Как Софа Аркадьевна сходила замуж

~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~

Софья Аркадьевна, выйдя на пенсию, ощутила, как время, прежде утекавшее сквозь пальцы, вдруг замедлилось, а затем и вовсе остановилось. Пенсия. Это слово пугало ее ощущением своей выброшенности из общества и из активной жизни.

Вся ее жизнь до этого была расписана по минутам: работа, дом, дача, заботы о маме и о дочке Наташе. О личной жизни, о мужчине, думать было некогда. Далекий студенческий брак, заключенный по нелепой юношеской влюбленности, стерся из памяти, как сон. Помнила лишь, что с сокурсником они еле вытерпели друг друга, и через несколько месяцев, устав от взаимных претензий и бытовых неурядиц, разбежались, словно и не были знакомы. Осталась только Наташа, их общая дочь, и пожилая мама. Так и прожили они втроем, в тесном, но привычном мире, где для мужчины просто не было места.

Наташа выросла, обзавелась своей семьей и уехала с мужем в военный гарнизон. А мама, к удивлению Софы, однажды собрала чемоданы и отправилась к своей сестре. "Чтобы ты, Софа, наконец-то устроила личную жизнь, – сказала мама, обнимая дочь. – А то помру невзначай, и останешься ты одна-одинешенька". Эти слова, сказанные с искренней заботой, заставили Софью Аркадьевну задуматься.

И вот теперь, сидя в тишине своей квартиры, Софа Аркадьевна смотрела в окно. Солнце играло на листьях старого клена, и казалось, что весь мир вокруг живет своей обычной жизнью, не замечая Софы. Что делать с этим изобилием времени? Куда направить эту кипучую нерастраченную энергию?

Первые дни прошли в какой-то растерянности. Она перебирала  вещи в шкафу, перестирывала, раскладывала по полочкам, перечитывала книги, которые давно дожидались своего часа. Пересматривая старые фотографии, наткнулась на снимок.  На нем, среди улыбающихся лиц, стоял ее первый и единственный муж. Он выглядел молодым, неловким и глуповатым юнцом. Софа Аркадьевна улыбнулась и подумала: "Как давно это было, наверное, он устроил свою жизнь. Наверняка жена, дети, возможно, внуки". И тогда ей пришла в голову мысль: А что, если попробовать? Что, если поискать того, кто сможет разделить с ней эту новую жизнь. Кого-то, кто, возможно, станет спутником  по жизни.

Софа, всегда такая практичная и рассудительная, вдруг почувствовала в себе какой-то азарт и зарегистрировалась на иностранном сайте знакомств. Конечно, она не ждала чудес. Но она верила, что никогда не поздно изменить жизнь. И кто знает, может быть, где-то там, среди новых знакомств и неожиданных встреч, ее ждет тот, кто сможет разделить с ней её золотую осень.

После долгих месяцев переписки, один из претендентов, Поль, сумел пробить броню в ее сердце. Он был удивительно настойчив, его письма дышали решимостью, а приглашение в его поместье под Ниццей, подкрепленное деньгами на дорогу, звучало как вызов, который Софа, несмотря на свои опасения, не могла проигнорировать. И вот теперь Софа Аркадьевна стояла на перроне вокзала, ощущая некоторое волнение.

К слову сказать, Софья Аркадьевна, хоть и вышла на пенсию, выглядела моложаво, с приятными чертами лица, стрижкой нежного блонда, с изящной фигурой, физически и эмоционально здорова, к тому же энергична. Поль  же, хотя был высок и строен, производил впечатление худосочного и выглядел простовато. Софа прикинула, что, возможно, французы все такие, во всяком случае, он, хоть и был на 10 лет моложе, не произвел на нее восторженного впечатления. К тому же общались Софья Аркадьевна с Полем с пятое на десятое, скорее мимикой и жестами. Софа изучала французский в школе, и  уже сама забыла сколько лет назад. Половину слов не понимала она, половину он, так они и общались прыгая с францунского на русский. Что поначалу было очень тяжело, но  по приезду Софа пошла на курсы, худо-бедно освоила язык и привыкла к французской речи.

Софу очаровали вечный праздник города, яркие природные пейзажи, лазурное море, туристы, нарядные виллы и огромное родовое поместье, в которое привез ее Поль. Белоснежный фасад замка, с высокими колоннами, круглым просторным крыльцом и изумительным бассейном, обсаженным с двух сторон липовыми аллеями. Солнце, уходя в зенит, процеживало листья своими все еще теплыми закатными лучами и эти переливы и игра света завораживали и восхищали. Если есть Рай на свете, для Софьи Аркадьевны он представлялся именно таким, двухэтажным замком с роскошной парковой зоной и изумительным садом. Под жилые комнаты отводилось одно крыло, второе было закрыто.  К тому же во всем доме кроме Софы и Поля не наблюдалось никого.

Вечером, сидя за огромным столом в столовой, где единственным звуком было позвякивание приборов, Софья Аркадьевна начала понимать, что Поль был не просто моложе ее, он был словно из другого времени, из другой жизни. Она смотрела на его бледное лицо, на его тонкие пальцы, которые машинально заправили салфетку, и думала о том, что, возможно, ей не надо было торопиться. Впрочем, ее опасения искупались его обхождением, навязчивой признательностью в чувствах и бесконечными комплиментами, что для Софы, лишенной многие годы мужского общения, были в новинку.

Они скромно расписались в муниципалитете, пригласив в ресторан только его старенькую 80-летнюю маму и сестру. Медовый месяц они провели в Париже, в дорогой гостинице, наслаждаясь достопримечательностями Версаля, Сеной, Эйфелевой башней, хихими улочками, уличными бистро и патисери с франзузской выпечкой.

