Мы влюбляемся в свое время. Глава 7. Время надежд

Глава 7
Время надежд

      В августе 1989 года я отдыхал у друзей на озере Зароново, что под Витебском, когда из Речицы поступил звонок. Звонил Адам Вашков, в то время уже второй секретарь Речицкого горкома партии, в обязанности которого входил подбор кадров. «Заканчивай отдыхать, -- говорил он, -- лети в Пантынг, сдавай дела и возвращайся в редакцию «Днепровца».
 
    Перед отъездом на Север, у нас состоялась беседа с Адамом Семеновичем, в ходе которой он предложил мне занять место редактора «Днепровца». Перестройка не очень изменила политику «Днепровца», приводил он аргументы в пользу смены руководства газеты, уже появилась новая, смелая пресса, смелее становились и старые издания, а «Днепровец» продолжал, как говорили в то время, дудеть в дудку застоя. Я поинтересовался судьбой нынешнего редактора Владимира Зарецкого, а когда услышал, что планируется предложить ему должность моего заместителя, не согласился. По опыту знал, что заместитель – главный «пахарь» в газете. Помимо выполнения обязанностей заведующего профильным отделом, он еще планирует работу редакции, вместе с подготовкой собственных статей, вычитывает материалы коллег. Кроме того ему часто приходится замещать редактора газеты во время исполнения им многочисленных представительных функций в различных бюро, комиссиях, комитетах. Вряд ли Зарецкий после стольких лет административной работы был способен на это. Я знал, что Владимиру Макаровичу до выхода на пенсию оставалось два года, поэтому предложил оставить его на прежней должности, я же, как и семь лет назад, займу место его заместителя. При этом то, что назначение мое на должность заместителя редактора происходило, уже во второй раз за жизнь, словно в классической сказке и точно по ее же правилам, заставило меня в очередной раз поверить, что все на свете и впрямь случается согласно какому-то плану или замыслу.

     Когда я вернулся из Пантынга, где сдал дела в партийном комитете моему заместителю Анатолию Ильинчику, то оказался практически безработным. Адам Вашков явно переоценил свои возможности по перестановке кадров. Райком партии категорично был не согласен с моей кандидатурой на пост заместителя редактора «Днепровца». Конечно, «райком партии» в этом случае означало просто фигуру речи. Первому секретарю Ивану Точилкину, занятому производством, как мне казалось, было совершенно безразлично, что творится в редакции. Второй секретарь Владимир Шеин вообще при наших нечастых встречах во время мой работы в Пантынге постоянно предлагал мне вернуться в «Днепровец». Однако потом оказалось, что и Владимир Федорович не был заинтересован в моем возвращении в редакцию. Дело в том, что накануне он из Брагинской газеты перевел в «Днепровец» свою сестру Аллу Федосенко, даже заставил ее, имеющую филфаковское образование, поступить на заочное отделение журфака, явно готовя ее на смену Зарецкому.

     И все же основным моим оппонентом была главный идеолог райкома Тамара Литвинова, хорошо помнящая статью в газете «Звязда» в мае 1984 года, заслужившая тогда у моих друзей эпитета «нiкуды не вартай сакратаркi». Когда я после моей «северной ссылки» встретился и поговорил с Тамарой Ивановной, то невольно вспомнил руководителя театра на Таганке Юрия Любимова, недавно вернувшегося из «европейской ссылки». Пять лет назад,  перед тем, как его лишили гражданства СССР, он имел беседу с министром культуры Петром Демичевым. Выйдя из высокого кабинета, Юрий Петрович выдал сакраментальную фразу: «Меня пугает не министр культуры, культура министра».


     Официально газета «Днепровец» была органом и районного, и городского комитетов партии, и там ревностно, чуть ли ни со строкомером в руках, следили за объемами опубликованных материалов, посвященных городу и району. Но у райкома партии при руководстве «Днепровцем» было явное преимущество: партийная организация редакции состояла на учете именно в райкоме. В итоге, на помощь Адаму Вашкову в моем «трудоустройстве» пришел первый секретарь горкома партии Алексей Костюченко. Но даже когда он пообещал, что «Чурилов не будет лезть в дела района, а будет заниматься в газете только делами городскими», райком нашел уловку, предложив выставить мою кандидатуру на выборах заместителя редактора газеты.

     В то время практиковали выборы первых руководителей предприятий, заместителей же обычно назначал уже новый начальник. На собрание в редакцию мы шли втроем: Костюченко, Литвинова и я. С Севера я вернулся с бородой. Партийные органы, по до сих пор непонятной мне причине, боролись с бородами, хотя все классики марксизма-ленинизма – Маркс-Энгельс-Ленин -- были бородачами! Литвинова в моей бороде находила какую-то оппозиционность и это ее раздражало. Я описал позже эту ситуацию в рассказе «Борода». Когда моего героя Петровича секретарь райкома спросила, когда он сбреет бороду, тот ответил: «Я, как и Фидель Кастро, побреюсь, когда победит коммунизм».

     С неприкрытой неприязнью глядя на меня, Литвинова обратилась к Костюченко:
 
    -- Алексей Алексеевич, хоть вы скажите ему, чтобы сбрил бороду.
 
    На что тот, не задумываясь, отреагировал:

      -- Тамара Ивановна, ну на голове у него почти ничего не растет, вот и решил компенсировать за счет бороды!
 
    Состав редакции к тому времени изменился практически полностью. Кто-то  еще в 1986-м вместе со мною разлетелся по всему Советскому Союзу, кто-то ушел на пенсию, кто-то спился с круга в не милых сердцу трудах. Пришли недавние выпускники журфака, но жили они как-то по среднему, как-то бочком, незаметненько. Работали. Без отвращения к делу и без наслаждения трудом. Оставалась, правда, старая гвардия – ветераны Григорий Воробьев, Павел Курбацкий и вернувшийся из «Нефтяника» Борис Карпенко. Именно их голоса стали решающими при избрании меня заместителем редактора. Редактор же Владимир Зарецкий хранил во время собрания нейтральное молчание.

