Глава 14 Гoрoд из краснoгo кирпича

Глава 14 Гoрoд из краснoгo кирпича

1

Первый день в Тулузе прошел в стрессе и беготне — университет, отдел стипендий, префектура... Я ходила по магазинам, искала себе чашку и не находила ничего подходящего: я сравнивала тулузские чашки с содержимым своего шкафа в Москве, и мои московские чашки казались такими родными, такими красивыми, меня охватывало такое сожаление, что теперь из них пьет чужой человек. А может быть, он плохо обращается с ними — не моет, роняет на пол?

2

Я бродила по «городу из красного кирпича», в голове была каша из русских и французских слов. В честь приезда я сводила себя в кафе. Деликатесы региона — это «фуа-гра» с вареньем из инжира, «кассуле», «магре-де-канар» и так далее и тому подобное.

Вчера я угостила себя всем этим, чтобы не было грустно одной в незнакомом городе. И настроение у меня улучшилось!

3

Я привезла с собой обычную квадратную наволочку и столкнулась с традиционно длинной и узкой французской подушкой. Весь день я думала, купить ли мне новую подушку под свою наволочку или все-таки купить длинную наволочку под местную подушку. В итоге я приняла решение интегрироваться и купила длинную наволочку.

Помимо подушки обнаружилась еще одна проблема: закрывать ли жалюзи на ночь?

Французы всегда закрывают, и когда приезжают ко мне в Москву, спят в темных очках из-за привычки к темноте. А я — наоборот: когда просыпаюсь в темноте, решаю, что еще ночь, и сплю себе дальше, и если надо вставать, то хожу вареная. Но если не закрывать жалюзи, то мне в лицо светит фонарь, а утром — солнце.

В общем, пока я закрываю наполовину, то есть вроде у меня интеграция, но свет тоже в комнату проникает.

4

Еще я нашла спортзал недалеко от общежития.
Друзей пока не нашла — но ведь всего два дня...

5

По французским меркам я живу на четвертом этаже, но, объективно говоря, я все-таки живу на пятом, а лифта у нас нет.

Я решила интегрироваться как следует и убедила себя, что живу на четвертом, однако вчера я не смогла открыть дверь своей комнаты. Я поковырялась в замке, подняла глаза и увидела, что я на четвертом русском этаже, а по-французски-то я на третьем!

Пришлось спасаться бегством.

6

Позвонила маме, она стала рыдать:
— Сколько можно учиться! Ну неужели тебе не надоело? Ну зачем тебе все это надо? Как ты там на чужбине?

Я сослалась на плохую слышимость и повесила трубку.

7

Неделя была просто сумасшедшей, а ведь я сейчас не работаю.

Сегодня с утра я сбегала в префектуру за видом на жительство, потом была в салоне связи и — наконец — обрела телефонный номер, потом я сбегала на пробное занятие в спортзал, потом бегом обедать, потом в прачечную.

Пока одежда стиралась, я прочитала свою почту и написала письмо в банк. Потом сбегала домой развесить одежду и унеслась в библиотеку — позаниматься удалось всего часа три.

Сейчас библиотека закрывается, а я несусь на концерт классической музыки.
Что же будет дальше?
Убежала...

8

Вчера я записалась наконец в спортзал и побывала на степе! Я была на самом сложном уровне, и было действительно трудно, но я выполнила всю цепочку. Потом я покачалась в тренажерном зале — все мужчины были в легком шоке, когда я размахивала штангой. Ну а потом ушла домой. А вечером мне позвонили из спортзала, чтобы сказать, что «они ошиблись в расчете стоимости абонемента» и я буду платить на сто евро меньше! И не могла бы я «оказать любезность прийти переоформить свои чеки»!

9

В субботу я пришла в библиотеку, а она возьми и закройся. С горя пошла на распродажи: купила джинсы, блузку, майку, футболку, водолазку и спортивные штаны — на сто евро. Выбираю я быстро, на все ушло часа два. А если бы не было очередей в примерочных, я бы вообще уложилась минут в сорок.

Я отвезла покупки домой и поехала на велосипеде в церковь (в Тулузе есть сеть велопарковок: можно взять велосипед и потом оставить его на другой парковке). Я пересекла весь город, приехала в храм, а он почему-то был закрыт.

Я ничего не поняла и поехала в гости к друзьям. Они мне отдали кучу посуды, так что теперь можно переходить к водным процедурам интеграции.

10

А в воскресенье я провалилась в депрессию: за окном шел дождь, я смотрела «В круге первом» и рыдала.

Впрочем, я думаю, что без депрессии никакую интеграцию нельзя считать полноценной: когда любишь вещи, места или события, они одушевляются и начинают делать сюрпризы или подарки, или открывать какие-то тайны бытия.

Все, что мы любим, становится живым и дает нам немного света.

11

Сегодня, пробегая мимо стройки, наткнулась на двух строителей, которые почему-то сочли необходимым рассказать мне, как они ремонтируют второй корпус нашего общежития.

Я часто попадаю в ситуации, когда незнакомые люди хотят обсудить со мной проблемы бытия. Однажды я спросила такого случайного собеседника:

— Скажите, почему вы мне все это рассказываете?
Он сказал:
— У вас такие внимательные глаза!

