Гитара

Она была благородного происхождения. Очень дорогая.
Её сделал не какой-нибудь папа Карло в каморке, а стильная и модная фирма музыкальных инструментов.
И вид имела, не такой, как у всех. - имитация женской фигуры- нет! У нее был изящный стержень ( гриф) с распахнутыми крыльями.
Она была покрашена в мистический черный цвет. Матовый. Без лишнего блеска.
Все с идеальным вкусом.
Одним словом, едва появившись на свет, она уже имела основания гордится собой.
И вот до нее дошли слухи, что её выбрал музыкант,- супер звезда.
Её сердце наполнилось гордостью еще больше. И вот она дождалась встречи с ним…
Он бережно гибкими тонкими пальчиками развернул её одежку-упаковку.
; Ах, хороша! - восхищенно произнес он.
И её сердце наполнилось предчувствием любви.
По началу казалось, что предчувствия её не обманули.
Какое-то время он часто брал её в руки, обхватывал пальчиками гриф, иногда ладонью поглаживал по крыльям.
Он хотел научить её петь. Не просто петь, а на щемящей ноте.
-Ну, что ж - думала она - когда на щемящей ноте, это тоже любовь. У любви же много оттенков.

Вскоре стало ясно, что её ждет выступление перед публикой. И в предвкушении этого он особенно нежно стал к ней относится. Чаще брал в руки, говорил с ней и продолжал восторгаться её красотой.
И вот наступил час икс.

Ей предстояло стать финальной звездой концерта. Мощным завершающим аккордом.
Тем более песня, как она считала, была о любви. И она полагала, что к ней.
Музыкант то с нежностью, то с яростью пел: я останусь с тобой навсегда …
И она принимала это на свой счет.

Первое её выступление было похоже скорее на демонстрацию её красоты.
Музыкант бережно держал её в руках, бережно обхватывал гриф пальцами левой руки и также бережно перебирал струны пальцами левой. На последних завершающих аккордах он также осторожно передал её своему помощнику, администратору и вышел на поклон.
Публика шумно выражала свое восхищение!

Первый выход гитары в свет удался! Она явно понравилась поклонникам музыканта.
И музыкант тоже был счастлив.
А раз он был счастлив, то и она конечно тоже….

Потом было несколько концертов, где музыкант демонстрировал её публике еще более явно, чем в первый раз: он стремительно проходился с ней вдоль сцены, порой наклонялся ближе к восторженным поклонникам. И некоторые из них даже умудрялись дотянуться до гитары и дотронуться до нее рукой.

Но после стало что-то происходить в душе музыканта. Что-то необъяснимое для нее. Иногда между репетициями в разговорах музыкантов она слышала непонятные для нее обрывки фраз: « она ушла, хлопнув дверью», « папарацци накинулись, как шакалы», « они гоняются за ним и отслеживают везде», и даже: « они хотят его отменить»…

О чем они говорили, гитара знать не могла. Она только могла чувствовать, что он - её любимый и единственный музыкант- сильно изменился.

Он уже не так бережно держал её гриф и не так нежно перебирал струны, как раньше. Напротив , теперь он бил по струнам все более яростно. И на каждом новом концерте появлялись все более странные и болезненные моменты, заставлявшие её то вскрикивать, то стонать от боли.
И видно было, что сам он переполнен такими эмоциями, от которых хотелось кричать.

И уже он не демонстрировал свое восхищение и любовь к ней. Напротив, с каждым разом он все более терзал и мучал ее, как будто бы она в чем-то провинилась.

Теперь в конце той знаменитой песни любви, он находил все новые способы болезненных экспериментов над гитарой: то возил струнами по металлоконструкциям, то терся ими о струны инструментов басиста и соло-гитариста.
В конце этого перфоманса, он падал на колени и рвал струны с такой энергией, словно хотел их вырвать с корнем из гитары. Гитара не могла понять: чем она провинилась перед ним? За что он так её терзает и мучает, ведь сначала точно была с его стороны любовь и нежность. А уж о ней и говорить нечего - она отдавала ему себя без остатка.

Чувства её постепенно все более истончались, и в конце-концов это выразилось в том, что струны-нервы натянулись до предела. Они могли вот-вот лопнуть.

Но музыканту словно этого и было нужно.
Теперь он не просто повторял уже испробованные им способы казни гитары, не просто яростно бил по струнам дерзкими пальцами, но стал рвать их зубами, стараясь уж добить наверняка.

Он явно ждал, когда с громким звоном и стоном лопнет струна, прокричав на весь зал последнее « прости!»…

И однажды именно это и произошло. Струны не выдержали и отлетели от грифа.
Но музыканту и этого было мало. На завершающем аккорде концерта, он с размаху ударил крыльями гитары о край сцены. И крыло разлетелось в щепки.

По залу пронесся дружный глубокий вздох изумления и ужаса, на какое-то время повисла напряженная тишина.
Затем зал, захлебнувшись от восторга, кричал: браво! Бис! Гениально!

А музыкант сначала стоял какое-то время в глубине сцены, где не слепил глаза свет прожектора и разглядеть его лицо не представлялось возможным.
Потом выступил вперед, к свету.
Лицо в этот момент отражало силу и власть над толпой. И только горькая усмешка несколько диссонировала с этим выражением власти.
Затем, прокричав традиционные слова прощания с залом, он ушел за кулисы.

И там , в гримерке, собрав воедино все части разбитой вдребезги гитары, гладил осторожно её тело, приговаривая себе под нос строчки своей же песни: « он дарит ей белые крылья…»
И слезы рекой текли по его щекам.

А она, разбитая, лежала перед ним, постепенно успокаиваясь под его легкими прикосновениями, и недоумевала: за что?

Он же в это время думал о том, что придется искать новую гитару, а в голове откуда-то возникли фразы старинного романса ( из каких глубин подсознания он всплыл?- ведь не любитель же сентиментальной поэзии!):

« И так хотелось мне,
чтоб струнам тем внимая,
Тебя любить, обнять,
и плакать над тобой».