      В конце сентября я занял привычное место в своем прежнем кабинете и взялся за прежнюю, незабытую мною работу. Начал с того, что стал приглядываться к новому коллективу. Из былого состава, не считая, конечно, редактора, остались Петр Ребенок, ставший заведующим отделом писем, и водитель-фотокорреспондент Леонид Дворник. Место заведующего сельхозотделом заняла Лидия Войт. Лидия Владимировна долгое время трудилась собственным корреспондентом областной газеты «Гомельская правда» по Речицкому району, а выйдя на пенсию, заняла вакантное место в «Днепровце». Она была опытным специалистом и отлично знала проблемы района, знакома была со многими руководителями. Сестра Шеина Алла Федосенко, тихая, скромная женщина, любящая жена и хорошая мать, работала корреспондентом.
 
    Направленные после окончания университета в «Днепровец» накануне моего из него ухода в 1986 году муж и жена Конопличи успели сделать здесь карьеру. Жанна стала ответственным секретарем, пыталась экспериментировать со шрифтами, но уж больно убогим был их выбор в типографиях того времени. Александр возглавлял отдел промышленности и транспорта. Перо его было легким. Подобно большинству своих молодых коллег, он знал по чуть-чуть обо всем и ничего толком. Со стороны это напоминало эрудированность. В материалах его не хватало только какого-то молодого задора: все писалось чинно и гладко. Подобного стиля придерживались и другие молодые журналисты – Елена Аврусевич и Ирина Сандрос. Меня удивляло, что все они радовались только зарплате и не переживали из-за того, что не приносят никакого добра другим, что в  исполняемых ими примитивных и нудных функциях нет ничего нового, необыкновенного, радостного. Я был твердо намерен не включаться в этот бессмысленный круговорот.

     С жадностью, накопившейся за три года моего отсутствия в журналистике, я взялся за дело. Уже в номере «Днепровца» за 4 октября появился отчет о заседании круглого стола «Чем слово наше отзовется?», посвященного опыту пропагандистской работы в условиях перестройки. В заседании участвовало 11 человек. Среди них руководители предприятий, директора школ, секретари партийных и комсомольских организаций, инженеры, мастера. Вел заседание первый секретарь горкома партии Алексей Костюченко.

     7 октября было напечатано большое, в  «подвале» на первой и второй полосах, интервью с Костюченко «Против устоявшихся стереотипов». Направление, которое я выбрал для нашей беседы с Алексеем Алексеевичем, стала постоянная для меня тема, требующая трудолюбия души, --  справедливость. Начинался она с разговора о  справедливости в условиях острого дефицита в производстве и потреблении. Но вскоре разговор перешел к культуре производства и бытовым условиям на предприятиях, улучшению охраны здоровья, строительству объектов культуры, коммунального обслуживания, торговли, обеспечению горожан продуктами питания. Встречаясь с партийным руководителем высокого ранга, я не мог не обсудить принципы демократического централизма – одной из основ ленинских заветов о строительстве коммунистической партии, которые, по-моему, совершенно не соответствовали общечеловеческим принципам справедливости. К моему удивлению, Алексей Костюченко пошел даже дальше, развив тему коренного пересмотра принципов Устава КПСС.

     Надо сказать, что Алексей Алексеевич очень тщательно и заинтересованно работал над этими материалами, что появились в газете. Помню, уже накануне публикации он поздним вечером позвонил мне. Видно, только что вернулся с работы, еще раз перечитал присланные мною гранки завтрашнего номера газеты и решил что-то поправить. Позже, когда я звонил ему и предлагал выступить в газете по интересующему редакцию вопросу, он соглашался и говорил:
 
   -- Я вижу, ты уже проработал эту тему. Так напиши, я тебе доверю.

      Так мы работали и с Адамом Вашковым, которого вскоре избрали первым секретарем Речицкого горкома партии вместо Алексея Костюченко, занявшего должность заведующего организационно-инструкторским отделом Гомельского обкома КПБ.   

     Интервью с Алексеем Костюченко в сентябре 1989 года стало первым в созданной мною в «Днепровце» рубрике «Субботняя гостиная «Днепровца». В ней я встречался с людьми, разговор с которыми вызывал интерес у читателей. С особым удовольствием я работал над интервью со своим старым другом судьей городского суда Виталием Селетковым. Приглашение в гостиную начальника Речицкого районного отделения КГБ Михаила Бровко, стало первым публичным шагом, сделанным речицкими чекистами за 70 лет существования местного отделения.

      Хотя Михаил Николаевич весьма обтекаемо отвечал на мои прямые вопросы, но этот материал вызвал интерес у читателей уже одной необычной особой  моего собеседника. В нашей беседе я, конечно же, не мог обойти темы справедливости, особенно когда это касалось сталинских репрессий. Бровко парировал, что и сотрудники НКВД тоже пострадали от репрессий (это называется, как пауки, поедали в банке друг друга), а сейчас сотрудники КГБ восстанавливают историческую справедливость, в том числе по борьбе с диссидентами, активно участвуя в комиссиях по реабилитации невинных жертв. Тогда я спросил об отношении КГБ к «неформалам», популярному социальному движению в конце 80-х. Ответ был стандартным. «Неформалы» интересуют «органы» только в том случае, когда их пытаются использовать во вражеских интересах. Столь же банальным был ответ на вопрос о «стукачах», активно используемых КГБ на всех уровнях: «Охрана интересов государства – обязанность граждан»,

     Когда я спросил Михаила Николаевича: «От кого вы нас защищаете, ведь Речица не является, как я понимаю, объектом пристального внимания иностранных разведок?», тот ответил, что у иностранцев вызывает интерес экономический потенциал нашего региона, последствия аварии ЧАЭС (а какой интерес это вызывало у нас!), запасы нефти (совсем скоро эта статистика станет общедоступной).

     Вскоре в «Субботнюю гостиную «Днепровца» гостей начали приглашать и другие журналисты редакции. Особенно активизировался Александр Коноплич. Он энергично участвовал в рейдах, которые организовывал городской комитет народного контроля, рассказывал о новых тогда в структуре промышленности избираемых всем коллективом Советах предприятий, начал готовить экономические обзоры.

