58

Танюша хотела бежать, но ноги перестали слушаться. Она забыла, как ими управлять.
С трудом передвинула вперёд одну, на вторую сил не хватило. Ей ни за что не успеть.
Тогда она стала кричать.
Но мамочка не оборачивалась. Она всё шла и шла… Уходила в туман.  И вот уже голубое платье едва виднелось за сизой дымкой.
«Мама, мамочка, не уходи…».
- Мама, мамочка, не уходи…
Танюша замотала головой по мокрой от слёз подушке и проснулась.
- Мамочка, - зарыдала она.
Сон, может, и ушёл, но бесконечная жалость и любовь к самому родному человеку продолжила терзать детскую душу.
- Прости меня, мамочка…
О, бедная, бедная мамочка. Одна… в тумане… в беде… Как её остановить? Как вернуть?
Танюша чувствовала, как сердечко готово было разорваться от горя.
«Это сон… сон… сон…».
Но слёзы продолжали заливать щёки.
Зачем она так с мамой? Зачем её обижала? Сердилась на неё, отворачивалась. Ведь мама… ни в чём не виновата. Разве она не знает свою маму? Разве она прогнала бы Марусю?
Мамочка сама попала в беду, как в туман… И идёт туда, идёт, и скоро совсем пропадёт… Совсем пропадёт… Умрёт…
Тане казалось, что она и сама теперь может умереть от горя. Чтобы хоть как-то прийти в себя, села на кровати, оглянулась.
Лампадка тихо алела в углу комнаты. Это мамочка её зажгла. Мамочка сейчас в постели. Мамочка не в тумане. У неё всё хорошо – пыталась успокоить себя девочка.
Из щели неплотно задёрнутых штор пробивался свет.
Уже утро? Ох, лучше бы теперь было утро. Таня совсем не знала, как дожить до рассвета в такой тоске.
Спрыгнула с кровати на прохладный пол, побежала к окну, выглянула в щель.
О, какая луна. Она щедро озаряла садовые дорожки, кусты и деревья, дальние постройки.
Нет, ещё ночь. Но какая необычная. Таня таких ярких ночей ещё не видела. И не видела такой огромной луны.
В саду можно всё-всё разглядеть. Или почти всё.
Можно представить, что сейчас день. Только такой, будто на него смотришь сквозь тёмную слюду.
Таня оглянулась назад. В комнате полумрак. Кровать бугрится одеялом в углу. В неё возвращаться совсем не хочется. Судорожно со всхлипыванием вздохнула - вспомнила туман и мамочку.
Нет… Уж лучше глядеть в окно. Тогда дурное настроение развеется.
У-у, какая луна. Смотрит с высоты, всё видит, всё замечает. Сердится, должно быть на Таню за её жестокость.
Может, сейчас и на Марусю смотрит. А Маруся на луну. Как она, её милая подружка? С кем? Трудно, должно быть, приходится ей в этом огромном мире.
Тане трудно. Она совсем запуталась. Взрослые её запутали.
Мадмуазель Эмили стала такой странной. То дёргается и вздрагивает, то думает о чём-то, а иной раз хихикает, когда совсем не смешно.
Вспомнила про гувернантку и сначала глазам своим не поверила, когда увидела её на садовой дорожке.
Идёт быстро-быстро со стороны старого флигеля.
Танюша хотела постучать ей и крикнуть, но она уже завернула за угол.
Интересно, почему ей тоже не спится?
Тане стало совсем не страшно. Оказывается, ночь тоже полна жизни. Просто не сразу это разглядишь.
Вот про неё теперь все думают, что она спит. А она очень даже не спит и всё замечает.
Вон кошка куда-то побежала. У этой кошки родились котята. Таня их уже гладила. Их три. Маленькие, серенькие. Ах, если бы Маруся была бы здесь!
- Папочка? – прошептала изумлённо, когда увидела тёмную мужскую фигуру. – И он не спит?
Поморгала. А луна зашла за облака, и ночь сразу стала похожей на саму себя.
Таня зевнула.
- И вовсе не страшно.
Побежала в кровать.
Утром мадмуазель Эмили с трудом разбудила свою воспитанницу.
За завтраком Таня продолжила зевать.
- Выпрями спину. И держи ложку правильно, - рассердилась гувернантка.
Таня постаралась сделать всё как надо.
Но тут в столовую вошёл папочка.
- Милая, - поцеловал он дочь. – Я уезжаю.
- Куда? - Таня вскинула удивлённые глаза.
- В нашу городскую квартиру. На несколько дней. Тебе что-нибудь привезти?
Таня задумалась… Кажется…
- Папочка! – вспомнила она. – А я тебя сегодня ночью в саду видела. И тебя, и мадмуазель Эмили.
Сергей Дмитриевич резко отпрянул от дочери.
- Что за глупости? Тебе должно быть приснилось. Мадмуазель Эмили, думаю, вам следует больше внимания уделять вопросам воспитания. Девочка бывает несдержанной.
Папочка ушёл. Так и не узнал, что привезти дочери из городской квартиры. Но не это расстроило Таню.
Даже напугало…
Чёрный чужой страшный взгляд.
Будто из глаз любимого папочки на неё несколько мгновений смотрело другое существо.
Таня опустила головку, уже не думая о спине и о ложке, и в этом вдруг стала похожей на свою мамочку.
Ей приснилось? И показалось? Так следует думать?