Глава 20 Желтый вариант

Глава 20 Желтый вариант

1

На прошлой неделе я написала конкурсную статью для одного мероприятия. Самые слабые места в ней я выделила жёлтым, чтобы исправить на свежую голову. Вчера я полдня провозилась с этой статьёй, наконец отправила её и легла спать. Ночью я проснулась от мысли, что отправила на конкурс «жёлтый» вариант. Я проворочалась до утра, а когда проснулась, обнаружила, что отправила, разумеется, именно его.

Так что если у меня и была кое-какая надежда, что слабые места пройдут незамеченными для рецензентов, то теперь уже такого шанса у меня не будет, и мой интеллектуальный триумф предстанет перед профессорами во всей своей первозданной красоте. У меня даже нет сил расстроиться из-за этого, тем более это настолько типичный для меня случай, что было бы странно, если бы было как-то по-другому.

2

У мамы сегодня день рождения.

Я так мало писала о ней хорошего, а она ведь заслуживает этого. Пусть она и не умела меня поддерживать или выражать свою любовь, но ведь мама родилась в войну, голодала, росла в детском доме, училась и выбивалась в люди в послевоенной Москве. И тем не менее она усвоила сама и помогла усвоить мне очень важные вещи — честность, прямоту, заботливость, интерес к людям и к жизни, внимательность, мужество, решительность.

Теперь пришла моя очередь поддерживать её — или по крайней мере любить, не требуя ничего взамен.

3

Сегодня в пять утра в общежитии сработала сигнализация. Надо отдать мне должное, тридцать секунд спустя я уже стояла на улице одетая и с полным комплектом документов. Я очень хорошо умею действовать в стрессовой обстановке, выживать и бороться, а вот жить спокойно и счастливо, к сожалению, пока не умею...

4

Мой темнокожий сосед периодически спрашивает:
— Бене, а ты не можешь просто жить? Почему тебе постоянно необходимо думать над каждой мелочью?
Как выйти в плоскость «невыносимой лёгкости бытия»?

5

Сегодня я провела день без велосипеда, так как моя карта заблокировалась — за мной числился виртуальный велосипед. Я в ярости долбилась об «интерактивные столбы» и названивала в велосипедную службу.

Возвращаясь из библиотеки, я смотрела, как вдоль канала Бриенн нарезают круги бегуны, и поражалась: ну как же люди могут передвигаться на своих ногах? А также грустно размышляла: как я жила раньше и как буду жить теперь, когда вернусь в Москву?

Вечером меня восстановили в попранных велосипедных правах, и я стала снова экологичным городским жителем. Я взгромоздилась на велосипед, рванула на радостях в спортзал по дороге с односторонним движением и тут же сбила зеркало у стоявшего на светофоре автомобиля. К моему удивлению, водитель спокойно сказал:
— Ничего страшного.

6

Я не прошла конкурс на младшего преподавателя в Тулузе, а значит, в следующем году мне снова жить на стипендию.
Ещё и оплачивать зачисление.
Боже!

Пока я переживала эту новость, мне сообщили, что московская компания, которая должна мне сумму с пятью нулями, развалилась и закрывается, а долги списываются ввиду банкротства. Квартирантка не платит мне вовремя и ведёт себя так, как будто должна ей я. Но всё равно — я буду делать то, что делаю, пока Бог даёт силы.
 
И буду экономить.

7

Сегодня волшебный тренер меня не заметил. А я-то думала, что я звезда! Я отзанималась полтора часа и увидела, что он помахал мне рукой и, одетый, спешит к выходу. Представила себе, что я для него просто одна из сотни людей, которые пыхтят в зале и под которыми намокает гимнастический коврик — я качала пресс и плакала.

8

Сегодня я весь день окультуривалась: с утра лазила по развалинам катарских замков в Арьеже, причём на высоту 1052 метра мы поднимались пешком, там даже лестницы нет — и это после вчерашней тренировки с дополнительным весом, ох! А потом я понеслась по музеям. Правда, из четырёх намеченных я побывала только в двух: когда мы с подружкой доползли до третьего музея, там была длиннющая очередь, а я натыкалась на предметы. Оказывается, Фома Аквинский похоронен в Тулузе, в храмовом ансамбле Якобинцев. Очень люблю там бывать — это в двух шагах от меня, и там такой задумчивый садик, солнечные зайчики на стенах храма и зеркальная колонна.

9

Я уже привыкла к тому, что стоит мне приехать в какой-либо город, я натыкаюсь на гей-парад — таким образом я наблюдала уже как минимум пять гей-парадов, каждый раз совершенно случайно. Обычно это были масштабные мероприятия, из-за которых перекрывалось движение — с флагами, свистелками, транспарантами, грузовиками. И когда я приехала в Каркассон, то совершенно не удивилась, что навстречу мне двигался именно гей-парад: шёл сильный дождь и, видимо, из-за этого парад свёлся к трём полуголым лицам неопределённого пола в цветных бикини и подвесках, вышагивающим с песнями и плясками под дождём, и нестройной группке из промокших туристов, плетущихся за ними и снимающих на камеры.

