Глава 34

Элина отослала всех и осталась в кабинете. Она слышала, как Дэвлин отдаёт последние распоряжения. Его «подопечные» перешучивались и, казалось, были совершенно счастливы. Впервые в голову Элины закралась мысль о том, что, возможно, Рэйшену гораздо лучше среди своих. Там всё просто и понятно, там можно драться с обидчиком, пить пиво, играть на деньги и спать до полудня без всяких страшных снов…
Она не зажигала свечей. Зачем? Всё равно она не сможет сосредоточиться на работе. Пусть будет темно.
Возможно, надо спуститься вниз и сказать что-то штурмовой группе. Что-то вдохновляющее, обнадёживающее. Элина покачала головой: никакие слова не шли ей на ум.
Она всё-таки заставила себя выпрямиться и поднять подбородок. Спустилась по лестнице. Её – её ли? – дроу проверяли, надёжно ли спрятаны кинжалы, заколоты ли волосы… Глаза их горели предвкушением. Дэвлин добродушно проворчал:
– Рэйшен, капюшон надвинешь поглубже. Твои глаза издали видать, вдруг людишки заметят…
Рэйшен сверкнул улыбкой и стукнул себя сжатым кулаком по груди.
У Элины внутренности скрутились в тугой узел: а вдруг она больше не увидит этой улыбки?
Дэвлин увидел её и вопросительно поднял брови.
– Уже идёте? – спросила Элина.
– Пора.
– Хорошо.
Она видела, что им не нужны её напутствия. Мыслями все четверо были уже там, в Кузнечном тупике. Элина послала им улыбку, такую, какую должна была изобразить сильная управительница. И четверо дроу один за другим бесшумно покинули дом.
– Пожалуйста, возвращайтесь скорее, – прошептала Элина им вслед, зная, что её слов никто не услышит, – все четверо.
А потом она вернулась в пустой кабинет. В темноту.
* * *
Город засыпал. Небо было затянуто мягкими серыми облаками, а в воздухе висела мелкая морось. Рэйшен втянул этот воздух чуткими ноздрями. Он давно привык к запахам человеческого города: подгоревшая еда, вонь экскрементов, пот и нестираная одежда… Осенние дожди прибивали этот запах к земле, омывая и очищая всё вокруг. Рэйшен надвинул капюшон поглубже. Яркие глаза могли выдать его, он помнил это со времён войны и не нуждался в напоминаниях Дэвлина. Но спорить не стал – он шёл в составе группы, его плечи касались плеч товарищей, братьев по оружию, и негоже было портить такой миг дурацкими препирательствами.
Они прошли рыночную площадь, здание, Палату Мерных Книг, где в последнее время с утра до вечера работал Мадог, и Рэйшен толкнул приятеля локтем. Мадог понял его без слов и скорчил гримасу отвращения. Рэйшен, Мадог и Меуриг беззвучно рассмеялись. Дэвлин обернулся. Он хмурил брови, но Рэйшен знал – это не по-настоящему.
Рынок был пуст и тих. Булыжники, которыми были вымощены здешние улицы, влажно поблёскивали под ногами. Мадог ослабил завязки капюшона и немного сдвинул его на макушку. Рэйшен понимал его: капюшон приглушал звуки, ограничивал обзор, да и просто придавливал чувствительные кончики длинных острых ушей.
Они шли не спеша, – куда торопиться сырой осенней ночью? – по мере приближения к цели запахи менялись. Уголь и старое железо… Гарь. Эти запахи Рэйшен не мог забыть со времён войны, будь она неладна! Улицы стали уже, под ногами захлюпала грязь: вымощен был только центр Жадвиля. Дома стали ниже и беднее. Их перекошенные окна провожали четвёрку дроу слепыми взглядами.
Теперь они шли гуськом, чтобы не цеплять заборчики на узких улочках. Шаг пришлось умерить, перекатывая стопу с пятки на носок: звук чужих шагов не должен тревожить здешних жителей.
А вот и стражники. Лоркан грамотно расставил своих людей, посоветовавшись с Дэвлином. Дроу прошли мимо одного из стражников. Тот даже не шелохнулся. Рэйшен одобрительно кивнул, хотя знал, что никто из людей не увидит этого жеста. Если что-то пойдёт не так, пожалуй, никому из преступников не удастся вырваться из этого квартала живым. Нет, не так. Элине они нужны именно живыми. Поэтому всё пройдёт, как следует.