      В ноябре в стране началась подготовка к выборам в местные Советы депутатов. На эту работу вдохновляли прошедшие весной выборы народных депутатов СССР, впервые проведенные на альтернативной основе. В городе был создан Центр избирателей. Вскоре от имени члена Совета этого Центра я выступил в «Днепровце» со статьей, в которой попытался ответить на три вопроса: «Кого мы выбирали?», «Кого нам выбирать?», «Кто же мы такие?» Я призывал избирателей к активности, вере в перестройку, а закончил уже совсем «революционными» словами Евгения Евтушенко: «Не протягивай руку, если не можешь сжать ее в кулак». Вскоре в газете начали печататься зарисовки о кандидатах в депутаты, обзоры «Кто придет в Советы».

     В то же время я вспомнил о своем умении писать фельетоны. 16 января вышел мой фельетон «Жениться или не жениться». В нем к праву советских граждан на жилье, бесплатное медицинское обслуживание, высмеянных не одним сатириком, я предлагал присовокупить и право на продолжение рода. В то время право жениться и выходить замуж советские граждане, конечно, имели, но вот расписаться и сыграть свадьбу, соблюдая мало мальские традиции было не просто. Кольца для молодоженов, туфли, платье, лак для волос (один флакон в руки!) для невесты, костюм для жениха можно было приобрести только в специальных магазинах. И выбор здесь был весьма примитивным. Сегодня подобная «справедливость» кажется неправдоподобной!

     Но огромный резонанс у читателей «Днепровца» вызвал другой мой фельетон «Ни обуви тебе, ни Парижа», опубликованный 31 января. Заголовок подсказала назойливая телевизионная реклама, предлагавшая не ехать за обувью в Париж, а покупать ее за валюту в одном из совместных предприятий. Обнищавшим советским гражданам путь в Париж, конечно, был заказан, а очереди в обувные магазины были, как в ленинский мавзолей, с той лишь разницей, что тело вождя в любом случае представало перед настойчивыми посетителями, а вот потенциальные покупатели обуви ее могли так и не увидеть.

     Обувной магазин «Дружба» в центре Речицы чуть ли не ежедневно представлял собой осажденную крепость. Покупатели дневали и ночевали у дверей, чтобы не пропустить машины, доставляющие в магазин товар, и во время занять очередь. Однажды такой фургон, не разгружаясь в магазине, направился прямо к заводу «Ритм». Последовавшие за ним на своих машинах покупатели были ошарашены, когда тот заехал прямо на территорию предприятия. Оказалось дело в том, что директора магазина и руководителя завода связывали определенные отношения, что позволило последнему сделать «подарок» заводчанам в виде 600 пар обуви. Причем отпускались  по туфли и сапожки по личным запискам директора. Меня удивило знание директора потребностей своих подчиненных: от чего у них прохудились туфли – в суете в интересах производства, или вследствие предприимчивого расшаркивания перед начальством.

     Необеспеченные покупатели, сопровождающие фургон к «Ритму», теперь уже двигались за директорской «Волгой», в которой после удачной сделки, чтобы сдать выручку, в магазин возвращались оба руководителя -- «Дружбы» и «Ритма». Здесь их, забаррикадировав двери, взяли в заложники. Не помогли ни угрозы, ни оскорбления, высказанные в адрес покупателей,  вроде «бомжей» и «спекулянтов». Двери магазина не открылись до приезда сюда представителей городского народного контроля и редакции.

     Завод «Ритм» по производству полупроводниковых панелей, где должен был преобладать женский труд, специально строился в Речице, где были в основном «мужские» производства – нефтедобыча, дерево- и метало обработка. Директор Валерий Т. немало сделал для строительства и становления  завода, численность работающих на котором достигла 1500 человек. Рядом с заводом вырос целый микрорайон, получивший название Новоречицкий, со своей структурой, магазинами, школой, детскими садами, техническим училищем, вечерним техникумом, которые  готовили кадры для «Ритма».

     Валерий Т. пользовался заслуженным авторитетом у жителей и руководства города, но это вскормило в нем невиданное высокомерие. И это, в первую очередь отразилось на коллективе завода, где он позволял себе и грубость, и хамство. Директор объявил «Ритм» секретным объектом, на который не допускал даже представителей контролирующих органов. Амбиции Т. выросли, когда он на выборах 1990 года захотел стать депутатом Верховного Совета БССР. «Операция» с продажей обуви на территории «Ритма» и должна была стать частью предвыборной агитации.

     Т. был обескуражен «наглостью» редакции, но поступил тривиально, послав разгневанные письма с подписью «треугольника» -- директора, секретаря парторганизации и председателя профкома – в адрес горкома партии и редакции с требованием опровержения клеветы в адрес коллектива завода. После того, как «Днепровец» напечатал это реагирование на фельетон, Валерий Т. развил «наступление», назначив собрание коллектива завода, на который от имени общественности пригласил автора фельетона.  Здесь я в очередной раз выслушал слова о своей некомпетентности, предвзятости, очернительстве коллектива. Личный водитель директора даже опустился до лжи и подлога, рассказывая о моей биографии (через несколько лет он извинился передо мною за это). После собрания, как и несколько лет назад в коридоре райкома партии, ко мне подходили с поддержкой участники сборища, с которыми я возвращался к остановке автобуса.

     24 февраля в «Днепровце» была напечатана целая страница писем читателей, посвященная конфликту руководства «Ритма» и редакции. Тут же я поместил свою корреспонденцию, рассказывающую о собрании на заводе, которую озаглавил «Ты сердишься, Юпитер? Значит ты не прав!» Но Т. решил во чтобы то ни стало доказать свою правоту, обратившись  суд. В тот день зал заседания суда был забит до отказа. Директор в свою поддержку привез целый автобус заводчан. Были и люди, поддерживающие меня. Они были явно разочарованы приговором, обязывающим редакцию извиниться перед руководством «Ритма» «за опубликованные порочащие коллектив сведения». Потом мои знакомые адвокаты обвинили меня в самонадеянности. Если бы я не взял на себя обязанности защитника в суде, а пригласил специалиста, то процесс бы выиграл, были уверены они. На что я ответил шуткой, что у разведчиков и журналистов похожие профессии. Первых попробуй проверить, вторых – опровергнуть. Редакцию выполнила решение суда, опубликовав извинение на четвертой странице, набранное нонпарелью. Читатель вряд ли его заметил, а честолюбие Т. было удовлетворено. На этом конфликт был исчерпан. Только во время выборов в депутаты Верховного Совета Валерий Т., что называется, сошел с дистанции в первом же туре. Не проголосовали за него и при выборах в депутаты городского Совета.

