Полан Бэнкс, 4 часть

  Большой бриг, его раковатые, наклонные мачты и белые шпаты, ясно очерченные против лазури моря и неба, постепенно набирали мрачный воздух, поскольку дневной свет медленно ослабевал.
Все в ней, от мрачного черного корпуса с его резной и позолоченной фигурной головкой до его сужающейся кормы и линий отделки, делает ее истинным занятием. Когда один вдумчиво отметил необычное распространение холста, побитый погодой, возможно, но все же снежный, когда контрастировал с глубокой синей ультра-морской Карибского моря, один чувствовал уверенность в том, что его предположение было правильным. И если бы этот мифический зритель случайно подошел достаточно близко, чтобы мельком увидеть злобные черные пушки, заглядывающие в порты, он был бы вдвойне убежден.
Это зловещее судно, явно построенное для скорости, несомненно, было пиратом.
И это было вполне естественно, ибо это было насыщенное событиями лето 1806 года, когда Карибское море было местом плавания самых безжалостных пиратов любого периода, маскировавших свое пиратство под видом приватеров; больше, чем искатели приключений, которые искали золотые галеоны, сундуки с сокровищами и пленных красавиц.
А какое имя так смело позолочено на корме? Лизетт....
Лизетт - Жан Лафит. Одно и неотделимое, или, так сказано. Жан Лафит, красивый юноша с трагическими глазами; дерзкий свободолюбец, который является разговором Гаваны, Маракайбо, Карфагены и Мексиканского залива от байоуса под Новым Орлеаном до берегов Юкатана.
Жан Лафит, который, как говорят, ненавидит всех женщин.
Человек, который успешно сопротивлялся уловкам каждой сирены этих южных морей. Невозможно? Пират женщина-ненавистница? Женщина-ненавистница пирата? Казалось бы, так.... И все же джентльмены-роверы Карибского моря мудро качают головой. За всем этим что-то стоит....
Шептают, что юноша с красноречивыми глазами был скрещен в любви, что он встретил разочарование, что он обратился к профессии пирата как к единственному занятию, достаточно жестокому, чтобы уничтожить его воспоминания. Так рассуждают «дамы» - куртизанки - карибских портов.
И, возможно, они правы. Но они не знают, что не только за забвение, но и за месть, этот таинственный человек присоединился к бурной шляхте моря - месть, которая через три года все еще ускользает от него.
Три года, прошедшие с тех пор, как Лафит выразил своему брату на пляже в Маврикии свою решимость охотиться за Бруйяром, сделали многое для формирования жизни молодого француза. Вопреки его ожиданиям и пожеланиям Пьер Доминик настойчиво стремился сопровождать его, и вместе они отправились в Карибское море. Оказавшись там, с достаточным количеством средств в сочетании с умением заводить друзей, вскоре они прошли стажировку в пиратстве. После своего первого плавания они установили и укомплектовали небольшой, но быстрый корабль.
В конце второго года Жан, который взял на себя руководство, командовал тяжеловооруженным бригом, чья слава заключалась в том, чтобы летать по длине и ширине каждой полосы моря. В конце третьего года жизни молодежь была человеком, которого боялись и уважали как роверы, так и жертвы.
Однако только в начале этого третьего года Лафит получил определенные сведения о местонахождении и действиях Бруйяра, объекта его долгих поисков.
Бывший французский офицер, как он и предполагал, также присоединился к бандам Братства Карибского бассейна. И он, как и Жан, за одну ночь обрел дурную славу. Но его имя было принято, и только случайное признание его Пьером Домиником в Маракайбо дало Лафиту понять, что Бруйяр, бывший морской офицер, и «Le Renard Noir» («Черный лис»), о которых он много слышал, но никогда не встречал, были одним и тем же.
Установив этот факт, Жан немедленно отплыл в Маракайбо, чтобы прибыть и найти свой карьер. И так началась погоня, которая длилась год. Независимо от того, знал ли Черный лис, что Лафит охотится на него, или это был шанс, что виноват, они никогда не встречались. В каждом уголке Карибского моря Лизетт искала свою любознательную информацию, но до сих пор ее поиски были неохраняемыми.
«Лизетт» находился всего в нескольких милях от Гвадалупы, в надежде напасть на какой-нибудь обремененный нефтью французский капер, который, используя эту колонию в качестве базы для своих операций по оказанию помощи британской торговле Вест-Индии, возможно, добивался отдаленной гавани Бассе-Терре. С великолепной беспристрастностью, которая характеризовала человека, Лафит брал потери с французских судов, а также с судов любой другой национальности. В эти дни политических перемен в родной стране Жан нес ей не слишком большую любовь. Лафитты не были бонапартистами.
II
Как джентльмен-пират ловит тартар, а личность на Луне доказана как женщина.
II

«Парус хо!»
Крик, звеневший с высоты плачей, реверберил над кораблем, как трубочист.
На мгновение наступила тишина, нарушенная только ленивым свистом моря против борта корабля. Потом колода ожила как по волшебству. Луна, только начинающая свое восхождение через частично омраченные небеса, освещала пространство фосфоресцирующих вод, с интервалами, с ясным и мягким светом.