Вот и нужный дом. Ставни прикрыты, но из-за них сочится тусклый свет. Рэйшен поднял взгляд. Из трубы идёт дым. Значит, они работают. Прямо сейчас, ночью. «Всё, как говорила Эли. Возьмём с поличным».
Дэвлин остановился, поднял руку. Ждём.
Рэйшен видел, что Дэвлин бесшумно подкрался к одному из проулков между домами. Оттуда выступила тёмная фигура в плаще, в которой Рэйшен узнал Лоркана. Он обменялся с Дэвлином условными знаками и вернулся в тени.
– Порядок, – беззвучно проговорил Дэвлин. – Разделяемся.
* * *
Рэйшен видел волчьи ухмылки на лицах Мадога и Меурига, когда они двинулись к задней двери дома. Сам Рэйшен с Дэвлином должны были войти в мастерскую через основной вход, считая, что именно его будет караулить охранник – главная опасность.
Рэйшен чутко прислушивался к каждому шороху и всхлипу грязи под ногами приятелей. Кажется, всё затихло. Они на месте. Рэйшен повернул голову к Дэвлину, дождался его кивка и ударил плечом в дощатую дверь.
Рэйшена встретил крепкий детина. Охранник. И не просто встретил, а замахнулся тяжёлыми клещами. Самонадеянный болван. Рэйшен отклонил корпус, и клещи просвистели рядом. Тело Рэйшена вспомнило заученные движения. Замах – и охранник со стоном повалился на грязный пол, хватаясь за колено. Уже не убежит. Им займётся Дэвлин.
Со стороны задней двери послышались крики и шум. Не отвлекаться. Там Мадог и Меуриг, это их работа.
Рэйшен чуял запах страха и пота. Перед ним стоял молодой парень. Грязные волосы его слиплись, мышцы бугрились на обнажённых руках… И в этих руках кувалда. Молотобоец.
– Отойди! – в панике вскрикнул парень. – Отойди, не то прибью!
Рэйшен остро глянул на молотобойца, и тот беспорядочно замахал своим оружием. Будет весело. Рэйшен решил немного подразнить парня. Он приблизился к нему почти вплотную, легко уклонился от бестолковых взмахов железякой и ухмыльнулся прямо в лицо противнику.
– Ну, давай, убей меня!
– Не хочу!
Лицо молодого молотобойца скривилось, как будто он собирался заплакать.
– Убей его, трус! – прорычал откуда-то сзади охранник.
Рэйшен услышал глухой звук удара, и охранник замолк. Молотобоец всхлипнул и занёс тяжёлую кувалду над головой. Глупый, но сильный, одной рукой сумел замахнуться. Рэйшен сделал вид, что пропускает удар, а сам перехватил запястье парня и одним экономным, резким движением вывернул его до хруста. Кувалда с грохотом упала на пол. Этот грохот заглушил треск костей и крик молотобойца.
Дело за Дэвлином. А где основная цель? Где гравёр?
Задняя дверь оказалась покрепче. А, может, у Мадога с Меуригом не хватило опыта. Когда Дэвлин вязал молотобойца, они только-только ворвались в кузницу. Рэйшен видел, как Меуриг заблокировал выход. Молодец, всё как по написанному!
Дело Мадога – обезвредить плавильщика. Опасное, рискованное дело, которое он выпросил для себя. Плавильщик не выглядел крепким, опытным бойцом. Однако Рэйшен видел горящее в горне пламя. Источник опасности. В самом углу Рэйшен приметил верстак, а за ним – сутулую фигуру. Гравёр. Основная цель.
Мадог тоже приметил его. Рэйшен видел, как раздулись его ноздри и загорелись глаза. Нет! Рано!
Рэйшен не успел даже крикнуть, чтобы предупредить товарища. Плавильщик с силой толкнул тигель, полный горячего расплава. Мадог отпрянул в сторону, и плохо завязанный капюшон слетел с его головы, открывая лицо, уши и растрепавшуюся косу из светлых волос.
Дикая, необузданная радость полыхнула на лице плавильщика.
– А-а-а! Сдохни, тварь!
