Остров

ОСТРОВ

Пьеса в двух актах
Действующие лица:

• КОЛЯ, бывший учитель. Хранитель ритуалов.               
• МАРЬЯНА, бывший библиотекарь. Философ отчаяния.
• СЕМЁН, бывший военный. Прагматик с юмором.         
  (все очень пожилые люди)

• ЧАЙКА (роль без слов, играет актёр в стилизованном костюме/маске). Хамоватая, живая, вездесущая.

Время: Неопределённое будущее. Лето.
Место: Песчаная коса (остров) посреди большой реки. Пустынные берега.

СЦЕНА: Площадка символизирует остров. Минимализм.

• Центр: Низкий деревянный настил — их «площадка».
• Справа: Каркас домика (стол, две табуретки, полка).
• Слева: Условная «грядка» — три чёрных ящика с жалкой зеленью из проволоки и тряпок.
• На заднем плане: Две статичные фигуры: силуэт «Дамы на мысу» (Марьяна в финале) и «Курган бесполезности» — куча хлама на холмике.
• Весь пол — условный песок (светлый холст).
• Звуки: постоянный шум реки, крики чаек.



АКТ ПЕРВЫЙ. ТРОЕ И ПТИЦА

СЦЕНА 1

(Утро. Слабый свет. Коля машет в воздухе палкой. Семён сидит на корточках у грядки. Марьяна вяжет что-то из верёвок.)

СЕМЁН: (не поднимая головы) Операция «Картофельный Глаз» провалена. Противник применяет тактику воздушного блицкрига. Наши ПВО в лице Колюни с палкой — неэффективны.

КОЛЯ: (опуская палку, задыхаясь) Какая там неэффективная! Она меня изматывает! Принципиально! Знает, что я за ней не угонюсь!

(Чайка важно вышагивает по краю сцены, хрипло кричит. Все на неё смотрят.)

МАРЬЯНА: Говорила, надо было мастерить чучело. Хоть какое-то подобие высшего существа, чтобы её напугать.

КОЛЯ: Какое высшее?! Она тут и есть высшее существо! Плодится, летает, ворует и плевать хотела на всю нашу «Великую Тишину»! Я ей… я ей почти завидую!

(Чайка издаёт особенно громкий крик и улетает. Неловкая тишина. Потом Семён фыркает. Коля усмехается. Марьяна качает головой. Постепенно все трое смеются — сухим, хриплым смехом.)

СЕМЁН: (вытирая глаза) Ладно. С боевыми потерями разобрались. Переходим к вопросам мирного времени. Суп сегодня будет… (заглядывает в невидимый котелок) …синий и с плавниками. Называется «Уха Отчаяние».

СЦЕНА 2

(Вечер. Условный костёр (световая проекция, коряга). Они сидят, «едят» из мисок.)

МАРЬЯНА: Вопрос на засыпку. Если Бога нет, то кто нас так изящно наказал? А если есть — что мы ему такого сделали? В воскресенье огород пололи?

СЕМЁН: Да брось ты! Может, он не наказывал. Может, он эксперимент ставил. «Homo Sapiens». Опыт завершён. Результаты: любопытно, но бесперспективно. Аккуратно закрыл чашку Петри — вот наш остров — и пошёл следующий эксперимент ставить. Над раками, что ли.

КОЛЯ: Бред. Мы не в чашке. Мы… мы на красивой песчаной косе. Река течёт. Солнце садится. (Пауза.) Чайка опять мою рыбу уволокла.

СЕМЁН: Вот! А ты говоришь — Бог! Какое тут божественное провидение, когда пернатый бандит с идеальной аэродинамикой хозяйничает? Вся философия кончается там, где начинается вопрос: «Как защитить сушёную плотву?»

МАРЬЯНА: (сухо) А самоубийство, между прочим, — это просто плохие манеры. Ты перед кем демонстрацию-то устроишь? Перед чайкой? Ей плевать. Она твою рыбу всё равно доест. Остаться жить, когда жить незачем — вот это поступок. Абсурдный, а поэтому — героический.