     4 марта в Белоруссии проходили выборы народных депутатов всех уровней от сельских Советов до Верховного Совета республики. В Речице не было ни одного избирательного участка, где бы по старинке выдвигался только один кандидат. Избирательная кампания проходила шумно, заинтересованно. Люди искренне верили, что вот именно сейчас они изберут людей, которые знают, как изменить жизнь к лучшему. Активно работал наш городской Центр избирателей, в который входили молодые рабочие и инженеры Дмитрий Денисюк, Александр Костюченко, Александр Маклюк, Игорь Забиран, Виктор Германенко, Владимир Дубровский, Николай Севостьянов. В итоге все они, и я том числе, были избраны в городской Совет уже в первом туре. Чтобы консолидировать свои силы, мы тут же на основе Центра избирателей создали демократическую группу депутатов Речицкого городского Совета народных депутатов. На первой сессии Совета я был избран председателем депутатской комиссии по социологическим исследованиям общественной мысли и информации населения.

      Перед депутатами городского Совета впервые в его истории стояла очень серьезная задача по прямым и тайным выборам председателя городского Совета и председателя городского исполнительного комитета. Законодательство того времени предполагало так же утверждение на сессиях заместителей председателей Совета и исполкома, начальников отделов исполнительной власти. Это, конечно же, повышало престижность звания депутатов и их ответственность перед избирателями. Согласно этому же закону на пост председателя городского Совета (и так по всей цепочке – районный, областной Советы) должен был баллотироваться первый секретарь горкома партии. В зависимости от того выберут его депутаты или нет, он сохранял свой пост в партийной организации.

      Так случилось, что в нашем Совете сложились две фракции: наша демократическая группа, как мы ее называли, и группа, в которую входили депутаты директорского корпуса. Накануне выборной сессии мы встретились в коридоре горкома партии с Адамом Вашковым. Он отвел меня в сторонку и заговорщицки сказал:

     -- Ты же завтра на сессии не балуйся!

     -- Адам Семенович, -- ответил я ему, прямо глядя в глаза, -- насчет твоей -кандидатуры на пост председателя Совета вопросов не будет. А вот с избранием председателя горисполкома будут проблемы.

     Дело в том, что директорский корпус выдвинул на этот пост председателя Совета директора горпищепромторга, наша же группа предложила Николая Зарезако. Николаю Николаевичу было чуть за сорок, но уже успел поработать в речицком СУ-164, заместителем председателя Речицкого горисполкома по строительству, несколько лет был одним руководителей строительной отрасли в Гомельском облисполкоме, затем вернулся во  в то время успешно развивающийся Речицкий опытно-промышленный гидролизный завод на должность заместителя директора по строительству. В результате он и был избран председателем горисполкома. Николай Николаевич руководил городом на протяжении 12 лет, и я не разу не пожалел, что все эти годы работал под его руководством. Это было самое сложное и вместе с тем самое плодотворное время в истории Речицы. Зарезако умел видеть перспективу, выбрать самые болевые точки в развитии года и найти ресурсы для преодоления трудностей. Но, самое главное, он умел собрать вокруг себя единомышленников, всегда прислушивался к чужому мнению, не брезговал советами. К нему всегда можно было прийти на прием, чтобы просто посоветоваться. Никогда не забуду, как Николай Николаевич проводил совещания. Он входил в зал, приветствовал всех, бывало отпускал шутку в адрес кого-то из присутствующих. Дожидался, когда эту шутку «переварят», затем садился за стол президиума со словами: «А теперь давайте работать».  Это всегда настраивало людей на доброжелательный и честный разговор.

     В то же время по новой системе проходили выборы делегатов на XXVIII (оказавшийся последним) съезд КПСС. Теперь они вершились не в кулуарах и партийных кабинетах, а на собраниях в первичных организациях. «Днепровец» тоже активно освещал эту кампанию, в результате которой делегатом на съезд от речицких коммунистов был избран Адам Вашков.
«Днепровец» постоянно освещал ход работ по ликвидации последствий аварии на ЧАЭС на территории Речицы и района. Регулярно печатались результаты исследования гаммофона в деревнях, на предприятиях, детских садах. В июле, чтобы проверить слухи о новых чернобыльских выбросах радионуклидов, я отправился в командировку на саму атомную станцию. Там я встретился с ее директором Михаилом Пантелеевичем Уманцом, побывал в зале управления вторым, действующим, энергоблоком. Посетил город Славутич, где проживали семьи работников станции. Когда-то его строил весь Советский Союз, поэтому каждый городской квартал отражал национальный колорит союзных республик, строители которых планировали и создавали местную инфраструктуру. Особое ощущение боли и величия человека вызвал у меня саркофаг четвертого блока. Я стоял рядом с ним на месте, где была захоронены техника, которая работала на ликвидации аварии, строительстве саркофага (в том числе и цементировочные агрегаты  моих друзей из Тампонажного управления), и ставший знаменитым «рыжий» лес. Мой очерк, написанный по итогам поездки, назывался: «Нам нужна беда?». Неужели нам, чтобы стать сильнее, обязательно нужны потрясения?

     После знаменитых встреч президента СССР Горбачева со своим американским коллегой Рейганом, оповестивших об окончании холодной войны, значительно возрос интерес Запада к Советскому Союзу. После падения берлинской стены осенью 1989 года в Белоруссию буквально хлынули потоки немецких делегаций, состоящих из журналистов, экологов, политиков, интересующихся всем, что происходит в нашей стране: последствиями аварии на ЧАЭС, жизнью простых людей, политическими изменениями. Привозили они какую-то гуманитарную помощь, собранную благотворительными организациями. Многое для них в нашей жизни было ново и непонятно. Помню, как Адам Вашков, бывший в то время председателем городского Совета и первым секретарем горкома партии, по сути, первым лицом в Речице, показал мне газету, в которой немецкие журналисты рассказывали о своей поездке в Речицу. В ней, в частности, говорилось, что мэр города господин Вашков живет в общежитии. Так они называли панельную девятиэтажку, где проживала семья Адама Семеновича.