Плавильщик подхватил с пола совок, привычным ловким движением набрал в него углей и швырнул в лицо Мадогу.
Рэйшен не смотрел, долетели угли до Мадога или нет. Одним прыжком он достиг плавильщика и ударил его в висок. При этом нужно было не наступить в лужу расплавленного металла, расползавшегося по полу. Плавильщик обмяк. Он нужен живым – Рэйшен помнил это. Нельзя, чтобы горячий металл сожрал его тело. Ворот рубахи плавильщика затрещал, когда Рэйшен схватил его, но выдержал. Оттащить от горна. Положить на пол. Где Дэвлин?!
Гравёр? На месте. Ему некуда бежать, он зажат между стеной и верстаком.
Рэйшен повернулся к Мадогу. То упал на колени в опасной близости к разлитому расплаву, который протягивал во все стороны свои раскалённые пальцы. Растрёпанные волосы Мадога тлели, прилипали к лицу, и Мадог, сдерживая стон, пытался сбросить с себя искры. Безуспешно.
Меуриг застыл у задней двери, по-прежнему охраняя выход. Дурак! Туда некому выбегать! Помоги Мадогу! Но ни одного слова не сорвалось у Рэйшена с губ. Он понимал: Меуриг не знает, что сейчас важнее. Никто не знает, даже Дэвлин.
Рэйшен перепрыгнул через обжигающую лужу. Левая щека Мадога пузырилась, источая жуткий запах горелой плоти. Волосы с этой стороны почернели и обуглились. Мадог в слепой попытке сбросить искры раздирал кожу на своём лице.
Рэйшен безжалостно отодрал его руки от лица и принялся гасить тлеющие волосы, хлопая по ним ладонью. Мадог застонал в голос.
– Потерпи. Сейчас.
Рэйшен вздёрнул Мадога на ноги, и тот опасно пошатнулся, грозя упасть в расплав и утянуть Рэйшена за собой.
– Тихо, друг. Спокойно. Скоро всё закончится.
Рэйшен поволок Мадога к выходу, к той самой задней двери, у которой бессмысленно застыл Меуриг.
– Внутри остался гравёр, – сквозь зубы сказал ему Рэйшен, сдерживая злость. – Следи, чтобы не вышел.
Снаружи обоих дроу охватила благодатная влажная темнота. Мадог несколько раз судорожно выдохнул. Рэйшен усадил его прямо на мокрую землю, прислонив спиной к стене дома. Даже сейчас, во тьме ночи, он видел, что часть волос утрачена, кожа покрыта волдырями, а местами и вовсе содрана, а глаз заплыл. Но главное – Мадог был жив и перестал гореть.
– Побудь здесь. Слышишь меня, Мадог? Я скоро вернусь за тобой.
– Хорошо, – прохрипел Мадог. – Гравёр всё ещё там. Возьми его.
И Рэйшен вернулся в мастерскую, тесную и смрадную. Он закончит это дело. Эли получит своих фальшивомонетчиков. И Рэйшен сам попросит её не смягчать наказание.
К запахам кузни добавился ещё один. Бумага? Рэйшен принюхался. Отвратительная вонь, но ничего не поделаешь. Да, горящая бумага. Откуда? Что происходит?
У горна стоял гравёр. Кажется, он сунул туда какие-то документы. Рэйшен взвыл от досады и, не удержавшись, отвесил гравёру тяжёлую оплеуху. Голова гравёра мотнулась в сторону, из носа потекла струйка крови. Он утёр её ладонью и издал сухой смешок:
– Такие, как ты, бьют ради удовольствия. Давай же, ударь меня, это легко!
Кровь бросилась Рэйшену в голову. «Убью». Рэйшен вдохнул смрад – горелая плоть, бумага, уголь. Ещё раз. «Нельзя. Велено брать живыми».
– Не дождёшься, – холодно ответил он. – Что ты сжёг?
– Чертежи.
– Да и хрен на них. Они никому больше не понадобятся.
Мастерская понемногу наполнялась дымом. Гравёр закашлялся и сплюнул.
Из дыма выступила фигура Дэвлина.
– Где тебя носит? – прорычал он. – Этот – последний?
– Да.
Недолго думая, Дэвлин скрутил гравёру руки за спиной и, вывернув их до хруста в суставах, поволок к двери, через которую они вошли.