Вешний город Грегори Глава 3

Глава 3 Потерянный пятый
За весенними воротами, куда не вела ни одна дорога и откуда не возвращался ни один ветер, стоял город, сотканный из света, сырой листвы и старинных обещаний.
Башни его висели в воздухе, как свечи в прозрачной воде. Одни были тонки и высоки, другие — круглы и приземисты, с крышами из зелёной черепицы, потемневшей от дождей. Между башнями тянулись мосты — такие лёгкие, что казалось, их сплели из паутины и серебряных нитей. По утрам на них оседала роса, и тогда весь город звенел тихо-тихо, будто кто-то невидимый перебирал хрустальные колокольчики.
Сады Вешнего города цвели круглый год.
Там росли деревья, на которых одновременно распускались почки, желтели листья и наливались плоды. В глубине садов стояли мандариновые рощи: тёплые, душистые, полные золотых огоньков. Когда ветер касался ветвей, плоды покачивались и загорались мягким светом, будто внутри каждого мандарина жила маленькая весна.
Жители города привыкли к чудесам и потому редко называли их чудесами.
Они сушили лепестки на подоконниках, кормили птиц крошками лунного хлеба, шили плащи из тумана для дождливых дней и хранили в глиняных кувшинах первые слова своих детей. На площадях продавали пуговицы, которые сами находили потерянные пальто, зеркала, показывающие не лицо, а настроение, и свечи, горевшие только тогда, когда рядом говорили правду.
Но даже в таком городе были места, мимо которых проходили быстрее.
У северной стены стоял замок.
Он поднимался над садами тёмным, строгим силуэтом, и ни одна весенняя ветка не решалась коснуться его стен. Окна замка были узкими, как прищуренные глаза. Вечерами в них загорался белый огонь, холодный и неподвижный. От этого света птицы замолкали, а дети прижимались к матерям, хотя никто не мог объяснить, чего именно они испугались.
В этом замке жил принц Грегори.
Мия нахмурилась.
Она перечитала строчку ещё раз.
Потом ещё.
Солнечный свет ложился на страницу ровными золотыми полосами. Где-то за окном проехал велосипед. На кухне мама что-то напевала себе под нос.
Но Мия больше ничего не замечала.
— Грегори?.. — пробормотала она.
Имя казалось чужим.
Незнакомым.
Неправильным.
Она быстро перелистнула несколько страниц назад.
Потом вперёд.
Снова назад.
Имя никуда не исчезло.
Оно встречалось снова и снова, будто было вплетено в саму ткань истории.
Мия почувствовала неприятный холодок.
Она знала эту книгу.
Знала почти наизусть.
Но никакого принца Грегори в ней никогда не было.
Или...
Она судорожно попыталась вспомнить.
Но память оставалась пустой.
Словно на месте имени когда-то была нарисована картина, которую потом аккуратно вырезали из холста.
Мия задержала дыхание и продолжила читать.
А сам принц Грегори жил в северной башне замка, там, где каменные стены поднимались выше облаков и где по ночам горел единственный огонь.
Весна приходила во все уголки Вешнего города.
Она спускалась в сады, распускала цветы на площадях, наполняла мандариновые рощи золотым светом и заставляла смеяться фонтаны.
Лишь северную башню она обходила стороной.
Так было уже много лет.
По утрам на её окнах лежал иней, даже когда весь город утопал в цветущих яблонях.
По вечерам над её крышей кружили тени птиц, не решаясь опуститься ниже.
А ночью в высоких окнах мерцал холодный серебряный свет.
И тогда прохожие ускоряли шаг.
Сам принц редко покидал замок.
Но когда это случалось, улицы словно становились шире.
Толпа расступалась сама собой.
Стихали разговоры.
Даже флюгеры на крышах будто забывали повернуться вслед за ветром.
Грегори шёл неторопливо, и длинный тёмный плащ скользил за ним, словно вечерняя тень.
Лицо его было прекрасно и неподвижно.
Так прекрасны бывают снежные вершины гор, на которые невозможно подняться.
Так прекрасен бывает лёд на глубоком озере, скрывающем под собой чёрную воду.
Никто не видел его улыбки.
Никто не слышал его смеха.
И потому жители города смотрели ему вслед с тем странным чувством, в котором восхищение почти невозможно отличить от страха.
Старые часы на башнях исправно отсчитывали время.
Цвели сады.
Пели птицы.
Сменялись времена года.
Но северная башня оставалась прежней.