     Председатель горисполкома Николай Зарезако как-то сказал мне, что мои немецкие коллеги хотят побывать в редакции «Днепровца».

    -- Николай Николаевич! – ответил я. – Вы что хотите, чтобы вся Европа смеялась над нашей избушкой образца архитектуры конца XIXвека!
 
   -- Ну, тогда пригласи их к себе домой…
 
    -- Мой дом, конечно, немного лучше…

     Обошлось без визитов, но тогда я впервые увидел, как оснащены западные журналисты! Диктофоны, компьютеры. Я наблюдал, как из микроавтобуса, стоявшем на парковке у здания горисполкома, на котором немецкие коллеги приехали в Речицу, они по спутниковой связи выходили на свои редакции и передавали репортажи.

      Обо всем этом я вскоре поделился на очередной сессии городского Совета. Депутаты поддержали меня в необходимости выделения редакции нового помещения и оснащения ее современным оборудованием. Активно поддержал эту идею Николай Зарезако. Он позвонил мне с предложением посмотреть встроенное помещение в пятиэтажке по улице Чапаева, где недавно располагалось самое крупное в городе фотоателье. К тому времени горожане как-то стали меньше запечатлевать для истории в снимках собственные персоны, больше стало и личных фотоаппаратов, что привело к тому, что фотоателье просто разорилось. Помещение же было арендованное и принадлежало горисполкому.
 
    Смотреть его мы пошли вместе с редактором Владимиром Зарецким. Владимир Макарович походил по брошенному, как после эвакуации, зданию и спокойно выдал:

     -- Что ж, побелить, покрасить и можно вселяться.
 
    У меня на этот счет были совершенно другие представления. Помещение фотоателье состояло из большого холла, двух просторных съемочных залов и нескольких темных комнат фотолабораторий. В них надо было пробить окна и  построить перегородки в холле и залах, в которых разместить кабинеты для журналистов и технических работников. И уж вовсе меня не устраивала задача «побелить и покрасить», когда на строительном рынке стали появляться уже современные материалы.

      Депутаты горсовета одобрили выделение из сумм перевыполнения городского бюджета средств редакции, а курировать реконструкцию здания Николай Зарезако поручил своему заместителю по строительству Владимиру Джуму. Он знал о нашей старинной дружбе, поэтому был уверен в успехе. Я нарисовал проект реконструкции, исполком без задержки его утвердил. Первоочередных задач было две. Первая подготовить помещение: пробить оконные проемы в темных лабораториях, сколоть со стен керамическую плитку, убрать старые двери, вынести мусор.

     Этим мы занялись собственными силами. К осени 1990 года в редакции произошли перемены. В Минск переехали супруги Конопличи. Место заведующего отделом промышленности занял перешедший из Речицкого райпотребсоюза Василий Николайчик. Только что окончивший институт социологии в Минске Геннадий Денисенко приступил к работе корреспондента в этом отделе. Два этих новичка, фотокорреспондент Леонид Дворник и я – это была главная сила по выполнению первой задачи подготовки помещения редакции к реконструкции.

     Второй задачей было найти подрядчика на проведение реконструкции. Государственные строительные мощности, как всегда, были заняты, да никто из них не хотел связываться с таким малозначимым объектом. Благо, в это время уже начали появляться первые кооперативы, в том числе и строительные. Один из них возглавлял мой старый знакомый еще по работе в нефтеразведочной экспедиции в Пантынге Леонид Нестерович. Он то и взялся за реализацию проекта.

     Но оказалось, что это только начало хлопот. Был проект, были средства, выделенные УКСом горисполкома, было подготовлено помещение, найден подрядчик. Не хватало главного – строительных материалов. В розничной торговле нельзя было достать ни цемента, ни кирпича, ни даже гвоздя. Выручили промышленные предприятия города. Рабочий день мой начинался с приемной руководителей, которые часто в ущерб собственному производству выписывали мне необходимые материалы.
 
    Один начальник, правда, спросил:
 
    -- А что редакция даст нам взамен?
 
    Я, не задумываясь, ответил:
 
    -- Критику вне очереди!

     Вопрос был решен.

     Выручил генеральный директор объединения «Речицадрев» Владимир Богуш. Стены редакционных кабинетов были отделаны паганажом – новым по тем временам материалом, представляющим собой выполненную из ДСП узкую доску с наклеенной на нее разноцветной пленкой. Использовались так же разного размера плиты ДСП, обтянутые искусственной кожей. При этом каждый кабинет имел свой дизайн и цветовую гамму. Отделать длинные коридоры так называемой мраморной «шубой» помогли специалисты СУ-164.
 
    В итоге, буквально за три месяца после начала работ редакция «Днепровца» переселилась   в новое помещение. Теперь предстояло решить еще одну супер задачу -- придать редакции «Днепровца» современное лицо. Настраивали на это публикации популярного в то время московского журнала «Журналист». В них упор делался на необходимость усиления самостоятельности газет, где первым шагом  должна была стать разработка устава редакции. Приводился пример Череповецкой городской газеты. Я позвонил в Череповец и коллеги прислали мне устав, на основании которого я разработал устав редакции газеты «Днепровец», который утвердили на заседании горисполкома.
 
    Но больше всего мое воображение заняла реклама одной из киевских фирм, которая занималась реализацией настольно-издательских компьютерных систем. Чтобы понять, что это такое, я на своей машине направился в Минск в редакцию газеты Белорусской федерации профсоюзов «Беларускi Час», которая одной из первых в Белоруссии стала использовать в своей работе компьютеры. Главный редактор этой газеты Олег Николайчик, уроженец Речицы, тепло встретил меня и моего сына Егора. Егору в то время было14 лет. Четырнадцать лет – сезон жизни, когда все интересно, все важно, во всем хочешь разобраться, дойти до всего самому, все понять. Ты как свежевспаханная плодородная земля весной – только ждешь, чтобы в тебя бросили зерна, чтобы они в тебя попали, проросли в тебе, дали корни и плод.
Егор жадно интересовался компьютерными технологиями, поэтому рассказ о работе настольно-издательской системы больше был предназначен для него. Для себя же после этого визита вынес главное – за новыми технологиями -- будущее издательского дела и труда журналистов.

