Бумеранг. Часть первая

    1
Ну всё в жизни не так! Все не то в родном городе. Да что говорить, и город не город, и парни не парни, а уж отчий дом!..
Вообщем, не жилось мне здесь и сейчас. Только и надежды, что на потом да на дальние края!

Шла я по над балкой. В сарафанчике из школьной формы, сама перешила.  Выгоревший, нищенский и... А надо ли еще “и” ? Разве уже недостаточно, чтобы понять, каковы в семье отношения? А уж обязанностей, попреков! И любимая пословица в назидание: ласковое теля двух маток сосет, а бодливое... Я - бодливое. ЛаскАво благодарю. И так свет не мил - ещё подругу дома не застала.       А вокруг!.. Упоение жизнью: щебет, стрекот, жужжание ; травы салютующие кузнечиками; цветение, ароматы - хватило , чтобы почувствовать собственное   несоответствие всему и вся. На блистательном параде да при этаком параде...
И вот тогда-то, загребая горячую пыль босыми ногами, я и обратилась к самой себе со слезами и издевкой: “Хорошо ли тебе, девица, всем ли ты довольна, красная?"
- Ха-ха...
" То-то же. Вот и запомни, накрепко запомни, каково тебе в эти лета. И никогда- слышишь? - никогда не смей по ним плакаться - и топнув ногой, припечатала наказ пыльным облаком.

Где было знать тогда девице, что время- талантливейший ретушёр, а уж упущенное по глупости, и рад бы забыть, да не забудется и, что на потом разумными людьми откладывается только смерть.
Я же , пока разумные сверстницы влюблялись, бегали на свидания, танцы, а то и ко мне заворачивали поплакаться в жилетку, брала лодку, и ...“плыви мой челн по воле волн”, а это значит в камышовое царство с протоками. В компании полосатых рапанов-лягушки с булыжник-предавалась мечтаниям. Лодка, заводи, ерики - моё прибежище. Так что удивляться не приходилось, если глядя на полыхающиее плавни, одноклассницы связывали пожар с моим именем. Мол, опять небрежно погашен костер нашим Печориным, как тогда меня величали.

Юношеский нигилизм да с максимализмом - еще та взрывная смесь. Случалось, что из плена стен моих и заборов она далеко -далеко меня уносила. Чем дальше, тем лучше. Но даже, если не далеко, если тоже в стены и заборы, то ведь в другие! В которых не вибрировала натянутость отношений и не оглушало одиночество.
А ещё я тогда упорно боролась за личную свободу, потому как не знала, что таковой нет и быть не может, а для женщины и подавно. Впрочем, отстаивать приходилось не только свою независимость.

Бывало, мы с Майкой, наилучшей моей подругой, к воротам, а отец её тут как тут: "Сиди дома, сказал!" Майка на попятную - авторитет отца! - я же поперед неё, следом за,  так и хочется сказать- рабовладельцем.
Не помню, что там за испепеляющие взгляды бросались, какими сокрушающими словами он ставился на место, но что запреты отменялись - это помню.

Бродяжий дух бурлил во мне и своими флюидами просто не мог не вовлечь окружающих. Много, много лет спустя, собравшись теплой компанией, мы вспоминали школьные годы, молодость, и погрузневшие подруги поражались не понимая - или позабыв? - что за сила заставляла их некогда  вылезать через форточки и тащиться за мной не знамо куда в два часа ночи.
Если уж ночью так бывало, то что говорить про день. Как раз об одном из них, особо запомнившемся благодаря своим последующим метаморфозам, я и делилась с дочерью."Странная парность событий, не правда ли?-Спросила я в заключение. И вдруг она мне сообщает, что подобные истории нынешними учеными именно такими словами и называются. Приятно было услышать.

А начинался тот день с того, что пользуясь отсутствием родителей и прочих домочадцев, Майка подалась за мной на речку. Позабыта уйма поручений. Оставлен дом. С кем не бывало? Но чтоб до вечера!... И вот, спохватившись, возвращаемся. Что там усталость да поприлипавшие к спинам животы, угрызения совести - вот где наказание, а оно и без того ожидалось.
Уже остался позади мой дом, потому как из солидарности теперь я подалась за Майкой. Идём молчим.
Уже пересекли улицу, которую за ландшафтную ущербность прямодушные предки назвали "Кривой", а ширмачи- потомки то же самое, но прикрыли великим именем. Так что теперь она - улица "Чайковского".
А вот уже и"Колодезная" - финишная прямая к дому N 68 - нашему сегодняшнему эшафоту. И это не перебор, учитывая извечную незащищенность зависимых.

Всё так же молча плетемся вдоль балки. Она сегодня, как крынка молока до краев наполнена туманом. Только космы растрепы- дерезы непотопляемы. Нам тоже приходилось отступать, напоровшись на её колючки. Потянуло зябкой сыростью, а мы ещё после речки не обсохли.
Но как притихла к ужину "Колодезная!" Запахи - слюнозахлебывающие. Выплывая из дворов, они наши обоняния терзали. И как следствие: кишка кишке кукиш кажет - такие угрожающие рулады, что клочкастые дворняги настораживаются.

- Майка, - обращаюсь я к нахохлившейся подруге. - Это разве дело? Достойнейший ужин, в двух шагах... А представь себе, что мы подходим ну, хотя бы во-он к тому двору, спокойненько открываем калитку...
Принюхиваясь, подруга потян
ула носом в сторону выбранного мною двора и молча, на слова сил не хватало, указала на другой, увитый виноградом.
- Угу, - соглашаюсь с её выбором. - Пахнет - что надо.
Ещё бы не унюхать: На юге Украины без летних кухонь и двор не двор. Тут же в садочках и столики попримащивались  "пiд вишнею,  пiд черешнею".

