Полан Бэнкс, 3 часть

Царила неразбериха. Жители деревни, привлеченные звуком выстрелов, теперь появлялись во главе пути во главе со старым кюре часовни. Бруйяр с одним отсталым, испуганным взглядом исчез в лесу.
Что касается Жана, он был как бы сумасшедший, надавливая на Лизетт все еще форму близко к себе, и болтая безумные, бессвязные условия удовлетворения. Ее почти мгновенно убили. С трудом он был отделен от ее неподвижного тела и увезен братом.
III

"Почему ты следуешь за мной, Пьер? Можно мне не успокоиться? В его голосе была нервная раздражительность.
Пьер Доминик улыбнулся, хотя и с сочувствием, глядя на брата. Жан Лафит действительно изменился за последнюю неделю, изменился в худшую сторону. Под его блестящими угольно-черными глазами были полые круги, что представляло поразительный контраст с его необычной справедливостью кожи. Но именно аспект самих глаз дал Пьеру повод для беспокойства, теперь скучный, теперь сверкающий, но все время задумывающийся - два тихих пула апатии.
Пьер Доминик ответил коротко, его собственные губы собрались вместе.
«Потому что я не могу доверять тебе одному».
Джин не ответила, но посмотрела на море, его воды светились на солнце. Он хорошо знал, почему Пьер не доверял ему самому, потому что он пытался покончить жизнь самоубийством в первый экстаз своего горя. Но с тех пор прошла неделя, и, если бы его брат знал, он больше не думал о самоистреблении. Закон молодости и природы запрещал это - и молодой француз был только человеком. Но ему не понравилась бдительность Пьера Доминика. Он хотел побыть один, сидеть и плодиться; общаться с невидимым; дать волю его мучительному горю, его одиночеству; позволить его эмоциональной природе управлять гаммой его разнообразных ощущений.
Жан Лафит был самым необычным персонажем, которого никто не понимал, сам меньше всех. Темпераментный, образный, импульсивный, вместе с другими странными сочетаниями характеристик, он, возможно, может быть назван гением в эмбрионе. Но только время может определить, какую форму примет этот гений. В настоящее время он был всего лишь тиглем, содержащим ассортимент ингредиентов, которые рано или поздно примут осязаемую форму. И теперь этот тигель эмоций был преждевременно перемешан.
Но Пьер Доминик не мог ни знать этого, ни понять, если бы он это сделал. В Жан он увидел мужской аналог их давно мертвой матери, и щедро всю привязанность, что его природа была способна на его младшего брата.
"Жан, - сказал он, нарушая молчание, - я хочу покинуть этот проклятый остров. Давай, избавь себя от этой вялости. Пинг и метание не вернут мертвых".
«Возможно, нет, мой брат».
"Пойдем, Жан, пойдем в Бордо. Вы скоро забудете об этом. Мы пойдем в торговлю, как наш отец хочет, чтобы мы делали, и в то же время вы можете читать и изучать содержание вашего сердца".
Жан смотрел через море, его взгляд блуждал по просторной голубой чистоте Индийского океана.
"Я не могу вернуться - Пьер. Это невозможно".
"Но ты не можешь остаться, мальчик. Это не принесет вам пользы, и вы, конечно, не можете забыть, здесь".
«Я не хочу забывать!»
"Я знаю, я знаю, mon pauvre gar;on, но вы должны уйти; это не место для тебя".
"Ну, мой друг, если это добавит вам счастья, я скажу вам; Я намерен покинуть Маврикий.
"Бон! Так надо говорить, Джин. Хорошо—”
"Маис нет, ты ошибаешься. Я не собираюсь возвращаться в Бордо.
Почему бы и нет? - озадачился.
«Я ухожу в другое место». “Очень хорошо; мы пойдем в другое место.
Но ты не понимаешь, Пьер. С этого момента наши пути должны расстаться".
"Ventre-saint-gris! Мальчик сумасшедший!"
- Возможно. Но у меня есть обязанность выполнять... а у вас нет!"
“Что вы имеете в виду?” Старший Лафит выглядел смутно неловко.
"Зачем притворяться, мой друг? Вы знаете, что я должен найти и наказать убийцу Лизетт!"
“А, это?” Но его кажущееся безразличие не обмануло Жана. Теперь он увидел, что Пьер на самом деле встревожен.
- Только это! Если мне придется провести остаток жизни, охотясь на него, я найду Бруйара; трус, подлец!"
Тут Жан сделал паузу и проклял отсутствующего Бруйяра, основательно, горько. В течение нескольких мгновений Пьер слушал спокойно, не делая никаких комментариев, но он размышлял. Наконец-то молодой человек успокоился, его хранилище оскорбительно истощено, но все еще кипит от ярости. На данный момент его горе было забыто, и прошло совсем немного времени, прежде чем он восстановил контроль над собой.