Примерно в миле к востоку можно было видеть верхние лонжероны и смутно неопределенную массу корабля. Если бы не тот факт, что Луна скрывалась за берегом светлых облаков последние полчаса, незнакомец был бы обнаружен задолго до этого. Снова раздался крик:
«Парус хо!»
К этому времени Лафит сам был на палубе, и фальшборты уже были выложены многими его людьми, число которых быстро увеличивалось.
«Жак!»
Короткий, извилистый молодой моряк с ярко-красноватыми волосами и удивительным количеством веснушек быстро откликнулся на призыв Джин.
«Позвони Рамону»....
«Mon capitaine будет сражаться?»
«Немедленно отправь мне Рамона». «И Педро».
Молодой человек с каштановыми волосами мгновенно исчез. Через минуту Рамон, помощник и Педро, главный стрелок, оба из которых полукровные испанцы, пришли за приказами. Пьер Доминик не был на борту «Лизетт» в это время, но был в стане с небольшой охотничьей партией на островном рандеву примерно в тридцати милях, где Жан должен был присоединиться к нему на следующее утро и взять на борт его дополнения к судовой кладовке.
- Ты передал слово?
Рамон хрюкнул и махнул рукой в сторону лука. Все было активность на палубе. Его прежний аспект волшебным образом изменился. На стеллажах выкладывались и расстреливались посадочные щипцы, пистолеты, каракули и другое стрелковое оружие.
Лафит был чем угодно, если не осторожен. Хотя он очень хорошо знал качество Лизетт; он также знал, что вполне возможно поймать «Тартар» в виде тяжеловооружённого корабля, который был, так же вероятно, как и нет, разослан с явной целью наказать его многочисленные развращения по французской, британской и испанской торговле.
В течение минуты Жан изучал приближающееся судно со своим стеклом.
«Это большой корабль», - сказал он в стороне.
Рамон кивнул. - Я так много думала. Он колебался. «Ты думаешь, что разумно нападать, дон Хуан?» Этим титулом испанцы неизменно называли Лафитта.
"Это английский... да, видите ли, они поднимают британский флаг. Может, это не фрегат?
- Мы пойдем на риск. В худшем случае Лизетт может использовать лучшую часть усмотрения и показать им чистую пару каблуков. Что скажешь, Педро?
Хвастливый стрелок скрипел, отводя глаза. Он только что положил свой собственный стакан.
"Честно говоря, дон Хуан, мне нравится не его внешний вид. И конечно флаг ничего не значит".
"Тогда ты думаешь, что мы... не должны сражаться?"
"Я думаю, что мы должны показать им наши каблуки, да. Здесь крепкий ветерок. Давайте выйдем из-под ружейного выстрела, прежде чем они выйдут на дальность. Мы могли бы легко - "
Вдруг Рамон громко выругался.
"Какой я слепой! Этот корабль - один из Братьев! Это корабль, который вы ищете".
Двое его товарищей быстро повернулись к нему.
«Вы это узнаете?» - потребовал Лафит.
Приятель медленно кивнул головой, опустив стакан.
«Я видел ее, но однажды, - тихо ответил он, - но я мог узнать ее где угодно».
Вы уверены? - нетерпеливо потребовал Жан.
Это Черный лис! - тяжело вздохнул Рамон.
На мгновение показалось, что сердце Жана остановилось. Новость Рамона была настолько неожиданной, что он стоял на месте, неподвижный, невыразительный. Но внутри его разум был в замешательстве. Наконец, наконец, благодаря благосклонности богов он наткнулся на свой карьер.
«Мы будем сражаться!» - воскликнул он, радость битвы с его врагом, освещающим его лицо, его тон захватывает его слушателей. Рамон показал свое изумление. До этого момента он не знал, что Лафит искал Чёрного лиса как врага.
«Но когда Черный Лис узнает, что мы из Братства, сеньор, проблем не будет», - сказал он, не в страхе, но в ущерб жестким стукам с таким удвоенным противником.
«Я сказал, что мы будем бороться!» - резко ответил Жан.
«Но, дон Хуан -»
"Хватит! Это моя воля. Передай слово артиллеристам, Педро. Мы сначала дадим ему какую-то его собственную стратегию, а затем дадим ему сокрушительный разворот".
Он повернулся. Педро ворчал. Его не допрашивать своего шефа. Неловко отдав салют, он ушел. Волки моря оба, волк будет охотиться на волка. Честь среди воров уважалась, когда этого требовало удобство, но не было необычным, чтобы один член этого волка охотился на другого. Педро ужасно усмехнулся; был бы интересный бой.
"Поднимите черный флаг, - приказал Лафит, - но не разбивайте его, пока я не дам слово. Подготовьте людей к посадке. Мы отдадим Чёрному Лису дань уважения, а затем посетим его на борту. Но не забывайте, что наши визитные карточки должны обязательно дойти до них... и найти их".