И вместе с ней оставался прежним её хозяин — принц Грегори, чьё сердце много лет не знало весны.
Мия захлопнула книгу.
Несколько секунд она просто сидела на кровати, глядя на зелёную обложку.
Потом снова открыла её.
Пролистала несколько страниц назад.
Затем вперёд.
Снова назад.
Имя никуда не исчезло.
Грегори.
Грегори.
Грегори.
Будто книга только о нём и была написана.
— Да кто ты вообще такой? — пробормотала Мия.
Ответа, разумеется, не последовало.
Она сердито убрала прядь волос за ухо.
Это было особенно несправедливо потому, что раньше здесь находилась совсем другая история.
Мия помнила её.
Не целиком.
Отдельными кусочками.
Как вспоминают старый сон.
В замке жила девушка.
Принцесса.
Она писала истории.
Рассказывала их детям на площадях.
Помогала жителям города.
Попадала в нелепые неприятности.
А потом каким-то удивительным образом всё исправляла.
Наверное, именно поэтому Мия так любила эту книгу.
Потому что та принцесса тоже любила истории.
И потому что рядом с ней Вешний город казался тёплым и живым.
А этот новый Грегори...
Мия покосилась на раскрытую страницу.
Этот новый Грегори выглядел так, будто способен испортить настроение даже солнечному дню.
— И откуда ты взялся?
Она ещё раз посмотрела на страницу.
Потом на часы.
И тут же застонала.
До встречи оставалось меньше получаса.
— Нет-нет-нет.
Мия захлопнула книгу и вскочила с кровати.
Если она опоздает, Наоми будет писать сообщения каждые тридцать секунд.
А Кэнта наверняка начнёт делать ставки на то, сколько именно часов ей понадобится, чтобы добраться до Асакусы.
Через двадцать минут поезд уже мчал её через утренний Токио.
За окном мелькали дома, рекламные вывески и узкие переулки.
Люди ехали по своим делам.
Кто-то читал новости.
Кто-то дремал.
Кто-то завтракал на ходу.
Обычное субботнее утро.
Но книга всё равно не выходила у Мии из головы.
Через двадцать минут она уже ехала в метро.
Субботним утром вагоны были почти пустыми.
Напротив сидел мужчина в деловом костюме и спал, сложив руки на портфеле так бережно, будто боялся потерять его во сне. Рядом девочка лет пяти серьёзно объясняла матери, почему голуби на самом деле шпионы.
Мать слушала её с таким вниманием, словно вопрос действительно требовал обсуждения.
Мия улыбнулась и отвернулась к окну.
Тёмное стекло то и дело превращалось в зеркало, в котором на мгновение появлялись лица пассажиров, а потом снова исчезали.
Ей всегда нравилось метро.
Было в нём что-то странное.
Целый город одновременно куда-то ехал, о чём-то думал, чего-то ждал, и при этом каждый существовал в собственной маленькой истории.
Поезд вынырнул из тоннеля.
Солнце ударило в окна.
Где-то между домами мелькнула река.
Потом поезд снова нырнул под землю.
И ещё через несколько остановок Мия вышла в Асакусе.
Наоми уже ждала возле выхода.
Разумеется.
Наоми всегда приходила вовремя.
Иногда Мии казалось, что она родилась вовремя.
Кэнта сидел на ограждении неподалёку и пил что-то огромное и ярко-оранжевое.
Юри стояла рядом с ним, листая маленький блокнот.
— Ты опоздала на четыре минуты, — сказала Наоми вместо приветствия.
— Четыре минуты — это не опоздание.
— Это начало опоздания.
— Тогда я остановилась на самом интересном месте.
Наоми закатила глаза, но улыбнулась.
Кэнта протянул Мии стакан.
— Держи.
— Что это?
— Не знаю.
— Ты купил напиток и не знаешь, что это?
— На картинке выглядело вкусно.
Мия осторожно попробовала.
— Персик.
— Отлично.
— Ты же сказал, что не знаешь.
— Теперь знаю.
Юри наконец подняла голову от блокнота.
— Я говорила ему прочитать название.
— И испортить эксперимент?
— Это называется покупка еды, Кэнта.
Они двинулись по улице.
Асакуса уже проснулась окончательно.
Перед лавками выстраивались очереди.
Торговцы раскладывали сувениры.
Откуда-то доносился запах сладкого теста.
Над толпой покачивались красные фонари.
Мия поймала себя на том, что ей хорошо.
Не счастливо.
Не беззаботно.
Просто хорошо.
Иногда этого было вполне достаточно.
