юнуса это были не слова, а удивительные звуки большого мира.
Ему всё было интересно. Автобус, наполненный людьми. Улицы за окном. Дома. Шумный рынок с его толкотнёй и гомоном.
Весь мир был для него событием.
Весь мир был праздником.
А главным чудом этого праздника казался магазин игрушек «Детский мир».
Глаза разбегались от обилия ярких вещей. Каждая игрушка манила его к себе. Ему хотелось забрать домой весь магазин целиком, чтобы ни одна из этих удивительных вещей не осталась без внимания.
Ходил он тогда ещё неуверенно, потому что только начинал свой путь по земле. Рядом была мать, готовая в любую минуту подать руку, чтобы он мог опереться на неё и почувствовать себя смелее.
В тот день она купила ему бумажного змея с изображением дракона и игрушечный грузовик с зелёной кабиной.
К обеим игрушкам были привязаны длинные шнурки, чтобы маленький Юнус мог тянуть их за собой.
И ему казалось, что нет на свете человека счастливее.
Радости Юнуса не было предела. Он нёс свою игрушечную автомашину и бумажного змея через весь рынок, шагая неуверенно и неуклюже, но с высоко поднятой головой.
В своём воображении он был одновременно и лётчиком, рассекающим облака, и шофёром огромного грузовика, отправившимся в далёкое путешествие.
Но недалеко от дома их врасплох застал ветер.
Налетев внезапным порывом, он рванул бумажного змея вверх. На какое-то мгновение Юнус выпустил шнурок из руки.
Этого мгновения оказалось достаточно.
Бумажный дракон взмыл в воздух и исчез.
Юнус горько заплакал.
Мать погладила его по голове и сказала:
— Ничего. Поиграть ветру захотелось. Поиграет — вернёт.
Но сколько ветров пронеслось с тех пор...
Не вернул.
Долго ждал маленький Юнус своего дракона. Каждый раз всматривался в небо, надеясь увидеть знакомую игрушку. Потом ждал всё реже. А потом и вовсе забыл.
Так ему казалось.
Теперь старик понимал: восемьдесят с лишним лет — это всего лишь миг для вечности. Короткое мгновение между двумя порывами ветра.
Но тогда, в детстве, он этого не знал.
И вот сегодня, спустя более восьми десятилетий, ветер всё-таки сдержал своё обещание.
Вернул.
Юнус долго смотрел на бумажного дракона в своих руках. Потом осторожно провёл пальцами по его крылу и тихо, почти шёпотом, произнёс:
— Вернул…

На следующее утро в дверь постучалась соседка-пенсионерка. Как обычно, она принесла старику немного еды на завтрак.
Но дверь оказалась незапертой.
Войдя в квартиру, женщина сразу поняла, что случилось что-то неладное.
Юнус лежал на кровати без движения. Лишь изредка его грудь едва заметно поднималась, словно он делал последние вдохи.
Испуганная соседка вызвала скорую помощь.
Через некоторое время приехали врач и участковый инспектор полиции.
Они оказались рядом в тот момент, когда старик сделал глубокий вдох, задержал дыхание и тихо ушёл.
Врач — худой высокий мужчина в белом халате — некоторое время стоял возле кровати, затем осторожно коснулся запястья Юнуса и покачал головой.
— Всё... — негромко произнёс он.
В его голосе прозвучало сожаление, будто умер не посторонний человек, а кто-то давно знакомый.
Участковый сообщил о случившемся в отделение, и вскоре в квартире появились другие сотрудники.
Среди них была женщина-следователь.
Во время осмотра она обратила внимание на странную деталь.
В правой руке умершего старика был крепко зажат шнурок бумажного змея с изображением дракона.
Казалось, даже смерть не смогла разжать его пальцы.
Следователю пришлось приложить усилие, чтобы осторожно освободить игрушку из застывшей руки.
Она удивлённо посмотрела на яркого бумажного дракона.
Змей выглядел совершенно новым.
Словно его купили только вчера.