4. 3. Ириска

 Иногда, добавив какой-то ингредиент «не по рецепту» можно сделать вкус блюда объёмнее, глубже. Сладость десерта оттеняет щепотка соли. Тёмный шоколад или кофе в мясном соусе даст глубокую, горьковатую ноту. Мёд в маринаде — делает вкус округлым, но не сладким.

Меня всегда очаровывают такие открытия.

И в жизни бывают такие моменты, которые не меняют обстоятельства но насыщают её — самим этим чувством жизни.

 * * *

Служба во втором гарнизоне была совсем не сахар. Но, к удивлению, здесь было больше места для «вольностей». Здесь не было штаба с руководящим командным составом. Дежурным по гарнизону назначался кто-то из младших офицеров. Дежурный же, по всему нашему полку, офицер находился в первом, основном, гарнизоне и он посещал второй гарнизон  редко — не охота было пешком топать туда-обратно лишний раз. И так получалось, что иногда из командиров вообще никого не было.

Я снова был назначен на кухню, во втором гарнизоне — не хватало поваров. А тут я.

Было лето, жарко и пусто. Гарнизон ушёл на стрельбища, я остался. Здание нашей казармы продолжалось за забором — там был расположен служебный собачник. А сзади, за казармой — шиноперерабатывающий заводик.

Мы с товарищем вылезли в окно кухни на первом этаже, прошли вдоль высоких бетонных плит забора, нырнули в какую-то щель и оказались на территории завода.

Сам завод представлял из себя какой-то большой приземистый сарай. На просторной, заросшей кустами и деревьями, территории было прохладно и таинственно. Слышался шум воды. Мы пошли вглубь, на этот шум, и вскоре оказались возле башни теплообменника.

Деревянные сваи, скреплённые наискось приколоченными досками, уходили в землю. Наверху стоял огромный бак-бочка, поставленный «на попа» и обшитый железными листами. Из-под конусной крыши его, мощными потоками, падала вода. Она стекала вниз по заржавленным стенкам, разбивалась о перегородки на тысячи брызг. Вода шумела, вздыхала и сверкала в лучах летнего солнца, пробивавшихся сквозь густую листву деревьев. Вокруг этой конструкции бурно росла зелень, напоённая этой водой.

Внизу, в земле под баком зиял бетонный колодец, где вода, успокоившись, собиралась. Был слышен металлический кашель насоса, гнавшего воду по трубам обратно, на завод.

Картина была футуристическая — тропический лес и гигантский искусственный водопад…

Забыв обо всём на свете, мы плескались в струях этого водопада, он был тёплый и живой. Время остановилось…

Вернулись обратно в часть, тем же путём — через окно — с ощущением астронавтов, побывавших на другой планете.

— Андрей! — дневальный в расположении встретил меня радостной улыбкой. Это значило только одно — ему от меня что-то нужно.

— Там тебе посылку из дома принесли, иди в каптёрку.

Радость его была понятна — гонец, принёсший хорошую весть рассчитывал на щедрое вознаграждение.

Забрав посылку — тёмно-коричневый ящик из оргалита, гладкого с одной стороны и шершавого внутри — пошёл вниз, на кухню, где меня ожидал мой товарищ. Вместе с ним мы подковырнули крышку, вытаскивая гвозди. От ящика пахло стружкой и какой-то сладковатой дорожной пылью. Внутри — спасибо, мама, спасибо, папа! — невиданные сокровища. Несколько банок тушёнки, рыбные консервы, пять пачек сигарет (не потому что я курил — это самая ходовая «валюта») и увесистый бязевый мешочек с тряпичными завязками. Нетерпеливо развязал их, запустил руку внутрь… Пальцы утонули в шуршащем, плотном, прохладном… Сжал горсть конфет. Небольшие брусочки ирисок «Забава», в разноцветных бумажных обертках, лежали на моей ладони. Как я по вам скучал!

Это были не обычные ириски. Их вкус был таинственным и глубоким.  Не сливочным — в нём чувствовалась какая-то горчинка, терпкость. Пытаясь разгадать этот вкус мы съедали конфеты одну за одной. А всё дело — в какао.