     Опять необходимо было искать деньги. Снова выручил председатель горисполкома Николай Зарезако. При мне он поручил Владимиру Джуму включить в смету реконструкции помещения редакции и расходы на оснащение ее современной техникой. Окрыленный, я вновь сел на свою машину и отправился уже в Киев, в ту самую фирму, торгующую издательскими системами. Специалист-компьютерщик одного из речицких предприятий, которого я прихватил с собой, нашел предлагаемую систему работоспособной, в результате чего я, захватив документы для подписания договора на поставку техники, на радости отправился в Речицу.

     Но радость моя была преждевременной. В то время нарастала неразбериха вызванная денежной реформой весны 1991 года, усугубилась она событиями августовского путча, приведшему немыслимой инфляции. Несколько раз Речицкий УКС отправлял платежное поручение в адрес киевской фирмы согласно подписанного договора, и несколько раз оно возвращалось за недостаточностью перечисленных средств. В итоге, когда в декабре я поехал в Киев за настольно-издательской системой, в ней остались только маломощный черно-белый компьютер, ручной сканер, струнный и лазерный принтеры.

     Из Киева я возвращался 25 декабря 1991 года. Буквально накануне в Вискулях держава под именем СССР, которая еще в конце 80-х годов пошла вразнос, окончательно развалилась. Поздним вечером при свете автомобильных фар бетонные блоки, что украинские милиционеры спешно ставили на границе с Белоруссию, казались какими-то сюрреалистическими предметами. Благо, что украинцы еще не успели установить здесь полноценный пограничный контроль, а то бы мы вполне могли бы услышать при виде ящиков с оборудованием: «Це наше!»

     Но, как бы там ни было, предновогоднее мое настроение было превосходим. Прошедший год был удачным! Несмотря на трудности, редакция перебралась в новое помещение, «Днепровец» первым среди газет Гомельской области приобрел, пускай не самую мощную, настольно-издательскую компьютерную систему! Однако, уже утро 2 января 1992 года стало для меня холодным душем.
 
   …После августовского путча, Борисом Ельцыным была запрещена деятельность КПСС, в Речице начали делить имущество райкома и горкома партии. Редакции «Днепровца» в «наследство» досталась мебель из кабинета первого секретаря райкома: рабочий  стол и стол для заседаний бюро. Редактор «Днепровца» Владимир Зарецкий решил, во чтобы то ни стало, втиснуть оба эти предмета в свой новый кабинет. Массивный рабочий стол вписался нормально, а вот стол бюро оказался великоват. Чтобы сесть во главе его немолодому уже Зарецкому приходилось буквально втискиваться, поджав живот, между его краем и стеной. Но было видно, что ему доставляет удовольствие сидеть во главе стола, за которым еще совсем недавно решались судьбы района.

     Мне же и в дурном сне не могло присниться, что я когда-нибудь буду сидеть за этим «атрибутом» районной власти, как это приходилось делать теперь при проведении редакционных летучек. Мне всегда вспоминалось, что мне пришлось пережить, когда при проведении бюро райкома, я вынужден был стоять в его торце. Летучка 2 января 1992 года показалась мне дежавю, когда Зарецкий, забыв поздравить коллег с Новым годом, огласил приказ. Основной его пункт гласил, что «ввиду ненадлежащего исполнения служебных обязанностей» Чурилов освобождается от должности заместителя редактора газеты. Обязанности заместителя редактора возлагались на Геннадия Денисенко. Я, не произнеся ни слова, тут же вышел из кабинета. Следом поднялся Геннадий Александрович и отказался от предложенной должности.

     Я был несколько растерян, хотя отлично понимал, чего старался добиться Зарецкий. Уже несколько месяцев Владимир Макарович находился на пенсии. Ему совсем не нравилась моя бурная деятельность по обновлению редакции, следующим этапом которой, как он считал, будет и обновление и руководства. Я тут же подал исковое заявление суд, а на работе выполнял прежние обязанности, кроме замены редактора. На заседании суда я вел себя  совершенно спокойно. Меня удивлял, как сейчас модно говорить, правовой нигилизм Владимира Зарецкого. В то время я был депутатом городского Совета, председателем депутатской комиссии, что предполагало депутатскую неприкосновенность не только в административном, но даже уголовном преследовании.
 
     Я, как уже повелось, был в суде без адвоката. Владимир Зарецкий привел своего «защитника» в виде заведующего отделом писем «Днепровца» Петра Ребенка. Суд не принял «аргументов» Зарецкого и Ребенка и постановил восстановить меня в должности. Когда мы выходили из суда, Владимир Макарович открыл книгу приказов по редакции, которую принес в суд, со словами:
 
   -- Я уже давно отменил приказ, зачем было подавать в суд.
 

    Этот эпизод привел меня к твердой уверенности, что пора Владимиру Макаровичу уходить на пенсию. Он, конечно же, этого не желал. Правовым решением этого вопроса могли стать выборы редактора. Видя неприязненные отношения, сложившиеся между редактором и его заместителем, мое предложение принял коллектив редакции. Поддержали его и учредители «Днепровца». На собрание своих представителей прислали городской и районный Советы депутатов – Сергея Цыцуру и Тамару Литвинову.

     В бюллетени для тайного голосования были три кандидатуры. К нашим с Зарецким фамилиям добавилось и имя Аллы Федосенко, к тому времени уже занимавшей должность ответственного секретаря редакции. Мнение моих оппонентов выражал Петр Ребенок. Сводились они к тому, что, занимаясь, строительством помещения редакции, я пытался «завоевать дешевый авторитет у коллектива», что купил «дорогую игрушку» -- компьютер, что, если Зарецкий – человек мягкий и добрый, то Чурилов человек «жестокий, который всех нас разгонит».

     К тому времени в коллективе «Днепровца» уже не было ветеранов войны Григория Воробьева, Павла Курбацкого, Бориса Карпенко, всегда поддерживавших меня, но на этот раз за меня голосовала молодежь, недавно пришедшая в газету. В итоге по результатам тайного голосования на общем собрании редакции 28 февраля 1992 года я приступил к выполнению обязанностей редактора газеты «Днепровец».