Некоторое время они шли молча.
Потом Мия посмотрела на Юри.
— Кстати, ты вчера писала про какую-то гадалку.
Юри кивнула.
— Да.
— И что в ней особенного?
— Не знаю.
— Очень убедительно.
— Я серьёзно не знаю. Просто уже неделю слышу о ней от разных людей.
— Она предсказывает будущее? — спросила Наоми.
— Вроде того.
— Тогда понятно, почему очередь.
— Но люди говорят не про будущее.
Юри закрыла блокнот.
— Обычно они говорят про то, что она знает вещи, которых знать не должна.
— Например? — спросила Мия.
Юри немного подумала.
— Например, одна женщина рассказывала, что гадалка спросила её про сестру.
Проблема была в том, что сестра умерла десять лет назад.
Наоми фыркнула.
— Звучит как хороший маркетинг.
— Возможно.
— А ты сама веришь?
Юри посмотрела куда-то вперёд, поверх толпы.
— Не знаю.
Потом она пожала плечами.
— Но если сотни людей стоят в очереди под солнцем по три часа, обычно на это есть причина.
Они медленно шли по узким улочкам Асакусы, то и дело останавливаясь возле витрин.
Наоми исчезала у каждой второй лавки.
Сначала её заинтересовали веера.
Потом заколки.
Потом фарфоровые чашки.
Потом почему-то деревянная фигурка тануки с отколотым ухом.
— Ты же не собираешься это покупать? — спросил Кэнта.
— Почему нет?
— Потому что он выглядит так, будто проклят.
Наоми внимательно рассмотрела фигурку.
— По-моему, он выглядит милым.
— Вот так обычно и начинаются истории про проклятия.
Юри тем временем рассматривала старые открытки.
Она перебирала их медленно, словно искала не картинку, а какое-то воспоминание.
— Посмотрите на эту.
Мия заглянула через её плечо.
На открытке был изображён Токио почти столетней давности.
Трамваи.
Деревянные дома.
Люди в кимоно.
Город выглядел одновременно знакомым и совершенно чужим.
— Странно, — сказала Юри.
— Что именно?
— Не знаю. Иногда смотришь на старую фотографию и понимаешь, что все люди на ней давно умерли.
Кэнта вздохнул.
— Спасибо, Юри.
— За что?
— Ты умеешь поднять настроение даже в солнечный день.
Юри задумалась.
— Я не пыталась его испортить.
— Вот это меня и пугает.
Они двинулись дальше.
Мия заметила, что рядом с друзьями ей снова легко дышится.
Вчерашняя тревога не исчезла совсем, но словно отодвинулась куда-то в сторону.
Будто ждала своей очереди.
В какой-то момент Юри вдруг остановилась.
Настолько резко, что Наоми едва не врезалась в неё.
— Что случилось?
Юри смотрела через дорогу.
На небольшой переулок между двумя старыми зданиями.
— Там.
Все обернулись.
Над узкой дверью покачивалась деревянная вывеска.
На ней были нарисованы луна, звезда и несколько незнакомых символов.
— Это она, — сказала Юри.
— Гадалка?
Юри кивнула.
— Обычно здесь очередь.
Мия посмотрела на дверь.
Перед ней действительно никого не было.
Ни одного человека.
Даже странно.
— Вот видите? — сказала Юри. — Я же говорила. Это знак.
— Или у неё выходной, — предположил Кэнта.
— Тогда дверь была бы закрыта.
— Или все наконец поняли, что будущее лучше не знать заранее.
Наоми поправила волосы.
— Это говорит человек, который однажды пытался узнать результаты контрольной через интернет-гадание.
— И между прочим, получил четвёрку.
— Ты получил двойку.
— Но гадание было очень убедительным.
Юри уже направлялась к двери.
Словно решение было принято за неё.
Мия неожиданно почувствовала лёгкое волнение.
Совершенно необъяснимое.
Обычная дверь.
Обычный переулок.
Обычная гадалка.
И всё же что-то внутри тихо подтолкнуло её вперёд.
Будто она шла не к незнакомому человеку.
А к давно назначенной встрече.
Они вошли.
Колокольчик над дверью негромко звякнул.
После яркого солнца помещение показалось полутёмным.
Мия ожидала увидеть тяжёлые шторы, свечи, хрустальные шары и прочие вещи, которые обычно показывают в фильмах.
Вместо этого комната больше напоминала старый кабинет.
Полки с книгами.
Несколько растений на подоконнике.
Круглый деревянный стол.