10

Ночь была ужасной, потому что второй раз за четыре месяца мне пришлось побывать в больнице в качестве пациента и лицом к лицу столкнуться с французской медициной. К счастью, в этот раз меня отпустили довольно быстро, но пришлось в час ночи ехать в центр города за лекарствами и потом возвращаться обратно одной. Это про плохое. А хорошее — это мои соседи. Такую активную жизненную позицию я раньше встречала только в книгах про пионеров-героев.

11

Я долго и эмоционально живописала своему темнокожему соседу страдания от солнечного ожога, полученного в горах, и никак не могла понять, почему мои эмоции не вызывают у него никакой реакции. Мне даже и в голову не приходило, что проблема ему совершенно не близка — это всё равно что обсуждать с ним марку крема для загара.

12

Ура, мой доклад прошёл конкурс, и я буду-таки в Париже! В связи с этим (а также в связи со вчерашними причитаниями в госпитале, что «перевозка тела» не входит в мою страховку и я хочу умереть на родине) у меня в голове прочно засела мысль: а не вернуться ли мне в Москву в начале июля вместо запланированного августа? Как говорил один мой знакомый, «плюсы — сплошные, минусов не вижу». Да, я не попаду на свадьбу Тибо и Коринн и не увижу «Депеш Мод» и «Статус Кво» в Каркассоне, но все эти замечательные личности справятся без меня. Либо, по крайней мере, нужно на весь июль слинять куда-нибудь на море и складывать замки из песка. Вот как Тулуза-то меня достала!

13

Мой буржуазный университетский друг из Ниццы с грустью пожаловался, что купил своему годовалому сыну супердорогую радиоуправляемую машинку со вставками и инкрустациями, а ребёнок отодвинул машинку и два часа играл с коробкой из-под машинки.

14

Я говорила с одной французской подружкой по телефону, и она заметила, что у меня исчез акцент... Главное, чтобы ко мне не прилип местный диалект. Хотя на днях было очень смешно. Я возвращалась с аргентинской подружкой через студенческий квартал Сен-Пьер, и мимо нас прошли двое тинейджеров, один из которых сказал на местном диалекте:
— Пошли потусуемся, там полно телок.
Я сочла нужным перевести подруге и с умным видом сказала ей по-французски:
— «Полно телок» означает «много девчонок».
Парни услышали мой перевод и стали дико хохотать. Подружка хлопала глазами. А я чувствовала себя настоящим Христофором Колумбом!

15

Я уже третий день собираю себе рюкзак со спортивными вещами и каждый вечер разбираю его, так как из-за этих антибиотиков я как выжатый лимон — совсем нет сил даже просто идти.

16

Мой врач что-то сосредоточенно записывает в моём досье.
— Доктор, а можно мне поехать на выходные на море?

Доктор (не отрываясь от писанины):
— Можно.
— А купаться можно?

Доктор (на автомате):
— Можно.
— А спортом заниматься можно?
— Можно.

— А алкоголь — можно?
— Можно.
Отрываясь от бумаг, глядя мимо меня в пространство:
— Кстати, пить вам нужно как можно больше!

17

Ура!
Море есть!
Я в нём купалась!!!

Купаться в море при цистите и запивать антибиотики домашним вином даже ещё прикольней, чем тайком есть мороженое при простуде.

18

В Тулузе начали бастовать бомжи и требовать себе условия для жилья. Они поставили на центральной площади палатки и жили там несколько дней, но каждую неделю на площади Капитолия развлекательные мероприятия или рынок, поэтому палаточный городок переехал в садик перед моим общежитием. Бастующим там нравится больше — не так жарко, нет машин, зелень, поют птицы. Всё мирно и спокойно: разбили походную кухню, развесили плакаты, сделали форум. Разве что костры разводить нельзя. Я часто пробегаю мимо, и бастующие со мной здороваются.

19

Кажется, мои планы будут меняться. Может, мой научный забыл, что я выступаю в Париже, и поэтому придумал Бордо? Мне страшно. Для меня конференция — это много незнакомых лиц, полный сумбур в голове, а также мой акцент, низкая самооценка и холодные руки. Предыдущая конференция в Монпелье меня вывела в жуткий минус, а ведь в Монпелье не было специалистов по моей теме. Ещё ужасней я себя чувствую во время неформальных, но при этом обязательных мероприятий, где нужно быть «gentille» (милой).

20

Я не знаю, как стать gentille: моя застенчивость либо принимает форму молчания и ответов невпопад, либо — что гораздо хуже — делает меня наигранно весёлой и неестественно общительной.

Меня задалбывают абсолютно одни и те же вопросы:
«Нравится ли вам во Франции?»,
«Надолго ли вы здесь?»,
«Как вам удалось так хорошо выучить французский?»

Ответы никого не интересуют, это игра — мне задают вопросы, я на них отвечаю. Я изо всех сил стараюсь хотя бы казаться gentille, но от этого выгляжу ещё более неестественно. Но это цена входа в сообщество, надо быть благодарной научному, что он меня продвигает.

Тем более он же не знает, что я застенчивая.