Кабанчик

Костёр трещал уютно, совсем как на даче у деда. Денис подбросил в огонь сухую ветку хвойника, и в потемневшее небо взметнулся сноп искр. Из котелка, подвешенного над пламенем, шёл умопомрачительный аромат: тушёное мясо, много лука, лавровый лист и  дикий чеснок, который Марта нашла у ручья.
-Ну что там? — Марта подошла со спины, положив подбородок ему на плечо. Её короткие русые волосы всё ещё хранили запах воды из ручья. — Скоро? Есть хочется.
- Еще минут десять, — улыбнулся Денис, поворачивая голову и целуя её в нос. — Мясо должно стать мягким.  Сама понимаешь, дичь надо протушить как следует.
Они были в пути уже третью неделю. Мир за пределами их маленького бивуака лежал в руинах — серый, остывший, переживший то, что дикторы новостей когда-то пафосно называли «Окончательным решением». Города превратились в бетонные склепы, забитые радиационной пылью и обгоревшими трупами. А здесь, в предгорьях Алтая, ещё можно было дышать. И, если повезёт, сытно поесть.
Марта присела на поваленное бревно, поджав под себя ноги в потрёпанных ботах, и принялась точить охотничий нож.
- Как думаешь, далеко еще до домика на озере? — спросила она, не отрываясь от работы.
-Если верить карте — недели две. Если верить моим ногам — вечность, — Денис помешал варево большой деревянной ложкой. Бульон был густым, наваристым, с большими янтарными кругляшками жира. — Главное, чтобы погода не испортилась. И чтобы… ну, ты понимаешь.
Они оба знали, что «чтобы». Одинокие путники в этих краях были редкостью, а группы — смертельной опасностью. В новом мире правила приличия отпали вместе с центральным отоплением и теплым душем. Остался только один, самый древний закон: либо ты, либо тебя.
Из темноты, там где кончался свет костра, вдруг внезапно раздался хруст. Сухая ветка.
Марта мгновенно замерла. Нож исчез в ножнах, а в её руке словно из ниоткуда появился пистолет. Денис спешно опустил ложку в котелок и бросился к карабину, прислонённому к дереву.
- Эй! У костра! — раздался хриплый, дрожащий голос. — Пожалуйста, не стреляйте. Я один. Без оружия.
Из темноты, щурясь от яркого света, вышел человек. Тощий, заросший грязной бородой, в оборванной штормовке. Его глаза лихорадочно блестели, а взгляд то и дело срывался на дымящийся котелок. Он сглотнул так громко, что это было слышно даже сквозь треск дров.
— Назад, — коротко бросил Денис, держа незнакомца на мушке. — На три шага. Сядь на камни. Руки на виду.
Бродяга послушно отступил и сел, подрагивая то ли от холода, то ли от истощения.
— Меня зовут Савелий, — представился он, не сводя глаз с еды. — Я… я четыре дня ничего не ел. Извините, что на запах пришёл. У вас… боже, как пахнет.
Марта посмотрела на Дениса. В её глазах не было жалости — только холодный расчёт. Люди в лесу — это всегда риск. Но Савелий выглядел абсолютно безобидным. Отрепьем, чудом выжившим в мясорубке.
- Откуда идёшь, Савелий? — спросила Марта, не опуская пистолет. С севера. Там совсем плохо. Зима близко, жрать нечего. Люди… люди там с ума посходили, — Савелий затрясся, спрятав лицо в ладонях. — Вы не представляете, что там творится. Людоеды. Целые банды. Ловят одиночек, как скот… Режут… Я еле ноги унёс. Двоих моих товарищей… прямо у меня на глазах зарезали.
Он всхлипнул. Денис медленно опустил карабин. На его лице появилось выражение глубокого, искреннего сочувствия.
-Да уж… — тихо сказал Денис, качнув головой. — Звери. Настоящие звери. Как можно потерять человеческий облик ради куска мяса?
- Вот и я говорю! — Савелий поднял полные слёз и надежды глаза. — Ничего святого не осталось. Ладно бы дичь ловили, так нет — на своих же… Ребята, у вас… не найдётся хоть корочки хлеба? Или бульона глоток?
Денис посмотрел на Марту. Она едва заметно кивнула и убрала оружие.
- Ладно, Савелий, — мягко сказал Денис, снимая котелок с огня. — Людоедство — это мерзость. Мы этого тоже не выносим. Садись ближе к огню, погрейся. Сейчас поедим. Мы людей в беде не бросаем.
Савелий чуть не заплакал от счастья. Он придвинулся к костру, протягивая озябшие руки к теплу. Напряжение полностью покинуло его. Он был спасён. Он нашёл нормальных, добрых, людей.
Денис достал из рюкзака чистую глубокую миску, зачерпнул из котелка щедрую порцию жирного бульона с крупными кусками нежного мяса и протянул гостю.
- Держи. Ешь аккуратно, горячее.
Савелий схватил миску дрожащими руками. Запах был божественным. Он схватил мясо прямо пальцами, обжигаясь, засунул в рот и зажмурился от блаженства. Мясо буквально таяло на языке.
— Господи… — промычал он с набитым ртом. — Как вкусно. Какое нежное… Это оленина?
Денис присел напротив него на корточки, подперев подбородок кулаком, и тепло, по-доброму улыбнулся.
-Нет, Савелий. Оленей и лосей в этих краях давно выбили. А это был кабанчик из Новосибирска. Лет восемнадцати. Кажется, его звали Антон. Нам он тоже рассказывал, как бежал от людоедов.
Савелий замер. Кусок мяса застрял у него в горле. Он медленно поднял глаза на Дениса, потом перевёл взгляд на Марту.
Марта сидела на бревне. Она снова достала свой охотничий нож и мерно, спокойно точила его об кусок камня.

-Ты кушай, кушай, Савелий, — ласково добавила она, подмигнув ему. — Набирайся сил. Нам дальний путь предстоит, а ты такой худенький…