КОЛЯ: Семён прав. Пока мы смеёмся над её криком — мы живы. Умрём — будет скучно. Ей будет не над кем издеваться. Негуманно по отношению к птице.

(Чайка садится на «крышу» домика и орёт. Все замолкают, смотрят на неё.)

СЕМЁН: (поднимая кружку) Предлагаю тост! За то, чтобы дожить до завтра! А там посмотрим!

ВСЕ: (бряцая кружками) Дожить!

СЦЕНА 3

(Марьяна строит «Курган Бесполезности». Сносит на одно место: старый башмак, консервную банку, свёрток газеты, пузырёк.)

КОЛЯ: Мария, это что за архитектурный изыск?

МАРЬЯНА: Памятник. Нашей цивилизации. Всё, что от неё осталось. Кроме нас, разумеется. Мы пока ещё не памятники. Хотя…

СЕМЁН: (подходя, осматривает) Солидно. А зачем?

МАРЬЯНА: А чтобы было! Чтобы чайка, когда сядет, думала: «О, тут что-то было. Какое-то смысловое образование». А самоубийство? Да я этот курган без присмотра не оставлю! Его же растащат! Или обгадят! Я обязана его охранять. Это мой долг перед… перед этим башмаком.

(Чайка подлетает и пытается утащить блестящую банку. Марьяна машет на неё тряпкой.)

МАРЬЯНА: Пошла вон! Не тронь музейный экспонат! Ворона!

(Чайка с обидным криком отступает.)

КОЛЯ: (заносит что-то в блокнот) «Девятое июля. Основан музей локального апокалипсиса. Директор ведёт себя активно».

СЦЕНА 4

(Семён чинит старый спасательный круг. Коля смотрит.)

КОЛЯ: Ремонтируешь флот? На материк собрался? Там, напомню, волки. И медведи. С биологическим смыслом.

СЕМЁН: А я и не собирался далеко. На ту протоку, за мыс. Там, думаю, клюква поспевать должна. А если встречу медведя… (Хитро щурится.) Спрошу его: «Миша, а ты жизнь любишь?» А он: «Р-р-р-р!» И я ему: «Вот и я о том же!»

КОЛЯ: А если он ответ будет не словами, а действием?

СЕМЁН: Значит, он жизнь любит больше, чем я. Биологически прав. А сидеть тут и ждать, когда чайка последний глазок у картошки выклюет — это как-то… не солидно. Быть последним звеном в пищевой цепочке — это солидно. Почти почётно.

(Марьяна подходит, молча смотрит. Потом кивает.)

МАРЬЯНА: Логично. Только круг проверь. Чтобы не утонул по глупости. Утонуть — это банально.

СЕМЁН: (стучит по кругу) Железно! В смысле, деревянно! Прощайте, островитяне! Держите оборону!

(Он делает вид, что отталкивает лодку. Уходит за кулисы. Чайка провожает его криком.)

СЕМЁН: (из-за кулис) Не провожай! Я ещё вернусь… с клюквой!

(Тишина. Коля и Марьяна остаются вдвоём. Шум реки громче.)

КОЛЯ: Клюквы там нет. Он знает.

МАРЬЯНА: Знает. Но уходить с арены под свист и улюлюканье — это стиль. Уважаю.

Занавес

АКТ ВТОРОЙ. ДВОЕ И ПТИЦА, А ПОТОМ ОДИН

СЦЕНА 5
(Прошло немного времени. Марьяна в ярком платке и с зонтиком стоит у «мыса» (край сцены), спиной к зрителям. Не двигается. Коля подходит к «грядке», поливает из леечки.)

КОЛЯ: (обращаясь к её спине) Марьяна! Суп готов! «Уха Безвыходность» сегодня!

(Марьяна не отвечает. Чайка садится на край её зонтика.)

КОЛЯ: Мария? Ты… как там?

МАРЬЯНА: (не оборачиваясь, ровным голосом) Я — «Дама на Мысу». Местная достопримечательность. Я создаю у чаек и возможных выдр впечатление, что здесь есть цивилизация. Это моя новая функция.

КОЛЯ: А суп?