И женщина лет пятидесяти в простом тёмно-синем платье.
Она сидела возле окна и что-то записывала в толстую тетрадь.
Почти как школьная учительница.
Или библиотекарь.
Подняв голову, она улыбнулась.
— Добрый день.
Голос у неё оказался мягким и совершенно обычным.
— Вы к гадалке? — спросил Кэнта.
Женщина рассмеялась.
— Иногда мне кажется, что это всё ещё удивляет людей.
— Просто вы не очень похожи на гадалку, — честно сказал он.
— А как, по-твоему, должна выглядеть гадалка?
Кэнта задумался.
— Наверное... более загадочно.
— Это утомительно.
Наоми прыснула со смеху.
Юри уже собиралась что-то спросить, Кэнта открыл рот одновременно с ней, но женщина подняла ладонь.
И оба тут же замолчали.
Потом она перевела взгляд на Мию.
И улыбка медленно исчезла.
Женщина смотрела на неё долго.
Слишком долго.
Словно пыталась вспомнить что-то важное.
Или проверяла догадку, которая только что пришла ей в голову.
— А ты, — тихо сказала женщина, — пришла не из любопытства.
Мия опустила глаза.
Она вдруг почувствовала себя ужасно глупо.
До этой минуты всё выглядело довольно безобидно. Они просто гуляли с друзьями. Просто зашли к гадалке. Просто решили посмотреть, что будет.
Но теперь ей неожиданно захотелось рассказать правду.
И одновременно захотелось немедленно уйти.
Потому что правда звучала нелепо.
Потому что рядом стояли Наоми, Кэнта и Юри.
Потому что нельзя же всерьёз сказать незнакомому человеку:
«Мне кажется, я забыла кого-то, кто был очень важен».
Мия осторожно подняла голову.
— В моей жизни... произошло что-то странное.
Женщина кивнула.
Будто услышала именно то, что ожидала услышать.
Мия помедлила.
Потом всё-таки сказала:
— У вас бывало такое чувство, будто что-то стоит не на своём месте?
Женщина не ответила.
Только чуть заметно наклонила голову.
— Иногда я смотрю на фотографию или вспоминаю какой-нибудь день, и мне кажется, что всё правильно.
Мия запнулась, подбирая слова.
— А потом появляется ощущение, будто из картинки что-то вынули.
Женщина долго смотрела на неё.
Потом медленно протянула руку.
Её пальцы едва коснулись воздуха над ладонью Мии.
Словно она перебирала невидимые нити.
— Один...
Все замолчали.
— Два...
Кэнта перестал шуршать стаканом.
— Три...
Наоми нахмурилась.
— Четыре...
Женщина остановилась.
В комнате стало очень тихо.
Даже часы на стене словно забыли тикать.
— Странно, — произнесла она.
— Что странно? — спросила Юри.
Женщина не ответила.
Она продолжала смотреть на руку Мии.
— Очень странно.
— Что? — теперь уже не выдержала Наоми.
Женщина медленно подняла глаза.
— Где же пятый?
По спине Мии пробежал холод.
— Пятый кто?
Женщина посмотрела на неё так внимательно, что Мии захотелось отвернуться.
— Ты ищешь пятого.
— Я никого не ищу.
— Ищешь.
Голос женщины звучал мягко.
Почти печально.
— Но самое странное не это.
Она покачала головой.
— Для тебя он никогда не был пятым.
Он был первым.
Наоми повернулась к Мии.
— Подожди.
— Что?
— О ком она вообще говорит?
— Откуда я знаю?
— Это какой-то парень?
— Наоми!
— Я просто пытаюсь понять.
В этот момент над дверью тихо звякнул колокольчик.
Все обернулись.
В помещение вошёл большой чёрный кот.
Тот самый.
Мия узнала его сразу.
Зелёные глаза блеснули в полумраке комнаты.
Кот неторопливо переступил через порог.
И женщина побледнела.
По-настоящему.
Будто увидела не кота.
А что-то гораздо хуже.
Она резко поднялась.
Стул скрипнул по полу.
— Вам нужно уйти.
— Что? — не понял Кэнта.
— Сейчас.
— Но...
— Сейчас же.
Женщина уже собирала бумаги со стола дрожащими руками.
Наоми удивлённо переглянулась с Юри.
— Подождите, — сказала Мия. — Что происходит?
— Мне нельзя.
— Что нельзя?
Женщина посмотрела на кота.
Тот спокойно сидел возле двери.
И наблюдал.