- Входим,- продолжаю я, - и радостные такие с возгласами: " Ура! Наконец-то мы вас нашли!" - прямиком к столу. И начинаем! Метем всё подряд, что не мешает между делом поздороваться, прикинутся какой-то там троюродной родней деревенской... Осенило! Слушай, похоже, открытиям сопутствуют экстремальные условия. Вспомни хотя бы подбитого яблоком Ньютона. Вот и на меня с голодухи снизошло. Понимаешь, главное тут не закрывая ртов своих не давать открываться хозяйскому. Этакий словесный кляп, чем мы и пользуемся. Здорово, да? Говорим, говорим, но как под треп жуем! Наверствуем все упущения дня. И что ни глоток, то пересыпан приветами, комплиментами. Не прикопаешься - нагрянула придурковатая родня.

А хозяйка! (Остальные ещё не подоспели якобы)... Представляешь, напором наших словоизлияний она прямо-таки парализована. Только и может, чисто по собачьи переводить взгляд с одного исчезающего куска на другой, провожая его до самого до последнего.
- М-м-м, что за пирожки - во рту тают! Да, но ведь мы ещё привет от Кеши с водокачки не передавали - привет! Он помнит вас. А это что? Фаршированные перепела! Век таких поджаристых не ела. У вас хорошая духовка.
И тут Майку прорвало:
- Ещё бокалов жажда просит залить горячий жир котлет! - выдаёт она с пафосом.
Как нас от хохота качало! И понеслось. Словно и не в двух шагах от неприятностей. Перебивая друг друга, взахлеб, сочиняли, сочиняли и смеялись до изнеможения. Подкинули ещё прадеда внучатого, царствие ему небесное. Что ли зря день целый в поисках: он ей комод антикварный с медным чайником завещал.

Наизощрялись - вдоволь. Пора бы с честью и отступить. Случись это на самом деле, наверняка несчастную пришлось бы снова огорошить. И вот я ехидненько заявляю:
- Как долго мы искали вашу "Кривую" (будто не знаю, что находимся на "Колодезной").
-Шо? - у хозяйки вытягивается лицо. - Криву... Кривую?! Девочки, та шо ж вы мени баки заливали? Разве ж можно? Кривая...
Из-за собственного ротозейства запоздало уяснив обстановку, она начинает казниться, подробно, безутешно перечисляя канувшее блюда. Уж тут-то мы с Майкой расстарались! Самое распотешное припомнили:

- Борщ с пампушками уперищилы? -Уперищилы.

А перепелки! Боже ж, какие были перепелки! -
Потрощилы. Скажи кому - не поверят: с косточками потрощилы!

И пирогами не подавились (из  сыром были).

А шулики!.. День целый мак с сахаром толкла-растирала шоб смачненько та по сочней - аж гавкнули мои шулики! Надолго собаке блин.

И шо? - спрашиваю вас. - Шо я за это имею? Ни тебе комода анти...шкварного - и невыговорить- ни тебе чайника
 медного. Еще и спать полягаем голодными. - Вот шо для меня ваша "Кривая"!
Только, девочки, вы скорее сами окривеете, чем найдете такую. Нету ее уже, нету!

- А-а-а-а! - заголосила я. - Провалилась! В катакомбу, наверное, да? Вот горе...
- Тю на тебя! Самой смотри щоб не провалиться - "Чайковского" она теперь.
- Значит, она уже не кривая?
- Ну, а я шо говорю?
- Заровняли, значит?
- Та кривая, кривая!
- Ну, если кривая не "Кривая", то причём здесь Чайковский? О! Это мы и сами знаем. Ещё как причём! По её кривулякам да в распутицу как начнут буксовать машины - рев стоит, что твоя музыка.

- Идите уже, девочки, - выпроваживает нас хозяйка. - Идите на свою музыкальную. Подавать больше нечего...
- Голды! Проходимки! - снова заговорила обида на нас. - Усю вечерю спортили.
- А мы тут причём? - хорохоримся напоследок. - Позавесило вашим же виноградом табличку: ни номера, ни улицы - хоть кто ошибется. Сказали б лучше, куда мы попали. Колодезная?! Слышим первый раз.

В общем, до дома нам хватило. А дома... ни-ко-го. Не вернулись ещё, на наше счастье. Я бы тоже не спешила из той деревеньки, куда уехали все Майкины. Над лиманом... Мы с нею там бывали. А добирались! Ладно бы только пешком, но босиком, по раскаленным пескам. Прыгали, как тушканчики. Допрыгали - и в воду. Я- с головой. Навзничь, на дно, лежу - блаженствую. Рядом подруга в изумлении ахает: оказывается, я сквозь толщу воды ну вылитая красавица! По ее просьбе меняемся местами. Стою, а Майка, нарочито кряхтя и охая, держась за поясницу: попэрэк болыть, села по плечи в воду и сидит. "Давай, давай, Наяда, падай!" - поторапливаю я. "Наяде" явно не хочется мочить косы, но вот со словами: "Сквозь призму водки все вы красотки", - осторожно опускается навзничь. О как водичка благосклонна! И не кривя душой, показываю  большой палец.
Старая Сбурьевка. Сады -  садочки. Улицей идешь, а над тобой сплошная арка из переплетенных веток...

За дело взялись рьяно. В четыре руки, по-стахановски - горы свернули.
День закончился благополучно.
День закончился, идея же придуманной истории - нет. Выжидая случая материализоваться, она последовала за мной в моё потомное время.

Итак, бумеранг запущен...

    
Продолжение следует http://proza.ru/2026/06/07/1920