Право на фураж. глава 6

Лир Кинли быстро шла по коридору императорского дворца. Каблучки цокали по полу. То, что она так непохожа на рослую богатыршу, какой полагается быть аристократке-кайли, на самом деле было для неё проблемой. Кроме того, на неё очень косо смотрели чистокровники — сторонники того, что аристократы-кайли должны следить за чистотой крови. Её маленький рост наводил на подозрение, что она не чистых кровей. Она только что встретила одну особу, которую ей совсем не хотелось встречать, и её опять обожгло воспоминание о той давней дуэли.

Проходя мимо открытой двери, она увидела там наследную принцессу Зелару. Она хотела проскочить мимо, сказав «Добрый день, ваше высочество», но Зелара сказала: «Лир, зайди на минутку».

Она зашла. Зелара закрыла за ней дверь и предложила травяного чая. Зелара была чем-то расстроена. Лир спросила, чем же.

— Не понимаю, как мама терпит этого придурка Векса, да ещё на должности канцлера, — ответила наконец Зелара. — Я всё понимаю, мученичество его матери, но ведь правительство — это всё-таки не богадельня!

— Что, Зел, ты с ним поцапалась? — спросила Лир.

— Он настолько зациклен на одной единственной мысли, что с ним ни о чём невозможно разговаривать.

— Ну, мне-то ещё хуже. Меня он в принципе считает неполноценной.

«Мученичество Кандры Векс» было семейной трагедией Вексов, знаменитой на всю Империю. Кандра Векс, мать канцлера Греле Векса, вместе с его младшими братиком и сестрёнкой выбросилась из шлюза своей космической яхты возле второй луны Клью-2. Предсмертное письмо гласило, что она не может смириться с результатами генетической экспертизы своих младших детей, согласно которой они — не чистокровные кайли, а имеют примесь глосской крови. Результаты экспертизы были найдены рядом с письмом. Греле был её ребёнком от первого мужа, поэтому на него подозрения в «нечистокровности» не распространялись. Род Вексов вообще всегда гордился чистотой крови и был, кроме того, весьма богат.

«Мученичество Кандры Векс» превратило её саму и её первого сына в иконы для чистокровников. То, что большинство населения Империи считало её депрессивной психопаткой-детоубийцей, значения не имело — ведь говорить об этом вслух было не принято.

— Понятно, зачем его держат поближе. Он имеет большое влияние на чистокровников, а с ними нынче приходится считаться. Правда, такие игры в «договариваетесь со мной, а то будете иметь дело с ними» часто заканчиваются не так, как предполагали все участники этой игры, — сказала Лир.

— Попрошу я маму, чтобы она меня отправила в Чу, разбираться с этой непонятной детской смертностью. Там с меня точно будет толк, — подытожила Зелара. — А чем расстроена ты, подруга?

— Да двумя вещами, — ляпнула Лир чуть раньше, чем подумала. — Эти земляне — ты представляешь, я тут узнала, что в Системе Призрак земляне строят самый мощный искусственный интеллект за всю историю Галактики. При этом Земля на все запросы отвечает, что не имеет к этому никакого отношения. Мол, колония Призрак-2 абсолютно независима от любых государственных и международных структур Земли.

— Ну, такое поведение для них вообще характерно. Взять эту их Ассоциацию Народов Земли. 200 лет назад она называлась Лига Наций, потом у них была какая-то заваруха, Лигу Наций распустили. Потом у них появилась ООН. Через полвека ООН превратилась в пустую говорильню, и через какое-то время её тоже распустили. После новой заварухи появилась АНЗ. Сколько ещё разных названий для одного и того же они придумают?

Лир, которая неплохо знала земной английский, ответила, что ещё не израсходованы слова «Содружество», «Сообщество» и «Союз». Да ещё, пожалуй, «объединение». Кайли, с их заветом Ку Джи «исправлять имена», избегали использования множественных синонимов.

Все начинающие дипломаты-кайли ненавидели этот бардак на планете Земля. Они не могли понять, почему Соединённые Штаты Америки не несут никакой ответственности за действия Южно-Американской Федерации, и почему Всемирная Торговая Организация не имеет никакого отношения к Международному Союзу Торговли.

Ходила история про одного юношу — выпускника дипломатической академии, который отправился на Землю, чтобы заключить договор о научном сотрудничестве с Национальной Академией Наук США. А он заключил договор с Национальной Академией Выдающихся Ученых США. Это на самом деле была полумошенническая контора, которая публиковала сборник «Величайшие ученые Земли», в который можно было вписать себя за умеренную плату. Юноша-дипломат вернулся на Кайли, где ему объяснили его ошибку. Но тут же на Кайли объявились представители этой «Академии», которые требовали соблюдения договора. Теперь они, опираясь на сотрудничество с Империей Кайлиш, издавали сборник «Величайшие ученые Галактики». Попасть в него можно было за 2000 долларов США или за 800 имперских эльнуков. Несчастный юноша-дипломат попросил хотя бы его самого вымарать из этого сборника, но оказалось, что это невозможно, так как его членство в сборнике предусмотрено приложением 7 к договору. Для него членство было бесплатным.

Расстроенный юноша удалился в своё поместье, где вскоре женился, стал возделывать сад, нянчить детей, готовить ужин и ублажать жену. Он очень не любил вспоминать эту историю — настолько, что вопрос бестактного гостя: «Какие теоремы доказал Величайший ученый Галактики?» — привёл к вызову на дуэль. Да, в Кайлиш, реже чем женские, всё же случались и мужские дуэли.

