Глава четвертая

«Кто такой Жан Лафит?» Окружной прокурор Граймс удивленно посмотрел на своего гостя. Эдвард Маршалл, неуклюже одетый человек, кивнул.
- Именно. Я был в вашем благословенном городе всего два коротких дня, и все же все, что я слышу, это "Жан Лафит"... "Жан Лафит"!"
Джон Р. Граймс, окружной прокурор Нового Орлеана и бывший член коллегии адвокатов Вирджинии, смеялся. Он был красивым мужчиной средних лет, с леонинской головой, великолепным телосложением и безошибочной печатью аристократа на каждой смелой фигуре. Однако у него были морщины на глазах, и наблюдатель мог обнаружить несколько, хотя и очень мало, признаков рассеяния.
«Прежде всего, Лафит, а точнее, Лафитты - кузнецы».
- Я так много знаю!
«Ну, это то, что можно назвать «джентльменами-кузнецами». Они оба люди необычного образования и утонченности, и заметные в бизнесе здесь».
"Так я собрался... но что это за разговоры о них?"
"Ну, я полагаю, мне придется начать с самого начала. Вот, Раппаханнок, принеси немного этого кларета из мусорного ведра четыре.
Раппаханнок, дворецкий, повиновался, исчезая внутри дома. Окружной прокурор и его гость сидели на широкой белой веранде в кирпичном колониальном загородном доме. Крыша, окрашенная в красный цвет кипариса, должна была быть видна с дороги, выглядывая из рощи древних магнолий, ее воздушный бельведер поднимался весело над деревьями. Красные кирпичные прогулки наматывали и выматывали землю, и длинный извилистый привод спускался к высоким воротам с кирпичными подушками. Жасмин и олеандры с багряным оттенком цвели в изобилии, вместе с хрустящими пучками гранатов, оранжевыми деревьями и массированными зарослями акаций. Это был типичный луизианский дом с оттенком колониальной Вирджинии.
Это был волнующий год 1810 года, год, заканчивающийся тем памятным десятилетием, когда недавно созданное правительство Соединенных Штатов было самым непопулярным учреждением в Луизиане; когда аристократические креолы, как французы, так и испанцы, все еще выражали свои решительные протесты против таких ненавистнических инноваций, как американские танцы, суд присяжных, политика, законы о борьбе с контрабандой и печать декларации губернатора на английском языке! Это было начало конца французского социального господства в долине Миссисипи, штат Луизиана... и этот «Маленький Париж» креолов, Новый Орлеан.
И именно здесь мы снова встречаем Жана Лафита.
"Для начала, - сказал Гримс, приведенный кларет, - Лафитты, джентльмены-кузнецы, люди со средствами, с каким-то социальным положением; капиталисты. Они, конечно, французы.... Говорят, что они родом с юга Франции, ибо говорят с этим акцентом, свойственным выходцам из региона Гаронна. Я не уверен в этом, но это не имеет никакого значения. Чтобы добраться до темы, о которой вы меня спрашивали... послушай: я должен процитировать тебе немного истории, Маршалл; Я постараюсь не утомлять тебя.
"Без сомнения, вы слышали о контрабандистах, или пиратах, здесь? Да? Как вы знаете, Мексиканский залив всегда был местом размножения пиратов, пиратов старого типа. Ну а в последние годы пиратство постепенно угасло. Конечно, в Карибском бассейне все еще есть некоторое беззаконие, но пираты прошлых лет - Морган, Кидд и остальные их подобные - вымерли".
"Я не знаю об этом, Гримс. В Нью-Йорке мы все еще получаем сообщения о разграбленных судах, беспорядках всех видов".
"Ну, возможно, так, но это единичные случаи. Я, конечно, надеюсь на это, в любом случае. Но в наши дни очень мало добычи для амбициозного пирата. Знаменитые сокровищницы Южной Америки больше не являются, и единственные корабли с сокровищами, которые плывут в эти дни, слишком сильны, чтобы бояться пиратов".
«Да, но что это за разговоры» -
"На минутку, я к этому подойду. Как я уже сказал, в настоящее время не так много добычи, чтобы заставить уважающего себя пирата рисковать своей шеей. Но эти воды, в частности залив, по-прежнему предлагают много возможностей для агризации для предприимчивых кочевников моря. И лично, Маршалл, я думаю, что джентльмены удачи сегодня, вместо того, чтобы искать золото, кусочки по восемь, и все такое, имеют дело с человеческой добычей! Вместо того, чтобы нападать на галеоны с сокровищами, они нападают на рабские корабли! Они ходят в черной слоновой кости.
"Но сначала позвольте мне немного освежить вашу память. Два года назад, в январе 1808 года, я полагаю, Конгресс принял закон, запрещающий дальнейший ввоз рабов в эту страну".
Маршалл проявил интерес.
"Я хорошо помню этот дурацкий закон, - сказал он, - и не зря. Это заставило меня потерять десять тысяч долларов".
Гримс кивнул.
"Ну, мы все сильно пострадали, - заметил он, - но особенно наша часть страны, Юг. Бесполезно говорить вам, что южные штаты должны полагаться исключительно на рабский труд. Ты все это знаешь. Но вы не можете знать, как сильно пострадала Луизиана, потому что это недавно приобретенная территория, и мы лишены нашего единственного источника труда. Во всяком случае, из-за нехватки рабочей силы наши культуры сгнили, и бизнес пришел практически
Поэтому результат был - "
«Что они отправились на Кубу, чтобы получить их»
- И контрабандой ввез их - точно! Так началась практика контрабанды рабов. Первые контрабандисты, люди сомнительных предшественников, по большей части покупали своих рабов на Кубе и, проплывая через залив, высаживали их в непроходных гаванях на нашем побережье, откуда их по суше отправляли на аукционные рынки Батон-Руж и Новый Орлеан.
"Это любопытно, Маршалл, но эти креолы, кажется, рождаются контрабандистами. Похоже, что контрабанда уже давно является признанной частью торговли Луизианы. Он процветал в основном, я полагаю, в старые испанские и французские колониальные времена, и когда Наполеон продал нам эту территорию, он стал настолько прибыльным бизнесом, что креолы, по большей части, которые несут наше правительство без любви, как вы знаете, продолжали нарушать закон. Действительно, они, кажется, получают удовольствие от этого.
"Я полагаю, вы также знаете, что в течение многих лет Новый Орлеан был заметным местом для контрабандистов многих видов, вместе с беженцами из Сан-Доминго и революционерами из южноамериканских республик. И была хорошая торговля между нашими торговцами и контрабандистами.
"Естественно, с появлением закона и вытекающим из него состоянием зародилась и развилась практика контрабанды рабов. Установите запрет на все, на что есть общественное требование, и вы создадите нарушителей закона. Однако в контрабандную торговлю вступил новый класс людей. Говорят, что многие из лучших людей в Новом Орлеане, люди с богатством и социальным положением, торговцы, плантаторы, банкиры и политики, все связаны с этим трафиком рабов. Как бы это ни казалось невероятным, тем не менее верно, что Лафитты, которые, как известно, тесно с ним связаны, двигаются в отличных креольских кругах.
"В прошлом году, однако, контрабандный бизнес изменил свой аспект, и это очень радикально.
"Эти контрабандные джентльмены вскоре поняли, что законные работорговцы несли небольшие плохо вооруженные экипажи, и так же быстро решили, что было бы выгоднее взять эту - или - черную слоновую кость из