     …В конце 80-х, начале 90-х годов изрядно пошатнувшаяся вера советских людей в успех затеянной Горбачевым перестройки, стала освещаться какими-то лучами новой надежды на улучшение жизни. Связано это было, прежде всего, с первыми демократическими выборами в Советы. Казалось, что вот сейчас-то будут избраны не навязанные партией фигуры, а люди, способные и знающие, которые, в конце концов, смогут вывести страну из затянувшегося кризиса. В обществе витало предчувствие свободы. Люди следили за транслировавшимися в прямом эфире дебатами на Съезде народных депутатов СССР, как совсем недавно наблюдали за страданиями бразильской рабыни Изауры и сеансами магии Кашпировского. По всей стране бушевали забастовки и митинги. Речица тоже не оставалась за бортом этих событий. Особенно оживленно это движение было на метизном заводе, объединении «Речицадрев». 

     В конце 1990-го – начале 1991-го года в стране активно шла подготовка к проведению всенародного референдума, на котором должна была решиться судьба СССР. В ходе нее мы  в «Днепровце» открыли рубрику «Советская федерация – обновление или распад». Под ней выступали самые авторитетные люди города, рядовые речичане, лейтмотивом всех высказываний было одно – Советский Союз необходимо сохранить, при этом его обновив.

     Активизировалась потерявшая ориентиры в ходе перестройки молодежь. Комсомольские и пионерские организации все чаще стали уступать место неформальным молодежным объединениям. Помню, как мой 14-летний сын Егор попросил у меня разрешения прочитать только что вышедший в журнале «Новый мир» «Архипелаг ГУЛАГ» Александра Солженицына. Я ответил: читай, если поймешь. Через какое-то время директор СШ №2, где учился Егор, Клара Григорьевна Лин пригласила меня в школу. Оказывается Егор, начитавшись Солженицына, заявил, что выходит из пионеров. Мало того, на уроке истории он затеял спор с учительницей по поводу событий 30-х годов, в ходе которого довел ее до слез. Я знал эту пожилую женщину. Она долгое время работала в отделе пропаганды и агитации горкома партии и была убежденным, ортодоксальным коммунистом. В кабинете директора школы я спросил у сына: его решение выйти из пионерской организации, ссора с учительницей на уроке, может быть, просто являются желанием покрасоваться перед какой-нибудь девочкой или полюбоваться собой перед одноклассниками? Егор твердо ответил:

     -- Нет, это мое политическое убеждение!

      Повернувшись к Кларе Григорьевне, я развел руками:
 
    -- Извините, ничего не могу поделать – это его политическое убеждение.
   
   А сына попросил только об одном: даже, отстаивая свои политические убеждения, нельзя оскорблять и унижать своего оппонента.
 
     Начало 1991 года ничего хорошего разваливавшемуся Советскому Союзу не предвещало. На окраинах страны участились межэтнические столкновения, в магазинах был глобальный дефицит, люди выстраивались в огромные очереди. Экономические преобразования Горбачева ни к чему не привели, перестройка не состоялась. Правительство пыталось перейти с плановой на рыночную систему хозяйствования. Первым этапом на это пути должна была стать затеянная премьер-министром правительства СССР Валентином Павловым, этим "сторонником государственного капитализма", денежная реформа. Больше всего от нее пострадали рядовые люди, многие их которых лишились своих денег, которые они честным трудом зарабатывали годами. В результате власть страны окончательно потеряла всякое  доверие граждан, что только ускорило крах и распад Советского Союза, который и произошел после августовского путча.

     Даже, несмотря на все это, время надежд не покидало нас. Помню, в пору «парада независимости», прошедшего по всей территории бывшего Советского Союза, при встрече со своими коллегами-районными журналистами я шутил, что, если этот бардак продолжится, то мы объявим свою «Речицкую республику»! А что, приводил я аргументы. Речицкий район находится на пересечении транспортных артерий: с востока на запад—это железная и автомобильная дороги, с севера цен на юг – водный путь по Днепру. В городе есть крупное производство: единственный в Беларуси метизный завод, деревообрабатывающее объединение, гидролизный завод, завод художественной керамики, судоремонтно-судостроительный завод. У нас свои консервный, пивоваренный и даже спиртзавод. Речицкий район – один из самых крупных и высокопроизводительных сельскохозяйственных районов в республике. А, главное, на территории района крупнейшие в стране месторождения нефти! Ну чем не повод для автономии!

     Это была, конечно же, шутка, но во многом она выражала те настроения, которые царили при той неразберихе, что творилась во власти. Я с глубоким уважением отношусь к Николаю Зарезако, который в это смутное время возглавил Речицкий горисполком. Даже в тех обстоятельствах он строил планы по развитию города. В газете мы, например, печатали проект застройки исторического центра Речицы, который включал в себя историко-культурный центр с музеем и библиотекой и девятиэтажную гостиницу. На рабочем столе председателя горисполкома я видел великолепный эскиз здания нового ресторана «Днепр» с выносным над крутым берегом залом, чем-то напоминающим «Ласточкино гнездо» в Ялте, проект нового стадиона, который должен был появиться на пустыре по улице Молодежной. Несмотря на сложности, на месте бывшей вертолетной площадки на окраине города, принадлежащей когда-то объединению «Белоруснефть», началась закладка крупного микрорайона с частной застройкой, за которым у горожан так и закрепилось название «Вертолетка». Началась частная застройка в районе улицы Трифонова. Несмотря на трудности, продолжалось строительство многоквартирных жилых домов в уже существующих микрорайонах, начал развиваться новый макрорайон «Энергетиков» по улице Гомельской. В Речице не было своего строительного треста, но на строительстве жилья здесь одновременно трудились Светлогорский, Гомельский, Бобруйский ДСК и даже крупнейшее строительное предприятие республики на то время «Мапид». В частном секторе велось строительство газопроводов, водопроводов, сетей канализации, асфальтировались улицы.

      Улучшению газоснабжения и энергоснабжения городских объектов стала реализации застарелых проектов. В период дефицита не только денежных средств, но и материалов, за счет средств городского бюджета был построен отвод от газопровода «Ямал – западная граница» протяженностью 8 километров. Головной болью прежних руководителей Речицы была высоковольтная линия электропередачи, пересекавшая весь город с северо-востока на юго-запад, представляющая не только угрозу населению во время эксплуатации, но и совершенно не соответствовала устойчивому снабжению электроэнергией городских предприятий. Эту проблему городской исполком смог решить, консолидировав усилия Речицкого метизного завода, объединения «Речицадрев», Речицкого предприятия электрических сетей. Вынос ЛЭП-110 за городскую черту, закольцовка городской энергосистемы из двух источников, создали условия для ее устойчивой эксплуатации на многие годы.