Жан пристально взглянул на брата, ожидая какого-нибудь удивительного замечания... неудовольствие. Но никто не пришел. Он удивился. Это был один из очень редких моментов в его жизни, когда он уступил место своей страсти, и ему было стыдно, потому что, неосознанно, возможно, он очень гордился своим самоконтролем. Он взглянул на брата и снова отвернулся.
Пьер Доминик тихо, авторитетно говорил:
"Отлично, Джин. Сначала мы найдем Бруйара, а затем отдадим его правосудию.
"Нет, нет, Пьер; Вы слишком благородны. Я не буду втягивать тебя в свою ссору; ты не должен приходить!"
«Мы пойдем вместе, Гарсон».
- Не будем! Не забывай, что ты должен кому-то еще долг, Пьер. Ты забыл свою Марго?
Пьер Доминик отвернулся.
"Нет, я не забываю Марго, брат мой. Но мы забудем ее.
«Мы не будем!»
"Марго не пропустит ни одного галанта; у неё достаточно и пощадить!"
«Это что, дух Лафита?» - потребовал Жан, скорее неактуально, но рад возможности взять наступление на себя.
Пьер выглядел бесстрашно.
"Возможно, нет, но в этом мире много прекрасных женщин, и только один брат. Кроме того, Джин, я не из тех, кто женится. Но хватит этих глупых разговоров. Мы - "
"Ты прав, мой друг. Хватит этих глупых разговоров! Что касается вас, Пьер Доминик, то вы вернетесь домой - в Бордо. Иди в торговлю и женись на своей Марго.
«Что ты имеешь в виду делать?»
“Что я буду делать? Я буду моим хозяином, с моим собственным кораблем. Я все обдумал, Пьер. Без сомнения, Бруйяр далеко уйдет - в Вест-Индию или Карибский бассейн. Поэтому я пойду туда. Рано или поздно я встречу его!"
"И тогда вы должны передать его властям, для суда. Тебе не нужно больше мести, Джин. На самом деле смерть Лизетт была несчастным случаем". Очевидно, Пьер согласился с намерением Жана выследить Бруйара.
Возможно, - загадочно сказал Жан.
"Вижу, ты полон решимости, Жан. Но я говорю вам, я не одобряю ваше намерение. Brouillard будет пойман, рано или поздно, никогда не бояться. Оставь это на суд".
Жан посмотрел на песок, наблюдая за быстрым полетом песочника. В один миг казалось, что он стал человеком - со зрелыми мыслями и зрелой решимостью. Молодежь исчезла навсегда.
"Ты не понимаешь, Пьер! Я любил - "В его блестящих глазах была неизмеримая боль - огни экстатической психической пытки.
"Нет, Джин, ты этого не сделала. Ты всего лишь мальчик. Ты не знаешь, что такое настоящая любовь".
"Ерунда! Ном де Дьё! Я хочу встретиться с самим Бруйяром! Наказать его - заставить заплатить".
Но он действительно не был виноват, - умолял Пьер, наполовину испугавшись мстительности своего молодого брата.
«Не виноват - не виноват?» - неистово, неразумно закричал Жан Лафит. "Дьё! Не виноват, говоришь? Ты не понимаешь, мой друг? Разве ты не понимаешь? В его голосе была напряженная нота. "Нет, он не будет наказан за убийство Лизетт - только за это он может быть помилован! Но ты забыл, что он осмелился оскорбить ее? Что он назвал ее «бессмыслицей»? «Бессмыслица»! Послушай меня, Пьер, я отправлю его в ад своей рукой, если повешу! Клянусь Богоматерью!
Пьер Лафит перекрестился, почти бессознательно.
Младший Лафит, его лицо бледное, глаза блестят так, как позже стало характерно, сделал яркую картину.
И его брат понял, что это не просто мальчишеская героика, что это чуть больше чем драматическая поза. Жан был страстно настроен, даже если его искренность была театральной. Он посвящал свою жизнь цели, которая, заслуживающей похвалы или открытой для критики, была еще определенной целью. Теперь он был человеком, чтобы думать и действовать для себя.
Пьер Доминик долго смотрел на брата, его лицо было бесстрастным и безличным. Но в его глазах был ищущий, щупающий взгляд. То, что он увидел, очевидно, удовлетворило его.
- Думаю, я понимаю, Жан, - тихо сказал он и бросил взгляд.
Они молча и задумчиво смотрели на море.
Together they stared at the sea, silently, broodingly.