Но более опытные дипломаты-кайли прекрасно знали, что, играя на противоречиях между земными государствами или параллельными структурами, можно добиваться гораздо большего, чем если бы не было такой игры. Например, Корти, когда была совсем молоденькой, ещё до встречи с Джейком Моррисоном, на спор со своей подружкой Нларой — да, будущей Нларой 17 — заключила с землянами контракт на сумму, которая окупила бы строительство небольшого крейсера. С пустыми руками, не имея за душой даже официального мандата.

Нлара, тогда ещё наследная принцесса, поспорила с ней на ящик лучшей гравы.

Корти отправилась на Землю. Она выбрала две земные организации, которые, по её сведениям, люто ненавидели друг друга: Международную ассоциацию космических исследований (МАКИ) и Глобальное астронавигационное объединение (ГАО). Обе занимались одним и тем же — собирали деньги с частных корпораций на «передовые исследования», но делили рынок и постоянно судились. Корти отправилась в офис МАКИ и с порога заявила, что представляет интересы ГАО, которые якобы уже почти подписали с Империей Кайлиш эксклюзивный договор на поставку редких материалов для их новой космической программы. МАКИ, разумеется, запаниковала. Через час Корти уже обсуждала условия «контрпредложения», которое, конечно, было гораздо выгоднее для кайли. За сутки она успела сбегать и в ГАО, где повторила трюк, но уже от лица МАКИ.

В результате она вернулась на Кайли с двумя предварительными контрактами на общую сумму в несколько миллионов эльнуков. Ни один из них не был подписан окончательно — Корти просто заставила обе организации поверить, что другая вот-вот обойдёт их. А потом она устроила «случайную» встречу представителей МАКИ и ГАО в одном баре, где они, выпив лишнего, начали выяснять отношения. На следующий день Корти предложила «урегулировать конфликт» за круглым столом с участием кайлийской стороны. Итогом стало трёхстороннее соглашение, по которому Империя получала щедрое финансирование на исследовательскую программу по гравитационному конденсату, а МАКИ и ГАО — право первыми опубликовать результаты (каждая — под своим углом).

По здравом размышлении обе организации осознали, что они подписали договор, который требует от них многомиллионных вложений со смутной перспективой окупаемости, при этом сторона кайли не должна им почти ничего, кроме красивых слов.

— Значит, ты боишься мощного искусственного интеллекта, Лир? — спросила Зелара.

— Дело не столько в мощности, Зел. Ты знаешь, что я гуманитарий и не смыслю в затухании градиента функции ошибок в глубоких нейросетях, но я понимаю вот что: если система искусственного интеллекта создана с конкретными целями и задачами и не может сама себя перепрограммировать, то она будет выполнять эти самые задачи. Робот-помощник космического инженера будет помогать закреплять двигатель на астероиде, вычислять траекторию и иногда — спасать своего инженера. Система-помощник учёного будет искать литературу, выполнять черновую обработку данных и подсказывать ему, если он что-то подзабыл. Есть даже система-помощник садовника — она тебе всё расскажет про данное растение и умеет управлять садовыми роботами.

Но если искусственный интеллект может сам себе назначать цели и сам себя перепрограммировать — кто знает, чем это может закончиться? На Призраке-2 не просто земляне, там изгои-сектанты. Богостроители. И догадайся, кого они там строят?

— Строят Бога, что ли?

— Вот именно. И что может натворить такая система, если она изначально уверена, что она — Бог?

— Ну например, перебить создателей, чтобы прекратить их мучения в сей юдоли скорби.

— Да, Зел, что-то в этом роде. И Г’Баолал бы с ними, с этими богостроителями, но если она потом выйдет за пределы этой планеты?

— Лир, ты всегда была паникёршей, прости. Мне кажется, это невозможно.

— Хотелось бы мне, чтобы это было правдой. Была бы моя воля — я бы выдвинула этим богостроителям ультиматум. Прекращайте вашу стройку, иначе — термоядерная бомбардировка. Но кто ж меня будет слушать!

— Ну, это перегиб. И потом, в случае термоядерной бомбардировки Земля ведь может и вспомнить, что это их собратья. Никто на такое не пойдёт. Ясно, подруга, что тебя расстраивает. Ну а вторая вещь? Ты сказала, что тебя расстроили две вещи.

— Я тебе не хотела это рассказывать...

— Но уже начала, — настаивала Зелара.

— Да я опять встретила на этом совете подружку Гверти Ренг. Она была секунданткой, когда мы дрались с Гверти.

— Ты мне не рассказывала об этом поединке, Лир.

— Потому что ничего хорошего рассказать и не могла. Гверти выбила у меня меч на второй минуте, потом опять... А потом она меня уложила на живот на землю и стала лупить своим мечом в ножнах прямо по мягкому месту. А эти две её подружки стояли и хохотали! А я ничего не могла сделать...

Зелара помолчала. Потом обняла свою маленькую подругу.

— Она обесчестила своё оружие неподобающим применением. И, кроме того, она ведь в полтора раза тебя тяжелее? Значит, это был неравный поединок.

Лир разревелась, несмотря на то, что очень не хотела.

— Наверное, но это имело бы значение, если бы она меня убила или покалечила! — ответила Лир. — А так...

Законодательство Империи Кайлиш различало равные и неравные поединки. Убийство в равном поединке влекло за собой штраф и, возможно, судебный иск от родственников жертвы. Убийство в неравном поединке приравнивалось к умышленному преднамеренному и могло повлечь смртный приговор.

Успокоившись, Лир сказала с лёгким укором:

— И даже ты, Зел, не услышала, как опасно строительство на Призраке-2.

— Лир, я услышала. Я постараюсь что-нибудь сделать. Отправить туда патруль или небольшую эскадру. Я тебя буду держать в курсе.