     Особой статьей в деятельности горисполкома, поддержанной затем многими речичанами, стал проект «Возрождение души», включающий в себя возрождение православного Свято-Успенского собора и католического костела Святой Троицы. 21 января 1992 года я выступил в «Днепровце» со статьей «Помолитесь за нас и отцов наших», в которой рассказал об этом проекте и призвал всех горожан его поддержать. «Время разбрасывать камни, время собирать камни», приводил я слова из библии. Титаническими усилиями сначала протоиерея Петра Латушко, а затем протоиерея Алексея Пешко, трудовых коллективов Речицы, руководства города Свято-Успенский собор был восстановлен в своем величии и даже приобрел богатое внутреннее убранство, став религиозно-духовным центром Речицы. Данью исторической памяти стал воздвигнутый в центре города памятник уроженцу Речицы ученому-историку Довнару Запольскому. Современной памятью стал памятник воинам-интернационалистам. В 1995 году на высоком берегу Днепра была воздвигнута часовня памяти святой Евфросинии Полоцкой, олицетворяющую вечную дружбу славянских народов – России, Украины и Беларуси, который стал визитной карточкой Речицы. Своеобразным ансамблем с часовней стало строительство набережной Днепра – сегодня любимое место отдыха речичан. Совсем по другому выглядел в то время  расположивший рядом городской пляж с широкой полосой намытого песка, к сожалению, уничтоженной в период подготовки к Республиканским «Дожинкам» 2007 года. 

     Надо сказать, что реализация этих проектов происходило при обязательном обсуждении с депутатским корпусом, при тщательном экспертном анализе. Демократизм в деятельности горисполкома был неотъемлемой частью при руководстве им Николам Зарезако.

      Едва ли не единственным достижением горбачевской перестройки, не считая гласности, которая, впрочем, быстро сошла на нет, стало возрождение кооперативного движения. Здесь тоже все было не так просто. «Днепровец» активно выступал на защиту доморощенных кооператоров. Я хорошо помню свои статьи, напечатанные в «Днепровце» еще в 1989 году – «Чем провинился коллектив?» и «Подводные рифы для «Амфибии». В них я рассказывал о препятствиях, которые чинят чиновники при регистрации кооперативов участка «Вторчермет» и «Амфибии» -- по добыче сапропеля. Бывший в то время председателем Речицкого горисполкома Владислав Куренский отчитывал меня, за то, что я осмелился оспаривать решения «коллективного органа», коим является исполком. С приходом в 1990 году к власти в городе Николая Зарезако, поддержка кооперативов значительно возросла.

     Эти сложные годы, о которых едет речь, стали и временем возрождения речицкого футбола. Во главе этого встали бывший в 1989 году первым секретарем горкома партии Адам Вашков и председатель Речицкой городской федерации футбола, заместитель генерального директора объединения «Речицадрев» Виктор Самсоненко. Их энтузиазм вдохновил многие коллективы, оказывавших спонсорскую помощь только что организованному футбольному клубу «Ведрич». Активизировался детский футбол. Пропаганде этой популярной игры в городе послужил организованный в сентябре 1990 года матча ветеранов сборной СССР и «Ведрича». В составе ветеранов были такие звезды советского футбола как Галимзян Хусаинов, Геннадий Гусаров, Юрий Гаврилов, Владислав Астаповский. Помню, в мои обязанности входило познакомить гостей с городом. В главном на то время универсальном магазине Речицы – «Ведриче» их удивило разнообразие ассортимента, которого уже не было в Москве. …Очень скоро мы Москву по этому показателю догнали.

     Любовь речичан к футболу, их поддержка привела к тому, что «Ведрич» стал быстро подниматься в «табеле о рангах» отечественного футбола. По итогам сезона 1991 года он уже вышел в первый дивизион первенства Белоруссии. А уже в начале 1992 года, когда страна под новым названием Беларусь приобрела независимость, а ее футбольная федерация стала полнокровным членом ФИФА, я выступил в «Днепровце» со статьей «Ведрич» (Речица) – «Реал» (Мадрид» -- это реально!». В ней я, выступая в роли научного фантаста, говорил, что, если «Ведрич» по итогам отечественного первенства сумеет стать участником розыгрыша европейских кубков, то вполне сможет встретиться и с грандом испанского футбола.

      И мои предположения не оказались такими уж фантастичными. В первенстве Беларуси в высшей лиге 1992 года «Ведрич» оказался пятым, а в следующем году играл в финале кубка республики, где проиграл 1:2 гродненскому «Неману», остановившись, таким образом, на пороге европейского кубка. Но мое предположение о возможной встрече футбольного клуба из районного белорусского города с лучшими футбольными командами Европы блестяще воплотил в жизнь БАТЭ из Борисова. Все это способствовало становлению настоящего культа футбола в Речице. Мальчишки с восторгом глядели на своих кумиров в форме «Ведрича» и толпами осаждали футбольные секции. Руководители города во главе с Николаем Зарезако посещали все футбольные матчи. Многие болельщики с удовольствием вспоминают это время и тех замечательных футболистов, что играли тогда в «Ведриче».Один из них Роман Мелешко позже играл в команде высшего российского дивизиона «Алания» из Владикавказа. Выходцы из Речицы Василий Баранов и Мирослав Ромащено выступали за московский «Спартак» и защищали цвета национальной сборной Беларуси на международной арене. Мирослав, к сожалению, из-за тяжелой травмы рано закончил с карьерой игрока, но состоялся как тренер. Занимаясь с дублем «Спартака», он был призван лучшим «молодежным» тренером России. А на чемпионате мира по футболу 2018 года Мирослав Ромащенко входил в тренерский штаб сборной России, который возглавлял Станислав Черчесов.
 
    … Такими были эти переломные годы. Время надежд. Во многом несбывшихся. Ну что ж, утоляет жажду человеческой души – надежда.