То есть, оказывается, дело во мне! Поэтому я смирилась с тем, что мои «внимательные» глаза притягивают рассказчиков, внимала подробностям гражданского строительства в Тулузе и изредка поддакивала.

Наконец в разговоре возникла пауза, и я сказала:
— Ну, я, пожалуй, пойду.

Тут подал голос второй рабочий и спросил про мой акцент. Надо заметить, что в Тулузе ярко выраженный локальный выговор, а я говорю, во-первых, на «классике», во-вторых, с заметным русским акцентом.

Я замешкалась, так как боялась: если скажу, что я русская, то это вызовет новый виток откровений, а я очень спешила. Но первый рабочий покровительственно похлопал своего товарища по плечу и сказал:
— Ты что, не видишь — она парижанка.
      
12

Впрочем, я и сама говорю то, что мне хочется сказать, когда меня совершенно об этом не спрашивают.

Пока сидела в очереди в префектуре на подачу документов, засыпала вопросами сидящего рядом африканца на тему: можно ли в принципе узнать по лицу, из какой африканской страны происходит житель, или это можно сделать только по акценту?

А вчера, например, я пытала аспирантку нашей кафедры Ибтиссем на тему размножения пингвинов. Она удивилась, что я так быстро запомнила ее имя. Милая Ибтиссем!

Я не могла тебе объяснить, но после общения с товарищами по работе — Кахрамоном Юсуповичем и Музаффаром Абдуваккосовичем — мне уже ничего не страшно.

13

Я фантазировала на тему аргентинского танго, собиралась записываться на сальсу, а в итоге стала ходить на рэп. Когда я сегодня поднимала гантели в спортзале, то увидела преподавателя рэпа.

Он улыбнулся и сказал:
— Привет, придешь сегодня?

И я забыла, как меня зовут. В общем, тренировка наполнила меня позитивом. А когда он еще подмигивает и кричит:

— У тебя классно получается!(притом что у тебя вообще ни фига не получается) — это просто восторг.

Я, разумеется, не влюблена, но он необыкновенный. Так что теперь мои увлечения — это не «французская литература» или банальный «конный спорт», а рэп и наш тренер.

14

Сегодня десять дней, как я приехала в Тулузу, и я отправилась на концерт классической музыки.

Рядом с общежитием есть храм, переоборудованный в концертный зал, неделю назад там был концерт русской скрипачки. Сегодня должен был быть концерт местного оркестра, однако когда я подошла к храму, вокруг было подозрительно безлюдно.

Я подошла поближе: ворота были закрыты, ветер трепал афиши, а рядом стояла такая же неудачливая любительница классической музыки. Мы обменялись парой фраз и собрались расходиться. Я решила все-таки продемонстрировать, что «богата духовно», и сказала небрежно:

— Неделю назад здесь был неплохой скрипичный концерт.

Тетка посмотрела на меня с интересом и спросила:
— Это какой?

Я ткнула пальцем в афишу, где было написано «Ирина Медведева».

Тетка растерянно сказала:

— Mais c'est moi! (Так это же я!)

Я включила функцию распознавания и поняла, что передо мной и правда стоит Ирина Медведева. Я завопила по-русски:

— Ирина, я не могу поверить, неужели это вы?!

Остаток вечера мы провели в соседнем кафе: выяснилось, что Ирина живет во Франции около двадцати лет и преподает в Тулузской консерватории, мы обменялись телефонами и договорились увидеться.

15

В субботу в Тулузе случился ураган — ветер был такой силы, что с корнем вырвал и повалил ель, которая росла у меня под окном. Падая, ель побила оконные стекла до пятого этажа. Мне повезло, а у соседей все разбилось.

Я закрыла жалюзи — наконец-то они оправдали свое существование — и до вечера писала реферат, слушая жуткие завывания ветра. Жалко дерево, мне нравилось его рассматривать — на нем сидели птицы.

Зато мне наконец поменяли чековую книжку, и я отправила заявку на абонемент велосипедиста.

16

На воскресенье у меня были наполеоновские планы: съездить на велосипеде в церковь, пойти на экскурсию, а потом — на тренировку. В итоге я никуда не пошла и весь день просидела в комнате.

Соседи после субботнего урагана и битых стекол отмечали китайский Новый год. Я уже второе воскресенье дома, так как не хочется выходить в плохую погоду. Не припомню случая, чтобы я отменяла планы в Москве, а здесь больше пятнадцати минут пешком для меня стало «далеко».

Даже и не верится, что когда-то я по доброй воле жила в Бирюлево.

17

Сегодня зашла на минутку к научному руководителю, он меня спрашивает:
— Ну как вы устроились? Вам никто не мешает?

Я в ответ:
— Все хорошо, спасибо. Никто не мешает. К сожалению!
 
18

Удивительно, но на этой неделе я была в спортзале каждый день:
в понедельник я пошла за компанию с другими аспирантами,
во вторник надо было забрать карточку клуба — заодно и позанималась,
в среду был продвинутый степ, следовательно, как же без меня;
вчера я зашла в библиотеку, из-за забастовки она была закрыта, и я пошла в спортзал.

Сегодня я записана в бассейн — значит, надо быть, а завтра новая хореография для рэпа.

Так время и идет.