Губы испанца закрутились, когда он кивнул и оценил мрачное наслаждение. Еще один момент, и он тоже ушел.
Лафит вернулся к своему исследованию приближающегося судна, с установленной улыбкой предвкушения, играющей о его сжатых губах. Как он стоял там, мрачная, одинокая фигура, подбегал чёрный флаг, готовый вырваться по его сигналу. Артиллеристы стояли к своим орудиям, спички в руках.
К настоящему времени незнакомец был всего в пятидесяти ярдах. Высокий, крепко сложенный бородач, стоял на четверть-палубе. С внутренним трепетом Жан понял, что наблюдает за своим заклятым врагом.
В другой момент град Черного лиса наткнулся на воду, спрашивая название судна Джин. Когда он это сделал, ее кокетливая светлость, луна, вновь вышла из-за облака, внезапно бросив два корабля в полное облегчение. Отвечая на его вопрос, черный флаг «Лизетт» был быстро сломан, где он был пойман ночным ветерком и из-за добавленного лунного света быстро объявил присутствие марсохода. Пришел еще один крик от Черного лиса, который был и сюрпризом, и разочарованием.
К этому времени, однако, незнакомец, приближавшийся с уверенностью, которая была безрассудной, вскочил. Даже самые дружелюбные волки не доверяют.
Но было слишком поздно. Никто не знал лучше Лафита ужасного, деморализующего эффекта внезапно разбивающегося разворота, и именно эту путаницу он хотел создать в стае Черного лиса.
«Огонь!»
Одновременно с потрясающим падением орудий пираты с криком поднялись из-за фальшбортов и вылились из других мест укрытия, когда орудия грабли незнакомца от форштевня до кормы, совершая смертельную казнь и обрушивая на палубу фок-мачту, обломки канатов и парусов. Корабль на данный момент был беспомощен, и капитан «Лизетт» ухватился за свое преимущество.
Еще один момент, и бриг был рядом с незнакомцем. Грепплинг-утюги были быстро зацеплены, а буканьеры во главе с самим капитаном пиратов изливали борт, безумно заряжая на палубы своей жертвы. Волк перестроил видимую овцу, чтобы внезапно найти другого волка в овечьей одежде. Битва волков шла....
Рядом с Лафитом стоял юноша с рыжими волосами, по пистолету в каждой руке. За ним бросились его товарищи, с криками триумфа, стрельбы и рубки и резки, как будто экипаж демонов были отпущены. В тот момент мало что значило для жителей Лизетт, сталкивались ли они с другом или врагом. Когда волк нюхает кровь -
Когда Жан вскочил на вражескую палубу, он сразу же зарядил к четверти палубы, стремясь встретиться с Бруйяром лицом к лицу, обижаясь на секунды, которые могли вмешаться, прежде чем он смог добраться до него, опасаясь, что чужая пуля или клинок обманет его в своей мести.
Однако прежде чем он смог преодолеть четверть расстояния, он стал неожиданностью. Внезапно с криком, который превзошел их собственные, казалось, из близлежащих люков и дверей хлынула настоящая толпа моряков, вооруженных до зубов, превосходя захватчиков три к одному. Они, воспользовавшись своим удивлением, отбросили пиратов обратно на борт корабля под тяжестью цифр.
Столпотворение царил....
Шаг за шагом люди Жана были вынуждены вернуться, отчаянно сражаясь.
Жан Лафит действительно поймал тартар. У его собрата-волка были клыки, как и у него самого. С каждой стороны падали его люди. Их предполагаемая жертва стала бедствием. В разгар своей ярости и разочарования он был достаточно крут, чтобы понять, что он должен вернуть себе свою колоду или все было потеряно. Добраться до Бруйара теперь было невозможно. Его месть ждала три года. Это может подождать еще один день.
На его стороне доблестно сражался Красный Жак. С ним осталось менее десяти человек, и они пытались между ударами вернуть себе корабль. Придя в сторону, подготовившись к прыжку в талию Лизетт, его крик пронзил шум:
«Освободитесь, мужики!»
Затем он обратился за окончательным стендом, чтобы отстоять отступление своих последователей. Еще через несколько мгновений все веревки, которые удерживали Лизетт в тех роковых объятиях с ее врагом, были быстро перерезаны. Последний выживший пират, за исключением Лафита и ещё одного, достиг безопасности.
Бросив свой пустой дымящийся пистолет и сломанный меч в лицо врагам, Жан повернулся и прыгнул за Лизетт.
Когда он стоял короткий момент на рельсе, мушкет попой упал на голову, и он упал обратно на палубу корабля в забвение.
В следующий момент, когда два судна отошли друг от друга, пушки «Black Fox» тренировались на «Лизетте», быстро покалечив это галантное судно и превратив её палубу в развалины. Потеря ее фок-мачты, однако, сделала его собственный корабль неуправляемым, и как раз в это удобное время дама на Луне завуалировала свое лицо со сцены кровопролития. Лизетт исчезла в ночь, оставив своего хозяина в руках его врагов.
Вой wolfpack-волчья стая уменьшился и вскоре всё замолчало.