Софья Аркадьевна наслаждалась домом,  уюными голубой и розовой спальнями с дорогой мебелью из настоящего дуба. Она сразу занялась домашними хлопотами, сменила в комнатах покрывала, постелила ковры по своему вкусу, расставила везде вазоны с цветами. И началась ее новая французская жизнь. Сначала ослепив праздником и  богатым убранством, но краски блекнут когда в праздник приходят будни. В один из дней Софа обнаружила, что бассейн зацвел и вооружившись лопатой и болотными сапогами, спустив воду, принялась выгружать в мусорные мешки груды тины и перепрелой листвы. Весь день провозившись и отмыв плитку до блеска, Софа, приняв душ, камнем упала на кровать. Но не тут то было, Поль захотел интимных ласк. Все эти лямуры, тужуры, жутемы хороши в 20 лет, в ее возрасте,  после тяжелого трудового дня, супружеские обязанности показались Софе изнурительными. Супруг изощрялся в порывах чувственности, его худосочное тело оказалось обманкой, на деле являясь выносливым и жилистым. За ночь любви он вытягивал из Софьи Аркадьевны все силы.
Ей казалось, что в ее возрасте все эти чулочки, подвязки, корсеты уже некстати, но Поль требовал чтобы она ползала, изгибалась, изображая страсть, а он любил долгие прелюдии, бесконечно зацеловывая, испытывая часами ее терпение. И эта вакханалия иногда продолжалась ночи напролет. Утром, она готовила ему завтрак, сытно потрапезничав ее блинчиками, он часами общался с мамой по телефону, давая отчет о каждой мелочи, что он поел, как покакал и в каком белье, и без белья,  ласкал Софу ночью. От длящихся часами описаний физических актов Софу мутило до дрожи, до отвращения, и она уходила в парк, чистить дорожки или подрезать кусты роз, только бы не слышать смакования извращенных подробностей.

Сначала Софа ни в чем не нуждалась, но ведь нужно приводить себя в порядок, стрижка и маникюр стоят денег. Приходилось просить, испытывая при этом неловкость.  Иногда получалось сэкономить небольшую сумму и она покупала на распродажах вязанные кружевные кофточки и недорогие батистовые платья, чтобы не выглядеть старой чухней, а в ногу с возрастом. После обеда Поль обычно уходил в мастерскую и писал картины. По мнению Софы эту мазню вообще нельзя было экспонировать в приличном обществе.
Полотна пестрели эротическими сценами в самых нереалистичных позах. Но видя, как он восхищается своими работами, она не смела делать замечания. Она прикинула, что охотников приобрести его картины совсем не наблюдается и на что они живут и содержат дом, она попыталась узнать. Поль долго разглогольствовал о том, какие муки испытывает талант художника, которого способны признать только единицы, и что дом, который принадлежит его матери, является историческим и культурным наследием, и содержать его очень дорого, а муниципалитет платит ему полторы тысячи франков пособие, сущие копейки, на которые невозможно жить.

Софья Аркадьевна предложила сделать косметический ремонт во второй половине замка, поменять текстиль, вычистить ванные комнаты и сдавать туристам, благо город курортный и недостатка в желающих снять жилье нет.
Поль выделил  некую небольшую сумму на самое необходимое, а Софа занялась обустройством. Она наняла рабочих, которые соорудили небольщой бар со столовой зоной, оборудовали кухню и обновили комнаты. И к весне пустили постояльцев. Теперь днем Софа трудилась за повара и прислугу, а ночью отрабатывала кульбиты в эротическом белье и без оного. Однажды ее так скрутило от невыносимой боли в спине после секс-игр, что Софа чуть не ползком выползла на кухню, обслуживать отдыхающих. Поль в это время приятно проводил в баре, пригласив ораву друзей, развлекался, хвалясь перед ними какая у него замечательная русская жена. Софу передергивало от его бахвальства, от его глупости и животных низменных инстинктов.

Ее стали посещать мысли что замужество принесло ей одни мучения. С виду она богатая замужняя дама, а по сути кухарка, прислуга и уборщица. Что она видит кроме кухни и сада, который превратился в настоящий розарий ее трудами? Все это великолепие только ширма ее натруженнй спины. Зачем ей это? Что здесь ее? Ничего. Рабыня в чужом доме.

* * *

В начале лета к ним заселился новый постоялец, Жан. Как и Поль, он был художником, и в восторге от их старинного дома и парка. Часами он зависал в саду, делая наброски розовых кустов, выписывая акварелью нежность цветущего сада или прелесть невинных бутонов.

В один из дней Поль предложил пригласить Жана в их супружескую спальню: "Дорогая, ведь ты не против разнообразить нашу сексуальную жизнь?" - улыбаясь, произнес он. У Софьи Аркадьевны все похолодело внутри от такого предложения. "Все!"- Решила она. "Пора валить из этого гнезда разврата и как можно скорее!" "Если тебе так хочется, я не буду против. Только надо подготовиться. Купить красивое эротичное белье, ты же не хочешь, чтобы твоя жена выглядела не комильфо перед твои другом? Надо привести себя в порядок, думаю, через недельку это можно будет сделать". Как только Софа представила, что эти два извращенца будут терзать всю ночь ее уставшее тело, ей захотелось подсыпать им крысиного яду.

Она позвонила матери и попросила, чтобы та перезвонила Полю, и срочно вызвала ее в Москву.
Укладывая вещи, Софья Аркадьевна уже знала, что она больше никогда не переступит порог этого дома, что ее семейная жизнь закончилась навсегда. Сидя в такси с Полем, который держал ее за руки, и то и дело лез с поцелуями и объятиями, она думала лишь о том, как приедет Москву, в свою обычную двушку на третьем этаже, и наконец, избавится от всей этой французской маскарадной любезности и мерзкой свободы нравов.