МАРЬЯНА: Дамы на мысах суп не едят. Они созерцают горизонт. Или не созерцают. Это неважно. Важен сам факт присутствия. Самоубийство? (Легко оборачивается, улыбается.) Брось. Самоубийца не берёт с собой зонтик в горошек. Это эстетический акт.

(Она снова поворачивается спиной и замирает. Коля смотрит на неё, потом на Чайку, которая теперь дремлет на зонтике.)

КОЛЯ: (ведёт запись в блокнот) «Десятого августа. Марьяна переквалифицировалась в элемент ландшафта. Чайка одобряет».

СЦЕНА 6

(Коля один. Он сидит на табуретке, напротив него на «пороге» сидит Чайка. Между ними на земле — рыбья голова.)

КОЛЯ: (разговаривает с Чайкой) Итак, двуногое без перьев — один. Крылатое с перьями — одна. Ничья. Ты — за жизнь. Я — за жизнь. В чём разница? А в том, что у тебя там, на скалах, трое пищат. А у меня… (оглядывается) …курган, дама и грядка, которая не хочет расти. Несправедливо.

(Чайка хрипло кричит, клюёт рыбью голову.)

КОЛЯ: Да, да, ешь, не стесняйся. Я понимаю. Инстинкт. А у меня вместо инстинкта — принцип. Принцип «пока дышу — поливаю грядку». Глупо?

(Чайка смотрит на него бусинкой глаза.)

КОЛЯ: Молчишь? Значит, не очень. Ладно. Договорились. Ты плодишься, я принципы храню. Разделение труда.

(Он встаёт, берёт лейку. Идёт к грядке. Чайка летит за ним, садится на край ящика.)

КОЛЯ: Вот видишь? Уже командуешь. «Поливай давай, чего встал?» Все, поливаю. Расти, говорю тебе! Хоть для виду! Чтобы чайке было над чем посмеяться!

(Он поливает. Чайка наблюдает.)

СЦЕНА 7

(Прошло время. Свет меняется, становится золотым, потом сумеречным. «Дама на Мысу» и «Курган» освещены отдельно. Коля очень стар, двигается медленно. Он кладёт к подножию «Кургана» красивый камень. Поправляет платок на «Даме». Потом идёт к авансцене, садится.)

КОЛЯ: (обращаясь в зал, тихо, доверительно) Они думали, что уходят красиво. Или полезно. А я… я остался делать самую неблагодарную работу. Работу последнего. Того, кто выключает свет. Но свет-то выключать нельзя! Пока светит солнце — надо поливать грядку. Пока есть кому бросить рыбью голову, например, наглой птице — мир ещё работает. Пусть по чудовищной, глупой схеме. Но работает.

Я— главный по огороду. И по памяти. И по красоте. Три должности. Без отпуска и выходных. (Пауза.) Скучно? Нет. Потому что каждый день она прилетает и орет что-то новое. Или одно и то же. И это… это и есть жизнь. Просто жизнь. Без наших высоких слов. Она клюёт рыбью голову. Я смотрю на закат. Всё честно.

(Он достаёт из кармана одно-единственное семечко подсолнуха. С трудом наклоняется, ковыряет песок, сажает его.)

КОЛЯ: Назло. Просто назло.

(Ложится на настил, устроившись поудобнее. Чайка спускается с «крыши», подходит к нему, тычет клювом в его руку. Потом садится рядом.)

СЦЕНА 8 (Эпилог. Без слов)

• Свет медленно-медленно уходит.
• Фигура Коли не двигается.
• Чайка сидит рядом, нахохлившись.
• Ярко освещены три объекта:

1. «Курган Бесполезности».
2. «Дама на Мысу».
3. На месте «грядки» пробивается и тянется к свету яркий луч-подсолнух (световая проекция или тонкий стебель с жёлтым диском).

• Чайка взлетает и садится на пустую табуретку Коли. Она поворачивает голову к зрителям и издаёт свой хриплый, бессмысленный, полный жизни КРИК.

• Крик обрывается.
• Полная темнота.
• ШУМ РЕКИ.



КОНЕЦ