— Есть вещи, в которые нельзя вмешиваться.
— Но вы же сами...
— Я сказала слишком много.
Мия неожиданно шагнула вперёд.
Сама не понимая зачем.
— Пожалуйста.
Женщина замерла.
— Я не понимаю, что со мной происходит.
Голос Мии дрогнул.
— Но я правда что-то потеряла.
Я чувствую это каждый день.
И хуже всего то, что никто вокруг даже не понимает, о чём я говорю.
Она замолчала.
В глазах неожиданно защипало.
— Иногда мне кажется, что настоящее просто смеётся надо мной.
Женщина долго смотрела на неё.
Потом медленно закрыла глаза.
А когда открыла снова, в её взгляде появилось что-то похожее на жалость.
— Тогда ищи там, откуда это пришло.
— Что именно?
— То, что было потеряно.
— Где искать?
Женщина посмотрела на книгу, торчавшую из рюкзака Мии.
Совсем чуть-чуть.
На одно мгновение.
— Иногда история хочет вернуться туда, откуда её впервые выпустили в мир.
И больше она не сказала ни слова.
Когда за ними закрылась дверь, никто сразу не заговорил.
Они медленно пошли по переулку, и только тогда Мия поняла, что все трое время от времени поглядывают в её сторону.
Не настороженно.
Не испуганно.
Просто пытаясь понять, что только что произошло.
Сама Мия понимала не больше.
Переулок вывел их обратно на шумную улицу. Где-то впереди торговец зазывал покупателей. Туристы фотографировались возле старого фонаря. Из открытой двери кафе доносился запах кофе и свежей выпечки.
Мир вокруг выглядел удивительно обычным.
Настолько обычным, что разговор о каком-то пятом человеке казался ещё более странным.
Первым нарушил молчание Кэнта.
— Знаешь, — сказал он задумчиво, — если бы всё это случилось вчера, я бы решил, что гадалка просто несёт чепуху.
Мия подняла на него глаза.
— Но вчера ты спросила, не кажется ли нам, что раньше нас было больше.
Она ничего не ответила.
Кэнта засунул руки в карманы и некоторое время шёл молча.
— А сегодня появляется эта женщина и начинает говорить про какого-то пятого человека. Не знаю... Может быть, это совпадение. Но слишком уж странное совпадение.
— Какого ещё пятого человека? — не выдержала Наоми. — Я до сих пор не понимаю, о чём вообще шла речь.
Она посмотрела на Мию.
— И почему она разговаривала так, будто знает тебя сто лет.
— Если бы я сама понимала...
— Но ты ведь что-то понимаешь, — мягко сказала Наоми.
В её голосе уже не было обычной уверенности. Только беспокойство.
— Иначе ты бы не задавала вчера такие вопросы.
Мия опустила взгляд.
Камни мостовой медленно проплывали под ногами.
Ей вдруг очень захотелось оказаться дома.
Закрыть дверь.
Открыть книгу.
И спокойно подумать обо всём в одиночестве.
Но рядом шли люди, которых она знала почти всю жизнь.
И именно поэтому становилось ещё труднее.
Кэнта остановился.
Настолько неожиданно, что остальным тоже пришлось остановиться.
— Слушай, — сказал он. — Мы же всё-таки твои друзья.
Мия невольно улыбнулась.
— Какая страшная фраза.
— Я серьёзно.
— Я заметила.
— Если у тебя действительно какая-то проблема, то давай разбираться с ней вместе.
Наоми сразу кивнула.
— Именно.
Она поправила ремешок сумки и посмотрела на Мию так, как смотрела всегда, когда считала что-то очевидным.
— Мы не можем помочь, если не знаем, что происходит.
— И не можем разобраться, если ты рассказываешь только половину истории.
Юри всё это время молчала.
Теперь она лишь слегка наклонила голову в знак согласия.
Как будто этого было достаточно.
И почему-то именно это подействовало на Мию сильнее всего.
Потому что Юри никогда не кивала просто из вежливости.
Мия остановилась.
Шумная улица продолжала жить своей жизнью вокруг них.
Кто-то смеялся.
Кто-то спешил по своим делам.
Над крышами покачивалось ясное весеннее небо.
Она посмотрела сначала на Кэнту.
Потом на Наоми.
Потом на Юри.
И вдруг поняла, что больше не хочет держать всё это при себе.
— Ладно, — тихо сказала она. — Тогда вам лучше сесть.
— Почему? — спросил Кэнта.
— Потому что история начинается с книги, которая решила переписать саму себя.